horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » стань моей причиной


стань моей причиной

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/ynEQdj9.png

[nick]mo guan shan[/nick][status]speak in tongues[/status][icon]https://i.imgur.com/CXAvSIA.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">19 days</a>[/fd][lz]<center>tell me all the ways to stay away —<br>and <b>stay away</b></center>[/lz]

Отредактировано Bakugo Katsuki (2021-10-03 01:40)

+4

2

воспоминания холодными пальцами обхватывают горло, не позволяя сделать и вдоха. хотя, может давка в этой чертовой тарантайке уже теснит даже морально. у мо был отвратный район, а у хэ не было пока своего автомобиля, чтобы избавить себя от лишних людей вокруг. приходилось тащиться на автобусную остановку и трястись около получаса, чтобы увидеть самую доброжелательную физиономию на этом свете. удивительно, как много тянь делает злосчастному "вопреки". вопреки усталости; вопреки боли; мо выбрил все его чувства, захлопнув за ним дверь. впервые хэ не отгрыз кусок больше, а так - довольствовался буквально парой капель - мерзость. все это было мерзко, но дико желанно. парню понадобилось какое-то время, чтобы определить свое отношение к произошедшему. после суток выдраивания своей души, хэ по привычке забил болт. натянул дежурную улыбку и начал настрачивать бестолковые смс, интересуясь не отрезал ли мо себе член от отвращения. все это казалось забавным. до мерзости забавным. и улицы эти карикатурные, мерзотные; и двери перед ним ублюдские, которые теперь каким-то триггером ощущаются. слова, люди, события, даты - вот больные точки - у хэ, блядь, двери.

- малыш мо, - прежде чем постучаться - а он это умеет, как оказывается - хэ подмечает, что дверь немного отходит от проема. парень заглядывает внутрь, но не заходит, действуя на инстинктах (его нередко ловят у дома и силком тащат в машину). шаня не было сегодня в школе, он даже не читал его сообщения, пусть даже не всегда и отвечает, но значок "прочитано" горит всегда спустя какое-то время. это особо не настораживало, но вот открытая дверь - уже звонок не добрый, - ты спишь что ли?

когда хэ проходит внутрь и защелкивает за собой дверь, в нос резко долбит запах крови. не просто несет, а забивается будто в горло, что тянь закрывает ладонью нижнюю часть лица. глаза его быстро скользят по комнате и первым делом парень замечает кровавый отпечаток пятерни на стене у прохода в кухню. следы крови тянулись кляксами по полу, знакомые кеды были раскинуты по разные углы, а у самой комнаты мо, была скомкана какая-то грязная тряпка, отдаленно напоминающую его излюбленную ветровку.

- что за нахуй, - хэ отмирает и, кажется, в секунду преодолевает расстояние от входной двери до кухни. мечется там еще полсекунды и  мчит к ванной, застывая там на какое-то время. на белой раковине были кровавые разводы, которые кто-то старательно пытался отмыть. знакомая аптечка (она была в прошлый раз рядом с чемоданом с инструментами) была разбросана по полу. хэ с силой сжимает косяк и будто слышит, как в ушах начинает щелкать. это обратный отсчет? или его зубы в каком-то стремном порыве щелкают друг об друга? страх не кутает, он резко нападает, заставляя на ватных ногах уже двигать дальше. а если здесь кто-то еще есть? под рукой только какая-то щетка была, ее тянь и хватает, направляясь в комнату. пробить голову ей не сможет, но сломать нос как-нибудь постарается, если его не пырнут.

- мо? - зовет уже тише и дверь в комнату толкает, держа одну руку за спиной. перед ним была картина маслом, настолько завораживающая, что единственным звуком на добрые минут пять между ними стал только треск той самый щетки об пол. хэ молчал. его глаза соразмерные с черными здоровыми пуговицами пытливо изучали избитый торс шаня. тот ссутулился как-то неестественно перед зеркалом и вывернутая шея в его сторону закровила снова. парень с трудом сглотнул будто крови, ощущая в принципе эту жижу всеми чувствами, разве что не слышал. но слышал он только тяжелое дыхание шаня напротив и глухой стук собственного сердца.

- что здесь произошло? - хэ наконец отмирает и делает неуверенные шаги ближе, пока между ними остается всего пара десятков сантиметров. он смотрит. смотрит смотрит смотрит так жадно, что кажется глаза автоматически прыснут слезами из-за того, что тянь не моргает. пальцы тянуться к предплечью, на тот малый островок его белой кожи. парень даже не старается скрыть легкую рябь в своих прикосновениях. просто ищет хоть какое-то доказательство, что перед ним все еще живой человек, - тебя ждали здесь? кто это был? мо, блядь, кто это был, ты меня слышишь?



[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/569/180152.jpg[/icon][nick]He Tian[/nick]

+2

3

в ушах — эхо звона раскалённых в чужой ебанутой любви цепей; рыжий бредёт в направлении дома, не чувствуя ног  — спотыкается и падает на колени, поднимается на запасных генераторах небесного происхождения, идёт дальше на автопилоте, чуть-чуть осталось. перед глазами — мокрые блики стихающего пламени чужой неконтролируемой ярости; повезло повезло повезло повезло, что мамы ещё долго не будет — повезло несказанно, но бывало и хуже, а если бывало хуже, то получится выбраться, обязательно получится. ступенька к ступеньке, просто иди вперёд, не останавливайся. рыжий останавливается: хуже не бывало. в носу — запах чужого собственничества и едкое смирение откатом на попытку дать отпор, сменить перспективу, поверить в себя; воняет кровищей и горелой плотью. рыжий не чувствует ног, не чувствует рук, не чувствует себя — все действия не его и не про него; не хочется верить, что произошедшее час назад действительно случилось с ним; не хочется вообще ничего. 

больше не хочется.

в голове гул тысячи голосов и омерзительный заливистый смех, проникающий уже не болью — агонией — в каждую клетку изувеченного тела филигранными переходами на вкрадчивый шёпот: «был моим, будешь моим, мой мой мой ты мой — сейчас я тебе это докажу». пальцы дрожат и не слушаются, бинты падают из рук и расстилаются по забрызганному кровью и шипящей из-под крана водой кафелю: нос кровит, плечо ноет, шея горит — а в боку под футболкой что-то противно чавкает. мысли путаются, голова, кажется, разлетается на мелкие осколки с каждым ударом сердца. мысль цепляет сознание неожиданно: гвоздики сохранил. становится на мгновение легче и на бесконечность — больнее.

малодушие вторит: не надо было злиться. не надо было пытаться. не стоило и думать о том, что получится всего этого избежать — шань дышит надрывно, чувствуя, как со спины его обнимает липкая паника, горбится и кривит лицо. слёзы обжигают кожу, нескончаемый рой мыслей рвёт душу надвое, натрое, неравными частями выдирает из глотки бессильный крик.

он теряет счёт минутам и своим бесполезным попыткам привести себя в порядок — раны становятся вакуумом, в котором он тонет, то и дело выныривая в немые истерики. он не помнит, как смог подняться и пройти в комнату на негнущихся ногах, не помнит, как стащил с себя одежду в единственном порыве рухнуть на кровать и вырубиться до лучших времён, не помнит, как на секунду остановился перед зеркалом, вкопанный в ковролин, поросший ветками-оковами, — не помнит, как увидел в отражении то, чем всегда был внутри. испуга безмолвного не помнит, слёз, выжегших глаза до рваных капилляров, не помнит. сколько торчал здесь так, пока вакуум не треснул звуком чужого голоса, не помнит тоже.

хэ тянь кажется сном — на неосознанное мгновение хорошим, на оставшуюся вечность проклёвывающейся сквозь нарывы реальности — бессменно дерьмовым.

«нет. нет. только не ты. только не так», — он открывает рот и глотает воздух немой рыбёшкой, сдохшей вместе с чем-то внутри рыжего там, где горела и пузырилась его гордость. в глазах — ужас и просьба: «оставь и уйди», — но тянь всегда делает (и сделает сейчас —) наоборот, и чувства внутри мо сплетаются в противоречивый истрёпанный клубок. нитка на нитку — слепой, жалкий, эгоистичный порыв позволить остаться на вываленные наружу внутренности, сочащиеся страхом и нежеланием показывать себя таким. он смотрит в упор и взгляда не отводит — не может, не хочет, не выходит, — чужой образ перед глазами расплывается, стоит тяню оказаться совсем рядом; приобретает чужие змеиные черты.

мягкое прикосновение прошибает током и режет наживую — не больно, нет, страшно, пиздец, мне страшно, — и шань отшатывается, как ужаленный, накрывает место ожога саднящей ладонью. отворачивается на бестолковом всхлипе. немая истерика накрывает вновь — тысяча «почему?» в голове на один свистящий выдох. почему я почему со мной почему больно почему ты здесь почему не уходишь почему тяжело почему так тяжело. ему тяжело — тяжело осознать происходящее, тяжело отрезать невидимое, но ощутимое присутствие шэ ли, тяжело себя контролировать:
— я снова проебался, — он жуёт слова вместе с кровью, соплями и слезами, и их едва ли можно в действительности различить. в ушах скрипят чужие насмешки — ты же мой, куда денешься, плечи опусти, руку дай, блядь, откуда столько гонора? — рыжий горбится сильнее, потерявший опору, шатается на месте, не зная, куда деть руки. ему безумно тяжело, но станет только тяжелее, если прямо сейчас он сломается окончательно. сломается снова. усталость мешается с шоком, паника берёт истерику за руку — хором просят, кричат, требуют: «давай сломаемся». и его вдруг резко пронимает пустая злоба.

рыжий мажет по глазам ладонью:
— я разберусь с этим дерьмом сам, — последние слова тонут в болезненном кашле, но он не сдаётся, гнётся и гнёт, поворачиваясь в сторону тяня, чтобы убедиться, что это действительно он, что воспалённая башка не подкинула свинью, что шэ ли не попёрся за ним через все улочки; вздох облегчения плюхает по грудине давящим спазмом, разгоревшееся внутри пламя — дрожит и белеет. рыжий делает шаг вперёд, и его слова, по-прежнему рваные, заполняют пространство хриплым, беспомощным шёпотом: — позволь мне разобраться самому. не души.

ведь причина, по которой я не сдался, дал отпор, а потом барахтался в сетях, как ошалевший, глотая чужой яд, — это ты. ожог на шее, который он оставил мне напоминанием о себе, придушив цепями, раскалёнными в твоих ебучих порывах, — это ты. весь мой гонор, расправленные плечи, смелость на грани безумия при отчётливом осознании проигрыша, — ты. это всё ты, хэ тянь.

[nick]mo guan shan[/nick][status]speak in tongues[/status][icon]https://i.imgur.com/CXAvSIA.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">19 days</a>[/fd][lz]<center>tell me all the ways to stay away —<br>and <b>stay away</b></center>[/lz]

+2

4

это боль. чистая боль, самая настоящая, такая режущая остро, прямо насквозь. она не копилась, не гнила, она не была чем-то собирательным. это была боль в моменте; в удушливых прикосновениях, в ударах - моральных и физических. эта боль хороша, что она сильна в мгновение, но после почти не трогает. хэ любил подобную боль. она встряхивала, опустошала, позволяя перезагрузиться. но это лишь уродливое восприятие тяня, зародившееся еще в утробе, переданная через днк от отца к сыну.

и мо был не таким.

у мо есть мать. есть свой личный остров спокойствия, размером два на два - вот эта конура в которой стоят. есть стремления и желания, хотя бы ради женщины, что его воспитала. он в принципе полый внутри, даже отморозок из него вышел харизматичный. это хэ пустой. наверное, и поэтому шаню дать ничего не может. ни нормальной дружбы; ни любви; ни защиты; нихуя ничего за этой душой не стоит. а мо, впрочем, ничего и не нужно.

парень пару раз кивает согласно и тянет пальцы к затылку, неспешно сближаясь с мо. жмется к взмокшему виску своим и глаза прикрывает, ощущая теперь всем телом как того трясет. обнимает за плечи, тянет запах гари от чужих волос и самого пробирает зыбким ощущением беспомощности. а что он может сделать?

- я не буду вмешиваться, но одного тебя не оставлю, - назад голову ведет и пальцами по чужому лицу гладит, смахивает мокрые дороги от прошедших слез. касается губами губ поверхностно, как по сухой наждачке мажет своими, не глубоко, секунда, как рука к руке, - кто это сделал? - он старается касаться аккуратно, большим пальцем по подбородку ведет и розовый развод стирает, разглядывая красные глаза. кажется капилляры лопались в прямом эфире, выдавая с потрохами, что весь организм ушатан в край и сейчас стремится к спокойствию.

- сначала приведем тебя в порядок, хорошо? - это же шань. даже на грани смерти он будет брыкаться в попытках сделать все самостоятельно. настолько тупого и очаровательного человека хэ еще не встречал, да и не стремился искать больше. вот он - здесь - его мо. и нет сильнее чувства, которое сейчас хэ испытывает. это злость. за аккуратными прикосновениями и тихими словами стояла лютейшая ярость, которая на низком старте, готовая порвать виновника состояния шаня. конечно, он не будет стоять в стороне. это в принципе не обсуждается, и скорее, даже проговаривая свою просьбу, мо это сам понимает. прости. прости за все; за то, что сделано и что еще будет совершено.

парень делает полшага назад и на шею взгляд переводит. мо как одна большая открытая рана. разорванный на куски, удивительно что вообще живой - и это мысль не успокаивает.

- тебе точно врач не нужен? внутренности целы? - хэ не любитель врачей, потому что у его семьи он особенный. психопат в маске, который развернул себе чуть ли не больницу за их счет только потому, что верные псины гоняют к нему периодически подшиваться. хэ подхватывает мо под руку и кивает, в ожидании его шага, - я тебя прошу, засунь всю свою гордость в задницу и позволь мне тебе помочь.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/569/180152.jpg[/icon][nick]He Tian[/nick]

+1

5

[nick]mo guan shan[/nick][status]speak in tongues[/status][icon]https://i.imgur.com/CXAvSIA.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">19 days</a>[/fd][lz]<center>tell me all the ways to stay away —<br>and <b>stay away</b></center>[/lz]

боль отступает на несколько трусливых шагов назад, когда сознание получает сигнал о том, что его сюда не добивать пришли — сил разбираться в истинных причинах нет, и рыжий поддаётся на ту часть заботы, которую его мозг в состоянии переварить. на место боли приходит другое чувство — оно крадёт дыхание на дрожащих прикосновениях и протыкает иглами сердце в своих благих намерениях, стирающих кровь с нежностью разбитого романтика, целующего так, словно человек перед ним рассыпется от лишнего усилия. кнуты и пряники кажутся действительно охуенной метафорой к происходящему, и шань едва слышно усмехается, наворачивая круги по физиономии тяня и стискивая саднящую царапинами ладонь у него на боку — так он не идёт навстречу, но и не отталкивает.

рыжему удалось тогда настоять на своём — унизить в какой-то особой, извращённой манере и выставить за разъёбанную велением тупорылой левой пятки дверь, обрести надежду на то, что после этого уж точно не сунется, но тянь суётся, жмётся ближе, лопочет что-то о гордости, будто словил божественное озарение или прознал там что-то очень важное прямиком из первых уст. тянь обещает не лезть, но мо знает, что это неправда: от этого почему-то становится ещё больнее — и он молчит, как ебучий партизан. 

«но…» — уже константа. всегда было, есть и будет это тупое «но»: воткнётся клином между ними и начнёт отплясывать старую песню о главном, и не надоест — надо же — собой никому.

— пиздишь как дышишь, — от и до. мо не верит хэ тяню ни на йоту, но доверяется — на выгоревших инстинктах самосохранения падает в лапы своих ночных кошмаров, потому что бывало и кошмарнее — а здесь и сейчас почему-то убийственно, до тревожного спокойно, и все слова, зацикливающиеся вяжущей кислотой на языке, не стремятся найти выход наружу. чувства не равны обещаниям, а тянь просил, требовал, почти истошно вопил о взаимности. ирония смеётся в затылок: взаимность мо гуаньшаня начинается там, где его пиздят без смс и регистрации несколько часов в кровавое, нарывающее болью месиво.

он кивает — даёт добро на что бы то ни было, озвученное пару болючих бесконечностей назад, отвечает на все вопросы одним жестом. полузамыленным взглядом даёт понять: «на коленях не вымолишь имён, сказал же, что сам», — его гордость не поместится ни в чью задницу — спасает только полуобморочная агония в каждой оставленной на теле шэ ли меткой. хочется рассмеяться: «я, блядь, не могу идти», — минуты бездействия отдаются во всём теле игольчатыми разрядами, но рыжий, скрипя зубами до красноты перед глазами, всё же заставляет себя двигаться. не без помощи тяня. без помощи тяня — не смог бы в принципе.

в ванной перед зеркалом его накрывает очередной истерический ступор; ебучая удавка на шее выглядит отвратительно — потяжелевшая рука сама к ней тянется в бездумном желании растереть и стереть, содрать с себя — как будто она нарисованная, как будто это не увечье, а хуёвая шутка. и вся эта боль, мгновенно вернувшаяся на место, тоже — тупая, омерзительная шутка.

+2

6

чужая тяжесть не ощущается - только своя. она внутри россыпью камней оседает, делая конечности практически неподвижными. чтобы сделать шаг, преодолевает не меньшие усилия, но не через боль, а через свою уязвленную гордость. не потому что мо выставил его за дверь накануне; не потому что перед этим ему отсосал, а сам остался со спермой под носом - буквально, а потому что какая-то псина посмела тронуть его шаня, когда казалось бы, всем уже давно дал понять относительно их тандема. это тонкое, длинное тело в невидимых пятнах - в его прикосновениях - сейчас изуродовано чужими вульгарными метками. его ненависть - те самые камни - до предела раскаляют; они парят, заставляя глаза чуть ли не кровью наливаться.

хэ молча усаживает мо на борт ванной. приседает перед ним и одну вещь за другой стягивает, складывая аккуратно рядом. за запахом крови одежда мо пропиталась пылью и дымом, от чего парень уже мысленно все локации перебрал, за которые можно было зацепиться. вид у него задумчивый, он был в себе, и действовал механически, даже по привычке не отшутившись на счет голой задницы, которую аккуратно переместил в ванную. и что он там не видел, действительно.

сначала воду проверяет, только после перекладывает в руки мо душевую лейку, а сам взглядом по тюбикам бегает, снимая мочалку с крючка.

- придется тебе ходить как лягушатники из парижа. подарить тебе шарф? - хэ садится около ванной и губами к разодранное коленке тянется, сцеловывая капли теплой воды. на рыжего даже дышать страшно, но тянь не был бы собой, если бы до каждого синяка не коснулся. не продавливая, а мягко, будто в попытках смахнуть эти багровые захваты от чужих пальцев. когда дело доходит до запястий, один к одному подставляет, с ужасом понимая, что подобную расправу он мог проделать и сам. не над мо, разумеется, а над каким-нибудь классическим мудилой, перешедшим ему дорогу. мысли складываются дна на другую - как кирпичи, выстраивая ебучий образ.

- шэ? - взгляд как хлыст - вот оно - осознание в жгучем блеске читается. берет подбородок мо в свои пальцы, - это шэ ли? - какой же ты тупой хэ тянь,  - ебаная змея, я ему руки оторву, - слова раскатами из груди вырываются. ему не нужно подтверждение, ему нужен просто повод, чтобы увидеть эту блядскую морду снова и стянуть с нее шкуру. парень качает отрицательно головой и руки от мо убирает, шлепает по железному борту с экспрессией и этой же ладонью по лицу проходится, в попытках смахнуть пустую злобу.

- только блядь не хныч. ты сам, все сам, - закусывает губу и выдыхает с тяжестью, переключаясь на мочалку в другой руке, - ты конечно та еще мышь, но он не имел права с тобой так поступать, какого хера, мо? что вас связывает? - стоит только одну эмоцию подавить, как захватывает другая. ревность душит. окончания слов проглатывает и, в конце концов, дает заднюю, - ладно, не утруждайся, - тянь понимал, что их диалог в тот вечер - как долгожданная кость для пса. сейчас шань воды в рот наберет и как бы до конца жизни не заткнулся, - подними подбородок, надо промыть и обработать. а то будешь как франкенштейн.

плавными движениями мыльными ладонями по плечам - будто контур прорисовывает - труп на асфальте выводит - иронично сам подмечает. пар между ними сгущается, он клубами и изо рта валит, воздухом просто было не надышаться. в какой-то момент хэ к двери отходит, начинает на полках все перекладывать, чтобы навести хоть какую-то видимость порядка. мысли от шэ до матери рыжего мечутся, ей по хорошему не видеть всего этого ужаса.

- может, поживешь пока у меня?

 

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/569/180152.jpg[/icon][nick]He Tian[/nick]

+1

7

действительность тонет в тумане перед глазами, откликается болью, замыкается в итоге одной глупой мыслью, крутящейся в голове защитными механизмами того, что называется психикой: «это всё дебильный сон, шань; проснёшься — пройдёт, станет как раньше, хуже не может быть, хуже не бывает, это — сон».

дебильный сон, в котором его, изуродованного чужой, больной и не принятой ни на каком уровне любовью, искалеченного чужими, не чувствующими боли и не знающими сострадания руками, пытается привести в чувства тот, кто попросту не мог здесь не оказаться — закон не подлости, а жанра его трижды проклятой созависимости.

хэ тянь в нём предсказуем до рефлекторной кривой усмешки на избитом лице, его действия — как по методичке, невольно сложившейся со временем пазлом в голове, они тёплые и острые, муки нестерпимые притупляют банальными жестами, полными необъяснимого исступления, и по-новой надрезают — там, где недавно болело, но успело подзажить. рыжий, конечно, думает, что это всё не взаправду; во сне можно вести себя иначе, во сне можно перестать бояться, перестать бежать, остановиться, наконец, и перевести дыхание — он потом проснётся и вновь побежит, и всё пройдёт; станет как раньше.

предсказуемость тянется от действий к словам, к эмоциям на лице, и вдруг обрывается, оставляет на месте ровной, выверенной и чёткой линии кляксу, давит задроченный привычкой алгоритм, вносит коррективы — становится тревожно, дурно, начинает тошнить, когда шэ ли проникает даже в этот грёбаный сон, заползает белой змеёй и шипит на чужом языке кислотой, разъедает как будто бы изнутри помутневшим всего лишь на мгновение взглядом тяня. рыжий жмурится и морщится — боль возвращает в реальность: во сне не может быть больно, ударит — проснёшься, уколет — проснёшься, уронит — проснёшься, и сердце ухнет, свалится в пятки, и страх накроет с головой, вырвав дыхание из глотки. хочется схватиться за чужую одежду онемевшими пальцами, встряхнуть как следует, сказать, чтобы не отступал от сценария и не портил всё как обычно — порыва хватает только на то, чтобы в очередной раз приложить ладонь к своей нарывающей пульсирующим жаром шее; и растеряться, по нитке распуститься — и буквально, и фигурально.

он пытается было ещё раз — понять и принять, расправиться и подняться, схватиться за соломинку и удержаться в моменте, но реальность такова, что гуаньшаню уже не хватает сил держаться — в контраст становится безразлично, что рядом тянь, дурной мыслью он даже допускает, что ничего страшного не произошло бы, отрубись он в чужой змеиной хватке час назад — потом наверняка бы посмеялись вместе, как в старые добрые продолжая калечить друг друга в бестолковом состязании-истязании, где проигравший — всегда мо. его тело теряет остатки той воли, что адреналином втёрлась в бешеный поток крови, подрубив запасные генераторы, срабатывающие на интуитивном в своей сути инстинкте самосохранения — теперь кровь флегмой становится, уже не несётся, пускает волны пугающего всего на секунду расслабления; гасит грёбаный свет. его сознание вместе с алой водой утекает в стоковую трубу — как если бы всё это действительно было дурным сном. рыжий не слышит хэ тяня — не чувствует уже ни боли, ни ярости; накрывается одеялом из догнавшей его, наконец, слабости — всё-таки не стоило останавливаться? — и фокус в глазах задвигает слепой пустотой в спину тяня. дальше — сплошной вакуум, грязная смоль абсолютного ничего, которая обнимает его теплом почерневшей воды и в которой теряются все его дебильные сны.

[nick]mo guan shan[/nick][status]speak in tongues[/status][icon]https://i.imgur.com/CXAvSIA.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">19 days</a>[/fd][lz]<center>tell me all the ways to stay away —<br>and <b>stay away</b></center>[/lz]

+2

8

действовать на автопилоте даже приятно. возить тряпкой по полкам, пересчитывать запачканные кровью тюбики. от верхней, до самой нижней, следом кран и сама раковина. хэ внимательно следил за своими действиями, слышал исключительно хаотичные мысли и только когда дверцу шкафа закрывает, видит, что в отражении зеркала рыжая макушка еле торчит. из лейки плескает вода к потолку, потому что ее никто не держит. хэ в этот момент тоже всякую опору потерял, испугавшись, пожалуй, впервые настолько серьезно за последнее время. перспектива вытаскивать труп из ванной какая-то откровенно херовая вырисовывается, но обстоятельства как и всегда диктуют свои правила. тянь никогда не идет у них на поводу, поэтому шишки набивает с завидной частотой, но руки упорно продолжают двигаться, а губы говорить. не правильно касаться; не правильные слова выплевывать. вся жизнь будто под грифом вопреки. и вопреки своему страху к ванной кидается, выхватывает буквально со дна тяжелое тело и сразу пальцы в рот проталкивает, в панике, что язык мог закатиться от неестественной позы утопленника. и действительно - мо похож на тех сумасшедших, которые вопреки здравому смыслу действуют. так вот что их связывает - тонкой леской в мыслях проскальзывает и хэ улыбается, когда чувствует крепкой хваткой на шее слабый, но все-таки пульс.

- нет-нет, так просто ты не уйдешь, - шань не выглядит таким тяжелым, каким на деле оказался. хэ несколько попыток подхватить его пробует, но руки на мокром теле соскальзывают. парень матерится себе под нос, с большим трудом все-таки минует чугунный борт ванной и валится вместе с мо на руках на пол, - эй, ты меня слышишь? - тянь легко шлепает малыша мо по щекам, но никаких реакций не следует. его охватывает очередными волнами страха; легкой дрожью в пальцах и краснеющих ушных раковин от переизбытка эмоций. хэ казалось, что у него железная нервная система, потому что - забавно - он сын своего отца, но все увиденное "до" никакого прямого отношения к самому тяню не имело. а сейчас мо - откровенно его единственная иллюзия нормальной жизни - растворяется в руках в буквальном смысле. парень припадает носом к чужому лбу и, кажется, вот-вот начнет молиться.

- пожалуйста-пожалуйста, очнись, - половина согласных пропадают в шепоте. хэ дает волю скребущим эмоциям в моменте, но и собирается так же быстро, как и расслаивается, - встаем, - разговаривает по факту сам с собой и подмышку мо подхватывает. тащит тело до ближайшей мягкой поверхности и аккуратно укладывает, сгибаясь над мо, - давай, мо. не страдай хуейней, - шлепки становятся сильнее. тянь бессильно падает на пол у дивана в гостиной и лихорадочно перебирает варианты, которыми можно его привести в чувства. просто хотя бы чтобы открыл глаза, с остальным он точно справится уже сам.

самая простая идея оказывается в конце длинного списка. хэ подрывается с места в поисках аптечки, переворачивая ее снова в поисках нашатыря. было бы удивительно, если с таким сынком у хозяйки дома не было спирта и обычной перекиси. тянь возвращается к мо чуть ли не спотыкаясь об каждый угол. его от стресса самого уже ведет и благо шань не видит всех этих эмоциональных сотрясений. хэ мало что трогает настолько сильно, понимание роли мо в его жизни приходит горьким послевкусием от испытываемых переживаний. все настолько плохо? пожалуй, да, и уже очень давно.

- ну, - хэ водит открытой бутылкой у носа, прижимает пальцем горло, смачивает его и следом по вискам мажет, чтобы жгучий запах резал не только нос, - просто очнись. я не смогу тебя в таком виде увезти, - решение очередной проблемы приходит сразу, что даже удивительно. позвонить брату - пресловутое обстоятельство об которое тянь спотыкается. вопреки своим желаниям. вопреки своей гордости. хэ находит в кармане свой влажный телефон и несколько секунд еще колеблется. смотрит на мо - на экран - мо - и снова на экран. выдыхает с обреченным выражением лица и щелкает по номеру, который даже не вбит в телефонную книгу.

- прокатимся.

   

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/569/180152.jpg[/icon][nick]He Tian[/nick]

+1


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » стань моей причиной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно