horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » гнить можно и заживо


гнить можно и заживо

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/45/209078.jpg

в этом, чужом, храме пустоты
- ничьего больше не осталось
следа;


ни смотреть , ни гнать : восприятие крошится /
терпение вживляет под кожу - координаты ;
пути назад не было и нет.

+2

2

болело, кажется, даже то, что болеть не могло физически.

за такой болью никогда ничего хорошего не следует – нервы истончаются до размера волоса, инстинкты, заставляющие двигаться на пределе, на самой высокой скорости познания из возможных, просто отступают – и место темной липкой пустоты из теней и адреналина заполняет усталость, свинцовая и тяжелая. в колониях хреново – бесспорно, - но куда более хреново то, что он ничего не может сделать с тем маленьким фактом, от которого тошнота к горлу подкатывает и сжать зубы хочется то ли на собственной глотке, то ли на чужой; он человек – а оттого у него есть свои физические пределы.

и свои пределы он уже переступил.

злость и раздражение всегда были хорошей мотивацией; даже отстраняя себя от других, он умудрялся находить злость кончиками пальцев, поглаживать ее вздыбившуюся жесткую шерсть, точно волчью, и держать поблизости на поводке. она просыпалась по команде, послушная верному хозяйскому зову, и никогда не скалила в его сторону клыков – но все равно резала клинком с обоюдоострым лезвием. потому что, как показала практика, нет ничего более непостоянного, чем эмоции. он мог сколь угодно их контролировать – да только телесность обретая, эти злые-злые, ему покорные всплески, обращались против него – ошибками, просчетами в битве, недобитыми проклятиями, переоценкой ситуации, усталостью и ранами. это происходило часто – настолько часто, что впору бы задуматься над решением такой проблемы; вероятно, ему и следовало бы.

но как же ему сейчас плевать, если честно.

каждая клеточка его тела горит, точно он окунулся в чистую лаву и сидел в ней, не вылезая, добрую вечность. только кости почему-то плавиться и гореть отказывались. мышцы воют, а в самой сущности, кажется, разломалось все, что могло – использовать незаконченный домен, да еще и так откровенно провоцируя, было глупостью – но глупостью просчитанной и эффективной.

чем это ему поможет, если он сейчас посреди колонии отрубится, он, конечно же, не слишком-то понимал. точнее, разумом – вполне догадывался. а потому, подобно дикому зверю, ищущему себе нору, в которую можно забиться и умереть, он искал себе максимально безлюдный угол, чтобы позволить уплыть собственному сознанию начисто и без угрозы не очнуться; он итак был ранен и двигался исключительно на силе воле и диких инстинктах, тащивших его за шкирку все дальше и дальше.
а боль, терпеливая, вместе с адреналином, который забирала, давала ему все больше и больше тяжести по венам. сомнение закрадывается внутрь темным червем – все могут быть поразительно безгрешными, когда нужно, но его мораль уже давным-давно рассыпалась о реальность; только чужой образ, подобно жестким пальцам хозяина на ошейнике дикой псины, заставлял сдерживать голодные клыки в ущерб себе.

свинец капля по каплей наполняет его до краев и перехлестывает через край – мегуми через собственную ногу запинается, и падает; понимает, что сил подняться у него уже просто нет – отсутствуют начисто. место небезопасное абсолютно – проулок не выглядит даже близко тем местом, где отключаться стоит. но сил просто нет – кажется, он не может пошевелить даже одним-единственным пальцем.
что же, если колония сожрет его и даже не поперхнется – то он будет готов признать, что сам виноват с своем же пиздеце.
у него были причины выжить, впрочем.

но так ли это сейчас было важно, если тело просто не давало ему выбора?

веки закрываются. сознание отключается.

вставай. нужно двигаться.

нужно…?

тишина кажется умиротворяющей.

+1

3

благодарность звучала бы безукоризненно фальшиво, если задуматься хоть на секунду.

находящиеся в относительной близости условно знакомые лица едва ли могут заставить чувствовать себя обязанным ( особенно когда все долги были закрыты и оплачены сполна ) - минутное воскрешение чужим призывом в чужое же тело не меняет ровным счетом ничего. может, поэтому на чужое возмущение так просто ответить агрессивной насмешкой. в конечном итоге, он давно гнил в земле или был сожжен, чтобы не оставлять после себя абсолютно ничего, кроме последней воли высказанной мальчишке-монстру. кажется, это было слишком давно - фушигуро не пытается вспомнить то, что могло бы оказаться не больше чем странным сном, которых у него никогда не было. и раз уж ему дали очередной шанс - когда об этом говорит проклятый сосуд, становится действительно смешно - не стоит упускать возможность, даже если за милю несет очередным разовым исполнением, а вовсе не вероятностью дальнейшей жизни со всеми вытекающими последствиями.

сколь бы ни был силен тенген со всей своей проклятой энергией, оживить мертвеца - дорогого стоит. может, именно поэтому тсукумо юки ничего не говорит: не подтверждает, не опровергает. нужно за это отдать ей должное, потому что лицо ее становится в крайней степени довольным, стоит только вновь ожившему человеку с проклятием выплюнуть:
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] ( как это, мать вашу, должно касаться меня ).

это - сплошь и рядом их проблема, с которой они не смогли справиться. теперь же они просят помощи у мертвого зверя, задабривают подачкой, которая ему не сдалась совершенно. шепчут змеями со спины о том, что он может вновь увидеться с сыном. раскрывают карты о творящейся бойне, в которой он может показать себя едва ли не лучшим. играют на его самолюбии так, словно он действительно мог бы на это купиться - тычут пальцем в небо и проигрывают вполне оправданной, принципиальной в большей степени, злости.

тоуджи не видит тенгена, только чувствует на уровне инстинктов - его слова ему передает все та же улыбчивая когда-то тсукумо, звавшая поучаствовать в эксперименте. от той уверенности не осталось и следа, а теперь они все стояли и ждали ответа, забывая одну очевидную вещь: фушигуро тоуджи никогда не был героем и, тем более, альтруистом.

на неосторожно брошенное 'зенин' он мог бы свернуть шею говорившему, но вместо этого сжимает оружие в руке и смеется, довольно холодно. эта заинтересованность фальшивая, расколотая. только выбросить на свалку при любом удобном случае, но соглашается. возможно зря, возможно на что-то рассчитывая в итоге - подохнуть например или посмотреть на все своими глазами, прежде чем в последний раз ощутить привкус чужой жизни на языке.

глухое отдающее потусторонним ( благодарю ) врывается ему в голову противным эхо, но от этого так просто отмахнуться. все что было необходимо он запомнил, остальное останется на чужой совести. по крайней мере, он надеется получить хоть какое-то удовольствие от этой наивной авантюры, словно ему действительно есть дело до невинных жертв и междоусобной бойни. каждый останется при своем или выберет на развилке дорогу в пропасть.

разочарование расплескивается океаном у ног, выносит предвкушение в равнодушие.

задаваться вопросом и наблюдать за чужой схваткой кажется вполне обыденной ситуацией. сколько раз так уже было еще при жизни? не считал, ждал пока все не закончится - сейчас то же самое. ничего не меняется. один погибнет, а второму суждено ползти в убежище от недостатка опыта и способностей, потому что загнал себя в рамки слишком рано, понадеялся справиться на ограниченном лимите и потерпел сокрушительное фиаско. жалкое зрелище. фушигуро не оценил и, вероятно, это могло бы стать достаточным стимулом чтобы показать как нужно действовать так, чтобы не наталкиваться на справедливое снисхождение соперника.

все это было детским лепетом: каждое слово, каждая перебранка между делом и даже погоня. слабо - слабо - слабо; тоуджи недовольно вздыхает, вертит в руках восстановленный клинок, вернувшийся вместе с хозяином. он мог бы помочь, он мог бы остановить это издевательство. останавливал лишь интерес насколько далеко уползет мальчишка после этой стычки. шаг за шагом, оставаясь незамеченным - фушигуро тоуджи останавливается над бессознательным телом и клонит голову к плечу.

[indent]  [indent] - и, это все, на что ты способен?
тот лежит лицом вниз и совершенно не слышит, но ему если честно настолько плевать - славное местечко, в котором кто угодно может найти и добить. по доброте душевной, разве что. ботинком переворачивает на спину, не получая никакой ответной реакции и раздраженно сжимает челюсти. хотелось кого-нибудь выпотрошить с досады, а вместо этого приходилось возиться с ребенком. родственные отношения теперь уже роли не играли, не привносили во всю эту ситуацию смысла, но оставляли абсурдные вспышки воспоминаний из далекого прошлого.

[indent]  [indent] - кое-кто видимо плохо тебя научил, как правильно выживать. ничего, это - поправимо.

когда он взваливает тело на плечо слышится сбитое прерывистое шипение, словно у потревоженного кота вновь открылись старые раны. не важно, это все проходящее:

[indent]  [indent] - не дергайся, если проснулся, иначе полетишь на первой крейсерской в стену головой.

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » гнить можно и заживо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно