horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » expectations


expectations

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.imgur.com/IYweCu7.jpg
[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

+6

2

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

[indent] Бутылки, бычки, обрезки проводов, осколки пепельницы за диваном, пятна от кофе, намертво въевшиеся в столешницу, липкие следы энергетика на линолеуме, маркерные заметки на стенах, наклейки, остатки маленькой (размером с двухместный гроб) и настоящей жизни. Вся эта жизнь останется археологическими находками для того, кто рискнёт заселиться после.

[indent] Надо бы погрустить, но Альтьера не хочет: курит, болтая ногами в открытом настежь окне, ждёт, когда Рейч разберётся со своими пожитками. Она, больше on-site нетраннер, не так обросла вещами, как мистер Асоциальный Отшельник Номер Один В Мире. Ей всегда нравилась идея взять свой мясной мешок – встать – и уйти. В любой момент. В сеть или на двадцать метров подальше. Из штата или с планеты. Или в альтернативную реальность. Если свобода – то везде, никаких полумер.

[indent] Бартмосс уживается с полумерами, игнорируя ту половину, которая не вписывается в его концепцию. Альт понимает. Вот разве что принимать или нет – совсем другой, почти философский, почти «оторви голову ближнему своему» вопрос.

[indent] Под совсем потерявшими вид кедами – маятник белой подошвой качается вперёд и назад, под неслышный никому (несуществующий) ритм – бесцветное сладковатое море прогорающего гликоальдегида, растворяющееся в шумном течении городских артерий. Раннее солнце греет коленки и сонную кошку на общем балконе, то прячась за белыми барашками высоко-высоко над головой, то от радиационной своей души вовсю расправляя огненные плечи. Вдвоём с кошкой, сквозь приоткрытые веки, они смотрят лениво вниз – на размытые огоньки, влажный асфальт, танцующую фигурку на приборной доске минивэна.

[indent] - Рейч?

[indent] Двери грузовичка распахнуты настежь, тёмные внутренности манят: только сядь, крутани ключ, час с мелочью – и вот она новая жизнь, в новый день, осталось только дождаться две (или три? Пусть только не ещё миллион) коробок с самым важным стаффом самого ебанутого мальчика на планете. Альт, понятное дело, уже устаёт ждать, кричит в непривычную почти-пустоту квартиры.

[indent] - Ты там сдох?

[indent] У неё уже третья заканчивается, жжёный табак палит ещё и язык, люто хочется пить, удивительно лень разворачиваться и вставать на замученный жизнью с нетраннерами пол – лучше уж сразу сигануть наружу, как есть, и молиться всем богам, если они существуют, чтобы не хрустнули под весом лодыжки. Или планета (хотя это может было б и к лучшему).

[indent] - Подай сигнал, если сдох, похолоди шею или пошевели Уиджи, иначе я не знаю, сама выйду в окно.

[indent] Она посмеивается привычно и тянет дальше свою сигарету, хотя честно – уже тошнит, и лучше бы так подышать тем, что осталось от свежего воздуха. Но просто так – значит идти, помогать и возиться под шквалом чужого раздражения. Табак и все твои чёрные лёгкие – откупные за пять минут (псевдо-)тишины.

[indent] И созерцания дремлющей кошки.

+2

3

[indent] Дискомфорт нервным покалыванием расползается от солнечного сплетения по соцветиям рёбер – ныряет вглубь, изрыгая во внутренности тревожную тошноту; Рейч чешет затылок, Рейч скребет локти, Рейч сдирает кожу раздраженных плеч (красные полосы разъедают пятнами цвета бледное полотно).

[indent] Мир его  исходит трещиной, и стены, вокруг него скрупулезно когда-то выстроенные, осыпаются – сорят бетонной крошкой, та забивается в нечёсаные  волосы, скрипит на зубах.

[indent] Кривит лицо – мутное отражение в разъебанном зеркале карикатурно ему вторит; кривит лицо и мысленно выдирает из собранного полностью паззла за частью часть.
Мир его – четко систематизированный хаос, уютный, привычный телу и тому, что гниет внутри вместо остатков души; Рейч выгребает из сточной ямы собственных отложенных ощущений что-то самое липкое, вязкое, то, что пристает к кончикам пальцев – да скидывает в одну из коробок (заберет в новый дом, вдруг когда-нибудь пригодится).

[indent] - Могла бы поменьше пиздеть и помочь, - руки, донельзя напряженные, играют сухими мышцами под тяжестью приросшего к телу хлама, - последняя осталась.

[indent] Лестничный пролет, как истоптанная сизифовыми ступнями тропа – мельтешит загаженными изломами, утыкается в рассеянный взгляд мигающим светом разъебанных ламп; новый дом будет точно таким же, как этот – как и любой другой в жиреющем изо дня в день Найт-Сити
(так в чем же, мать его, смысл).

[indent] Лишаться привычного – терять под ногами почву, сдирать в падении до мяса колени, ломать хрупкие кости (те ожесточенно – по ощущениям – впиваются острием внутрь).
Лишаться привычного – упущенная по невнимательности точка с запятой, ломающая вылизанный до идеала код. Внешние перемены глубоким отпечатком ложатся на уставшую рожу, стелются синяками да под глаза – Рейч усталость перерабатывает в раздражение, а раздражение отравляет демонам на съедение.

[indent] Те – жрут и роняют алые слюни под ноги.

[indent] - Эй, - машет снизу, - спускайся, хули ты там сидишь. Назад подниматься не хочется нихуя, - в руках сверкает мимолетный, колющий серость улицы огонек.

[indent] Лишаться привычного – как шах собственноручно взращённой беспомощности; выдыхая облако дыма, фильтрует мысли на предмет ностальгии (итог: не найдена – вот и славно).

[indent] - Из одной помойки в другую, да? Надеюсь, что там не будет шляться подобная мохнатая пиздень, будто у себя дома, - взглядом провожает чужой до развалившейся на балконе кошки, - хочешь напоследок что-то сказать или поедем, наконец?
[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

Отредактировано Rache Bartmoss (2021-11-19 01:44)

+3

4

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

[indent] - С таким багажом нетраннерка тебе не поможет, только мозгоправ, - Альтьера скалится в ответ на эхо с лестничной клетки, солнце путается у неё в волосах, сплетается с сизой лентой дымка и растекается почти медово-терпкой каплей на языке. Иллюзия надежды работает лучше, чем селективные ингибиторы обратного захвата серотонина.

[indent] - Помойка помойке рознь, - стряхивает столбик пепла, стряхивает, поводя плечами, бесконечное ворчание: «ты не пройдёшь», сегодня в Калифорнии слишком мягко, легко и солнечно для того, чтобы собирать придушенную ненависть с мостовой.
[indent] Оставлять старый дом с лёгким сердцем – она пытается научиться, снова, заново, повторять одно и то же, ожидая отличный результат.  Говорят, получается.
[indent] Один – ноль – цепочка из знаков, знамений и неизбежности, Рейч злится, бесится, раздирает больное тело, рвёт ногтями больную душу. Вырвать прошлое с размахом, как землю из-под ног, чтобы снова найти – опору. Тактика не хуже других прочих.

[indent] Альт дважды просить не надо. Она спускается на пол пролёта, спрыгивает, пружинит носками в растрескавшийся асфальт, почти что в полёте заваливается в тачку, бросает короткое: - Заводи, - и толкает локоть в открытое окно, навстречу радиоактивному излучению усталого жёлтого карлика.

[indent] Дым лезет в глаза.
[indent] Дым льнёт к нёбу, поднимается в бесконечное небо, туда, куда смотрят изодранная резина подошв, закинутых на приборку. Ключ в кармане режет бедро. Дека давит на солнечное сплетение. Блики от оставшихся окон слепят до слёз, но очки – для слабаков и позёров, так она решает сегодня.
[indent] Щелчком отправляет бычок назад – гори оно? Всё? Огнём?

[indent] Надсадный кашель устаревшей механики отлично рифмуется с унынием потрёпанных временем и неглектом пейзажей, урчание мотора вибрацией льётся по позвоночнику.
- Ты вот не знаешь, а вот может быть, - говорит она, криво ухмыляясь. – Может быть там будет чуточку лучше. Если ты перестанешь расценивать переезд – как три пожара и один апокалипсис.

+3

5

[indent] - Там – не лучше. Не хуже. Никак, - взгляд смазывается в пятнах мелькающих мимо улиц: бедных, исполосованных блеклыми вывесками, осыпанных потухшими трупами  сигаретных бычков и потрохами рекламных листовок, - это просто бессмысленное передвижение в физическом пространстве.

Выдыхает недовольство сквозь широкие ноздри:
[indent] - но его куда легче пережить, чем твое назойливое жужжание над ухом, так что не прожигай нахуй мозг окончательно.

Мир вокруг Рейча не был враждебным – но он был зловонным, кривым,
лишенным любой логики, крохотных обломков здравого смысла: само его существование ставило под вопрос понятие вменяемости, пусть Бартмосс и сам был от того катастрофически далёк. И соприкасаться с таким было как минимум тяжело – как максимум, болезненно для них двоих:
когда земля рвется надвое, сыплется с неба бетон, то мясо опадает на ободранный камень кровавыми отпечатками,
тускнеет очередная жизнь.

Рейч – баг, обернувшийся в кожу фичи; он – проросшее сквозь кипящий асфальт зерно.
(Сорняк – не всегда вреден почве, точно как сама почва не всегда благоприятна прибившемуся сорняку).

И потому перемены – как спица, вогнанная в межреберье;
червь, нагло поселившийся в рыхлой, пустой земле.

[indent] - Даллас выдал сегодня достаточно нала за сброшенное железо, - хрипит невзначай, прилипнув расширенными зрачками к лобовому стеклу, - чтобы как следует накидаться по приезду. Честно говоря, заниматься чем-то другим охуеть как не хочется.

Взглядом скользит, наконец, по разгоряченной жарой коже Каннингем, глаза – огибает:
[indent] - у кого-то принято праздновать новоселье, вроде бы. Освятить трипом молодые стены, вся хуйня.

BUT I CAN HURT YOUR FEELINGS

Новый дом – новая крепость – трещит, как истоптанный муравейник,
усатые, хитином скрипя, лапками коротенькими ощупывают запекшееся во времени мироздание, поселившиеся в серых стенах хлипкой коробки. Бартмосс, голову запрокидывая, выдыхает дым – внутри взбалтывается невесть какой коктейль: из синтетики и дерьма;
запрокидывая голову, Бартмосс дым выдыхает с мокрым кашлем вовне – вместе с усталостью, разом с отрезанным наживо гниющим нутром.

К его потной щеке липнет какая-то малолетка – цветные колготки, вязкая помада на иссохших губах; багажом ко всему этому потребность в отцовском внимании и олений взгляд – как перед расстрелом ( тушу: разрежь, руку запихни в тепло да поглубже, слижи языком с пальцев мякоть ).

[indent] - Слушай, - кашляет, - ты Альт не видела?

- Это кто бля? – агрессивный бит вытекает из старых колонок, харкая молоденькой прямо в рот, - у тебя баба какая-то есть, что ли?

[indent] - Какая нахуй баба?

Сплевывает никотин на новый диван.

[indent] - Ебанный свет. Блондинка. Высокая. Сутулая. Много пиздит. Такую видела? Напряги нахуй извилины, - со слюной смолы стекают по шершавому от щетины подбородку, - наверняка она говорила много слов, каких ты даже не знаешь. Ну че?

- Какая ты гнида, а, - смачная пощечина не выбивается из ритма трека, - я слушала твою хуйню про ебучую сеть здесь часа два и ради чего? Чтоб ты в итоге прокатил меня?

[indent] - Чего?..

Водка - на джинсах, в башке - насрано. Девочка плачет.
Люди вокруг - смеются.

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

Отредактировано Rache Bartmoss (2022-04-14 02:08)

+3

6

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

Мир разворачивается пёстрым лоскутным полотном, нанизанным на глухое урчание старого движка, и надтреснутый голос Бартмосса осыпается ломаными блёстками на выбеленный солнцем калейдоскоп. Лучи бьют в уцелевшие окна, в лобовое, в зрачки – градом призрачных стрел и невыполненных обещаний;

Ворчание путается с её смешками, весёлая игра, в которую они играют без стоп-слова, без перерыва на обед, без возможности (и желания) остановиться.

[indent] – Куча бабла… – тянет несколько мечтательно, ведь ясное дело, что «достаточно нала» это хорошо, и правильно, и ещё один день в иллюзии выбора между цинковым ящиком или таким же, только для трупов; ещё один день, которому можно – радоваться, и ему, и Рейчу, и перспективе (опять, снова) высушить остатки извилин чем-нибудь, чем бы оно ни было, она отвечает
[indent] – Вот и славно.
и опускает голову своей поцелованной солнцем щекой – к нескладно-острому чужому плечу. Дом даже не там, где сокет и дорогущее оптоволокно, ведь дом, как известно…

[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] BUT HAVE NO EXPECTATIONS

В плену тяжёлых басов и полумрака, прорезанного вспышками на коленке собранных стробоскопов, дешёвой спиртяги и небрежно выложенных разноцветных пыльных дорожек – дети; дом – очередной неверлэнд, ветвящийся мицелием за пределы распахнутых (сегодня) дверей, открытых окон, углов, проеденных тенью, стен, окутанных сизым дымком с ароматом жжёной земли и сладкой дизельной сливы.

Мягкая, как кожура перезревшего фрукта, кожа проминается под пальцами, когда Альт, смеясь, жмёт чьё-то тело к себе – вот-вот лопнет, и брызнет соком на всё живое вокруг, прольётся мерцающим экстатическим дождём на бедовые головы, загипнотизированные реверберацией.
Человеческое тепло, как безжалостная, бесчувственная волна прибоя, подхватывает её и уносит в открытое море, в бесконечные и безбрежные глубины открытого космоса, где в глубине застланных поволокой глаз зарождаются и гаснут не-настоящие, но всё ещё жгучие звёзды. Звёзды смеются, тают, исчезают и собираются снова в маленькие мерцающие скопления.

Каннингем ненавидит их. Любит. И не только из-за критической концентрации «сахара» в крови. Потому что под плотной, глянцевой, идентичной кожурой прячется – что-то своё. Крошечное, уникальное, эфемерное, сеть электрических вспышек, без которых даже самый мясной из мешков – корм для червей и уютный плацдарм для процессов распада. Она целует – походя и бессмысленно совершенно – чью-то длинную разрисованную шею: шиммер и тени остаются маслянистым мазком на губах и подбородке. Одна фигура сменяет другую, пока не кончается смэш, пока не сминается пустая пачка в руке: Альт зажигает последний стик и, окружённая облачком дыма, юлит между сверхновыми – к прохладной пустоте холодильника.

Запотевший алюминий скользит в пальцах: Альт успевает сделать глоток-другой, прежде чем хлёсткое «гнида» и не менее звучный шлепок срывает – подножкой смешков и задорными возгласами – налаженный пульс энтропии.
Назови это шестым чувством, привычкой, алгоритмом, вызубренным как «отче наш» и другие санта марии: она (почти что, на сотую долю) трезвеет, и цепляется взглядом за лица, за глаза и за плечи, пока не находит: Спайдер шутила, что тусовка, на которой Бартмосс не получил по лицу – не считается настоящей, и, похоже, была права. В девяти с лишним из десяти случаев.

–  Чего?.. – Мизансцена в пол-оборота: классически-портретные три четверти искреннего (инопланетного) не-понимания в чёрных-с-неоном зрачках, укромный уголок – операционный театр под софитами, ближайшие сверхновые превращаются в скальпели, голодные до свеженькой драмы.

Каннингем тоже, своего рода, скальпель – взрезает полутьму и споткнувшиеся биты, золотистым карпом сквозь сеть водорослей к эпицентру гормональных драм: ей всё равно, кто был прав, она чувствует – злость. Злость тоже требует крови.

–  А того, блять! – Джейлбейт делает глубокий вдох – без пяти минут отповедь, на щёки мокрым проливается злость, в сжатых кулаках гнев неразделённых – эмоций? – и месяцы отборного игнорируемого краша. Рейч, похоже, даже имени её не помнит, а малышка уже целый год ходит за ним по пятам.
– Да сколько блять можно носиться со своей шлю…

[indent] –  Ой, – Альт округляет глаза, пока пенный смэш разливается мокрым солодовым пятном по цветной подростке. – Как неудачно-то вышло.
Интонация говорит о другом, как и недрогнувшая рука, держащая банку вверх тормашками прямиком над девчачьими коленками. Белозубый оскал продолжается коротким рывком, жёсткими пальцами, обхватившими запястье Бартмосса.
[indent] –  Где же это тебе теперь отмыться, – вверх и к себе, взмах запястьем, кожа к коже, Альт вроде даже участливо заглядывает в полные обиды глаза оленёнка, пока каждый вдох сочится ленивым ядом; – и заодно помыть язык с мылом.

Зажигалка в миллиметре от фитиля: я сделаю вид, что вечеринка закончена, только не подноси ближе, давай без пожаров в Александрии – Каннингем оглаживает большим пальцем костлявое запястье (странный жест, от него щемит в горле) и тянет, почти понукает, рука к руке, в темноту:
[indent] –  Пойдём.

+3

7

Социальные связи впиваются в натянутую поверх скелета плащёвку спицами – и насквозь; тело, что решето – продень кабели вместо пустот: пусти напряжение – будет толк. Каждая строка всплывает перед глазами выкрученным контрастом – слепяще-белое выжирает очертания худеющих символов; то, что между – растворяется в бесконечности жадного «ничего».

Точка с запятой – и абзац.

Рейч трет щеку, смакуя на языке кислоту полного ахуя – под языком не хватает иной кислоты; путающиеся параллелями формы куда привычнее ( гораздо понятнее ), нежели недовольство смазанных природным безразличием лиц.

Выдыхает дым – тот нулями отскакивает от шершавых губ прямиком на тело невинности бледного полотна ( в перспективе разъебанного желтизной ) потолка; трется о единицы превращающихся в трещины пустот.

Рейч чешет щеку, пока вязкая соль изъедает чужие –
припорошенные когда-то тоже: солью; но иною немного и чуточку ранее, час назад или два. Пыльца на вкус – горькая; и ему почему-то кажется, что слезы девичьи – тоже. Как минимум – таково на вкус ее заплаканное лицо; эмоции чужие сползают по шершавости языка в глотку: ее обжигая, маленькими коготками цепляют урчащий желудок – там ( в озерах нефти ) горят.

Никотиновая палочка кусает потухающим огоньком пальцы – горячим пеплом слизывает телесное на ковер: последний раз, когда тот значился чистым, не обласканным грязью улиц, поцелуями пыльных сапог. И Рейч хмурится – цепи, свернувшиеся вокруг запястий, со звоном прорастают меж пористых ребер – тянут за собой в бездну: роняя чужое курево, челюсти и достоинство.

Тянут – за мнимый черный заслон.

[indent] - Как же я заебался, - сплевывает в такт блюющим ритмом колонкам, - Альт.

Выдох, вдох – бесконечная пауза ( ее имя свернулось мохнатым клубочком где-то у мышцы сердечной: столь же беспардонно, как и та дрянь, что пятнала рыжиною плешивой их старый балкон ).

[indent] - Альт, -

шаги теряются в полутьме, что и зрачки ее за непослушными локонами – чернотой своей они изжирают мысли, оборачивая те ( как им и положено ) в слякоть, грязь и дерьмо, -

[indent] куда мы идем?

Вопрос капает на пол потекшими смыслами – разделяясь на блядское множество, он ( ноя, кряхтя и пульсируя ) обвивает хвостами змеиными подошву разъебанных кед, изломанный взгляд ее да крошево опадающей на разгорячённую кожу тьмы.

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

Отредактировано Rache Bartmoss (2022-04-25 06:37)

+3

8

Калейдоскоп света сменяется тусклым мерцанием светодиодных ламп, да и те вскоре - гаснут, изъеденные пьяным дыханием.
В её руке лежат его пальцы, твёрдые и холодные, она сжимает их крепче, чтобы сплести со своими, не оставить ни сантиметра для дрожащего света: весь он - в его глазах, холодный, неоновый отблеск на дне воспалённого глазного яблока, за радужкой цвета грозы и стали, похороненный во влажном колодце зрачка. Кто не чувствует себя живым, на раз и два рассчитайсь.

[indent] Заебался.

Послушай, хочется ей сказать, послушай, кто из нас - не? Два или больше, сколько хватит памяти или засечек, мешка с мясом и демонами, засоленные каждый в своей банке, плавающие на поверхности аморфным комком. Борьба, суицид, протест, апатия, жестокость, принятие - соприкасаются раздутыми бочинами, стеклом к стеклу, пока клетки не лопнут. В питательной жиже или без неё - конец всё равно один, зачем тогда соглашаться на меньшее.

[indent] - Подальше, - Альт крепче впечатывает подушечки пальцев в чужую кожу (стекло, очень жаль, не трещит), оборачивается с сияющей (насквозь рукотворной: не подумал бы кто, что мне тоже - бывает - плохо) улыбкой, подмигивает: - Может, на крышу?

Риторический вопрос, рассыпается ржавчиной со старого - для вида, не более - замка. Как будто у них есть выбор, как будто здесь есть какие-то другие дороги, а не "вверх" и "на дно".

[indent] - Или куда-нибудь ещё?

В груди скручивается в узлы змеиный клубок, проливается ядом, она стискивает чужие костлявые пальцы, слушает скудное шипение внутри: то ли вдох, то ли выдох, на вкус перегар и табак. В темноте Рейч прозрачнее призрака.

[indent] - Куда-нибудь дальше? - Она тянет - на себя, к себе, за спину ( снова, вдох, выдох, шаг назад - вперёд, в темноту ), в кошмарные сны, в пропасть с башни слоновой кости или, например, в священное никуда. Но сначала - по растрескавшимся ступенькам - наверх.

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

+3

9

Куда-нибудь дальше –
говорит ему девочка сквозь шипение дерьмового микрофона. Он не видит ее лица – мысленно ощупывает то костлявыми пальцами, как слепой ( сквозь нули, единицы, кабели, обломки фотокарточек из сети – Майами жарит сетчатку солнечными лучами чрез каждый пиксель ). Наполнение ее глаз проливается из звонкости голоса на той стороне – конечности дребезжащего аватара сдавливают пульсирующую нервно глотку ( поверх потной кожи ложатся в тридцать три тяжелых кольца ).

Было время, когда «дальше» казалось  бестелесным ( расфокусированным и безграничным ).

И он говорит себе, что забыл – опусти глаза вниз опусти глаза вниз опусти гла
он говорит себе, что не замечает липкой субстанции под футболкой ( та высчитывает его торчащие ребра шероховатостью языка: растекаясь, жжется ). Прошлое ложится поверх скрюченного в агонии тела блевотно-приторною оболочкой: чужие слова, брошенные невзначай, почему-то сейчас так много значат, хоть смысла в них нет. Пауза – раз, два, десять, пятьдесят, сто – и он говорит себе, что забыл: самодовольство, бесстрашие, юные выжженные мозги ( ловит руками рвоту, представляя запах, вбирая тот сквозь снюханные ноздри вовнутрь ).

Куда-нибудь дальше –
выкуривая сигарету, пускает кольца в искромсанный жарой воздух: ее голос становится жестче ( ему в унисон вторят те, кого в этой комнате нет: быть и не может ). Рейч впускает хаос в свой дом – знакомит тот с собственным; вселенная рвется на части и опадает им под ноги, забивается истлевшими частичками в рельефную подошву изношенных кед.

Ее голос кажется жестче – он проходит ( беспардонно, неистово ) сквозь.

Неуверенность падает крошевом на сухие губы, скользит меж потных пальцев, впитывается в истрепанную поверхность дивана – она стоит комом в горле: слова острием за нитью рвут нить. Было время, когда «дальше» обрело мясо, кости – у него ( почему-то ) был цвет ее глаз.

[indent] - Еще.

Куда-нибудь дальше –
ее рука ищет продолжение в кончиках его пальцев: воздух свинцовыми вдохами рвет разгоряченную грудь ( чужой пульс пробивается под тонкую кожу, рвется об острую вилку его костей ).

[indent] - Тебе идет неоновый панцирь.

Дребезжащая вывеска на выстеленной одиночеством крыше отражается в застывшем стекле их зрачков – он делает шаг ей навстречу ( расстояние между растворяется в перегаре ),  делает шаг в ее зону комфорта:
он делает шаг в саму пропасть, сжимая ее ладонь.

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

+3

10

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

И всегда кажется, что жизнь - вот она, воспалённые линии переплетённых ладоней - закончилась, почти не начавшись: споткнулась о бритвенно острую растяжку капитализма, нажралась обезбола, чтобы заглушить потерю совести, и в итоге подсела на стимы, одна одинёшенька - каждая в своей жестяной коробке, экстра-сайз гроб со всеми удобствами - и больше ни че го. Прекрасные, божественные руины - семнадцати? семидесяти? - уверенности в неизбежности смерти и разложения, максималистическая мечта о сожжённой ( прихоти ради ) вселенной. Можно сердце отдать, наживую, за призрачный вздох разрушения, за шанс отомстить за проёбанную ( сейчас и в будущем ) молодость.

Рейч - не фитиль.
Инструмент поражения и распада.
[indent] Верное обещание взаимогарантированного уничтожения.

Его шаги метрономом отбивают ритм, поднимая пыль, сбивая грязной резиновой подошвой заброшенность и ненужность. Альт одной рукой ( единственной свободной, другую - не отпускай ) выуживает сигарету, щёлкает в темноте зажигалкой - искры бьют в самое дно зрачка, выбеляя пятно в уродливом фоне реальности, рассыпаясь под ногами отражением мигающих неоновых трубок и далёких рекламных модулей.

Она скребёт подошвой по давно растрескавшемуся от жары битуму: сердце стучит в ушах, что ж ты будешь делать.

[indent] - Тебе тоже,
[indent]  [indent] ( дура )
Она отпускает окурок, душит уголёк под замызганной кединой, дышит - поверхностно, вовсе не полной грудью - и слышит за остатками дешёвого алкоголя запах другого человека. Мясной. Настоящий.

Если бы хоть один божок существовал, он бы скинул с небес заслонку из полистекла, к которому Альтьера прижалась бы щекой, всей собой, но боги - фантазия отравленного надеждой сердца, поэтому только и остаётся, что сделать шажок - вперёд.

И ещё один, контрольный.
Чтобы воздуха между - вообще не осталось, и рывком прижимается потрескавшимися своими губами - к чужим.

+3

11

Сердечная мышца, сокращаясь, рвет пульсом глотку – толкает расплескавшуюся внутри горечь вовне (та – обжигает язык, смолит сухие губы на выдохе).

Сочащееся алым мясо – вне категории выстроенных бережно интересов: мимо (не)человеческих потребностей;  мягкие ляжки под шероховатостью собственных отпечатков, скрипящие кости, упирающиеся в движущийся монотонно таз – черно-белая катсцена без возможности ее скипнуть.

(Рука судорожно нащупывает эскейп).

Закрывая глаза, обычно, не чувствует ничего – в конце концов, ни у кого из них нет ни губ, ни глаз: ни лица; а руки – напротив – слишком горячие (впиваясь пальцами в глотку, оставляют в теле рытвины – сквозь них сочится горячий циан). Блюр поверх приоткрытого рта растекается слюной по подбородку – тело сдается (как обычно, в конвульсиях: сдается, сдается, сдается):
на выдохе послушно воспроизводит ломанный стон.

За ним – лава из-под изгибов горячей помады, вымазывающей впалые щеки;
скрип ширинки поверх шрамов от техно – за швом вылизывает потную кожу очередной (новый) неровный шов.

(Рейч не напрягается, ведь их имена созвучны плевку в салфетку – в памяти от них ни выбоины, ни борозды).

Но руки Альт – холодные.
Бьются током – прикосновения окаменевшую мякоть жгут (кажется) непроизвольно; Бартмосс боится моргать – на оцелованных синячками впадинках расползается оттаявший в вибрациях ламп неон (помнишь: он ей чертовски идет); рисованное очарование отпечатывается клеймом изнутри грудной клетки.

Кости, трещинами покрываясь, гниют.

Бездна всегда была рядом – думает вдруг – на дне ее расширившихся зрачков (пудра под острием ее носа растворяется в собственной соли), жара пробирается пытливо под шкуру  извивающимся змеенышем: травит скачущий пульс.

Руки Альт – непривычно холодные,
на вкус она – мокрый асфальт, пряности и никотин.

Отвечать на поцелуй – больно,
прикосновения не смягчает привычный блюр, не омывает жиром дешевая (яркая: по привычке) помада, не проливается сквозь выложенные кем-то ухабы блядский циан – Рейч касается губами чужих по ощущениям: лишь впервые (он – выдох, вдох, выдох и вдох – видит ее глаза, ощущает жар лица ее меж раскуроченных сигаретной гарью пор).

Руки беспардонно ползут по девичьей спине под влажной тканью старого топа – вбирают чуждое, как свое.

Ему мгновение кажется наощупь мягким; ему приземляться будет больнее, чем счесать о бетон изнеженное лицо. Альт на вкус – терпкая,
губы от слюны ее едкой горят.

Альт на вкус – железо по деснам,
и ему мало ее: и таковой.

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

Отредактировано Rache Bartmoss (2022-07-06 00:42)

+3

12

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

Навязчивый юношеский максимализм с грацией одервенелого нетскейпного наркомана пускает её - ближе, неуверенно и почти бесконтрольно. Альт и не против - тебе не нужны личные границы, если нервы обнажены ( обожжены ) двадцать четыре на семь, high and above в псевдо-вечности по проводам. Тебе не нужно ничего оговаривать на берегу, если ты уже идёшь ко дну.

Внизу за бетонными перегородками остаётся конгрегация церкви триединого пути к энтропии, вибрации басов задевают осыпающиеся кирпичные стены: Альт соглашается - долой незыблемую почву, привет, анархия, созвучия цветов и теней на потных ладонях, на складках дешёвого полиэстера, на коже и прозрачном пуху на щеках.

Всё одно это прах.

Она толкает легко чужую клетку из костей рёбер - поцелуй лопатками ржавую стену; сминает холодными пальцами кожу, считает позвонки, забирается в джинсы - тень от тени, остаточная лента дыма, зависшая в воздухе, въевшаяся в волокно, наточенной иглой рвёт целлофановую оболочку не-осязания. Бартмосс - сдаётся, рассыпается живым человеческим стоном, пиксельной мелкодисперсной пыльцой по несуществующему лендскейпу.
Альт ртом собирает изломаное эхо.

Кусает за губы, за руки, за шею,
[indent] пока не сказали - нет
больно - будет ( где-то потом, встречать солнце ), но не больнее, чем флетлайнить почти на излёте.

Рейч исчезает вместе с неоновым отблеском, проявляется снова, как засвеченный кадр: размытый образ, знакомое ( смутно ) дыхание, одинокий пузырёк кислорода в бессолнечной бездне, чувство падения, рождённое в диафрагме из ниоткуда.

Вдох и выдох - глубокий, надорванный - льётся единой симфонией из сложной мясной конструкции, податливой под ладонями, упругой, и жаркой, и потной, неловкой, путающейся в изношенных шмотках.
Касание - жжёт, снимает дерму до плоти.
Далёкий прибрежный ветер, калифорнийская ночь теперь холоднее, чем следы от раскрытых ладоней.

Поцелуй - как багрянец на вкус.
Бликует биением сердца в щеки и кончики пальцев, обдирает кости до шелухи.

Рейч тянется к ней в ответ. Рейч пахнет человеком - солью и потом, терпкой табачной слюной, пыльными шмотками, домом, и жизнью, кожзамом протёртого нетраннерского костюма, медной пустотой проводов, вакуумным лимбом нетскейпа. Рейч - слишком живой и мясной; Альт ( ликует, падает, исчезает ) забирает немного каждым касанием.
Всё одно это - прах, пепел, соединения углерода,
[indent] на вкус как пьяное солнце, почти-выдохшееся вино, сохранившее полуденный зной;
пей не пей - всё равно будет мало.

+2

13

Ощущение собственной телесности приятно, как два пальца вглубь разинутой широко пасти уже затягивающейся раны – чужие когти рвут обнаженное нутро, под чужими когтями гниет твое мясо, чужие когти скрипят на твоих костях ( чужие когти не сыщут в телесном сознания – они в телесном не сыщут живого; клетка, возведенная в прахе, пуста ).

Мясо – наощупь скользкое, мягкое ( ее – пахнет озоном; липнет солью к губам ); под хрупкою оболочкой горечью блюет истощённый мотор – когда Альт вжимается в его зону комфорта, он ощущает каждый ее ( рваный, теряющий такт ) удар.

[indent] Телесное – по своей сути конечно; ему того не бывает жаль.

Лопатками счесывает со стен рыжину – изо рта проливается вязкий стон ( задыхается за воротом губ ; бьется о сомкнувшиеся в напряжении зубы ; тонет под языком, со слюной мигрирует в ее жадное естество ). Вся она – природа ее, топкий неон и гарь – изрыгает подавленное влечение; то волдырями расползается под тонким пластиком его кожи – железной крошкой травит вскипающий кровоток.

Альт – бомба замедленного действия, неаккуратно вшитая в межреберье ( пульсацией назойливых тик и так – тик, сука, так – стирает костяную эмаль ). Он целует ее вопреки мигающему в углу экрана знаку тревоги ( вопреки оплескавшей кислотой перепонки сирене ) – демоны же в ногах ее послушно скулят, носом тычутся в отсыревший бетон под стертой резиной;
ледяные языки щекочут напряженные голени, расплескивая вокруг цифровой ад.

Кончиками пальцев проводит ломаные линии поверх влажной кожи ее спины, впивается ими в упругий зад – застывшие в моменте «до» мысли растекаются носовым кровотечением по царапающим друг друга губам. Хватает ее за запястья, разворачивая спиной к стене, смыкает те над головой – из-под костяшек, вибрируя, расползается вальяжно желанный контроль.

Ощущать ее так кажется ( почему-то ) неправильным; неправильно – ощущать размазанное по подбородку ее ДНК. Губами сползает по пылающей фуксией рельефной щеке, собирает изорванный пульс на поверхности шеи – свободной рукой по-юношески ( нескладно и торопливо ) впивается в грудь.

Ощущать ее так – быть застигнутым на воровстве.

Ощущать ее – расписаться в собственном несовершенстве.

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

Отредактировано Rache Bartmoss (2022-07-13 02:17)

+2

14

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

Рейч меняет правила игры налету: каждый ход ранит под рёбра, с бессердечностью риппера выворачивает потроха наизнанку.
[indent] Отвратительно.
Дай мне ещё.

Жёсткие горячие пальцы вокруг запястий, жжёная глина обломками ( чужими ладонями, раскрытыми доверчиво, влажной кромкой зубов в обрамлении приоткрытого рта ) скребёт мясо - сквозь синтетику тканей, сквозь жар, сквозь кожу - слой за слоем, за слоем, в звенящую пустоту натянутых струн.

Можно - "наконец-то", может быть "нехотя", может быть "преодолевая сопротивление толщи чёрной воды над головой, задыхаясь в мазутной плёнке: километры безвременья над беспечной крупицей человеческого тела, потерявшегося в нигде, распадающемся в прикосновении" - закрыть глаза.

Сердце бьётся синкопой в груди, отдаётся эхом в костлявую юношескую ладонь, рвёт из глотки придушенный, хриплый стон.
Сердцу кажется - сдохнет.
Она подаётся ближе - беззастенчиво - горлом к припухшим губам, губами - к влажному потом виску, к солёной щеке, к воспалённым векам, рёбрами - к рёбрам, пошатываясь, обхватывает ногой, вжимается лобком в чужое бедро.

Она чуть дотрагивается подушечками пальцев - к чужим, кандалами зажатыми на запястьях, и тянется, тянется, через жар и то крошечное расстояние между ними, которое ещё остаётся. Заполошно и неумело. Жадно. Этот голод превосходит пределы всего деланно-человеческого: чистейший примальный код, всплеск электричества, момент в невесомости перед поключением к не-реальности. Всё это временно. Преходяще.
Останется только мгновение: биты и пиксели, тень недопрожитых воспроминаний.

Чудовище на самом дне (под)сознания рычит и скребётся, зовёт ранить, скрутить, уронить, впиться зубами в сочное мясо, разорвать ненужные одежды - прах к праху, плоть к плоти, зачем тебе лишние оболочки, когда есть - чистейшая эйфория связи, преодолевающей цивилизованные социальные ритуалы. Пот щиплет ссадины на коленках, жар лижет бёдра, сплетается в тугой комок змей в животе.

Альт кусает губы, прячет под тяжёлыми веками влажный плывущий взгляд, бездонные расширенные зрачки. Она отдаёт - контроль.
Тот размывается бензиновой плёнкой на глянцевом пластике рекламных щитков, бьёт крупной дрожью в комок оголённых нервов, и душит, и тянет, и давит: вдох, за ним выдох, протяжный и хриплый, надломанный звук, россыпь неоновых искр в ломкой клетке костей, и снова - сначала.

Отредактировано Alt Cunningham (2022-07-13 17:34)

+2

15

Смазанное веществами сознание расплывается бензиновыми разводами под поверхностью кожи, небрежно натянутой на острый скелет; хватка Альт – резьбой по выпирающим вовне костям,

[indent] тело ее – хитиновая удавка.

Он : беззастенчив  –
ощупывает мысленно ее изнутри, проводит метафорическими пальцами по вросшим в само естество рубцам: те рваными бугорками сопротивляются давлению отпечатков. Он видит ясно, не открывая глаз – вся она сейчас на кончике шершавого языка, в пламени внутренней части бедер ( Рейч рвет дыхание на равные такты – руки его сминают потрепанный джинс ).

[indent] Горелое мясо терзает своей терпкостью обоняние.

Он : до боли жаден ( жаден : до боли ) –
распуская оковы, обернувшиеся дрожью на тонких запястьях, приподнимает ее ( податливое ) тело на руки – упираясь им в стену, впиваясь когтями в оцелованную теплом кожу, зубами : в соленую мякоть шеи. Ее – ему мало; ему – не вобрать желаемого насыщения, то стекает не выблеванными словами по подбородку, затягивается вокруг рваной ( пульсацией ) шеи сочленениями сотен лишений.

Выдох – изломанный сон – и вдох.

Телесное – беззастенчиво и податливо, как продавшаяся за гроши блядь;
колкими импульсами покусывает нервные окончания, разъедает механическое сердце недозволенным количеством вольт – от перезагрузки к разгрузке; под сомкнутыми веками дребезжит битыми пикселями синий экран ( смерти ? – смирения – неизбежных ошибок : под его колючим покрывалом нефтяной вязкостью растекается черный заслон ).

Теряя равновесие, Рейч заваливается назад – боль расползается меж лопаток неоновой синевой ( плевать ); он жаден :  до боли, до разрушения – вбирает в себя горечь, как губка: грязь.

Цепкие пальцы вырывают пуговицу из петель, разъебывают нетерпеньем ширинку – руки, заползая под толстую ткань, ощупывают  с прижимистостью мягкий зад; спускают с него штаны.

Она сидит сверху – до омерзения ( как и он ) доступная; в этот момент – полностью и целиком принадлежащая ( телом ) ему. Ему хотелось бы пробраться и глубже – запустить пальцы в пластичный, обернутый слизью мозг; думает : внутри ведь нет ничего живого, там только сталь, машинное масло и спутанные провода – по ним течет ток,

[indent] в грудине – полость.

Раскуроченная ржавчиной пустота. 

[icon]https://i.imgur.com/7XNcBEx.jpg[/icon]

+2

16

[status]sing me a song of the place you see[/status][icon]https://i.imgur.com/b3aoNuR.jpg[/icon][lz]in my place, in my place were lines that I couldn't change[/lz]

Он - жадный. Его поцелуи - болезненные ( больные ) и заполошные, царапают её кожу, оставляют огненные следы.
Он - жаркий. Жар этот плавит последние остатки кислорода, выкручивает нутро лихорадкой; жестокий, он жмёт к себе, кажется, ближе, чем рационально возможно : ей бы рассыпаться брызгами пикселей, раскрутить нерв за нервом - строчками кода - и собрать и себя, и Рейча воедино, в одном - не антитезой чувственности, а персонификацией первородного греха, страсти - изначальной, не скованной мясом и гравитацией.

Вот тогда бы можно быть ближе.

В её груди плачет стон; она душит его, берёт что есть, без лишних несбыточных ( цифровых ) : закусывает горящие губы, забирается ладонями под футболку, считает ребро за ребром.

Рвёт застёжку потёртых джинс - и царапает заусенцами впалый живот, втискивает непослушные, мелко дрожащие руки между;
забирается под чужое бельё, скользит ниже пальцами, к раскалённой коже в паху, застревая где-то между "отодвинься, мешаешь" и "не отходи никогда".

Бартмосс звучит сквозь сорванный вздох ей в ключицу,
[indent] выбивает из-под ног землю.

Формула, с которой их сплетённые ломкие тени тянут друг друга на дно, роняет их же неловкие кости, нанизанные на электрические импульсы и иллюзию свободной воли. Альт ( сердце пропускает сотую долю секунды ) расшибает колени об окаменелый битум, и смеётся ( беззвучно, спазмически ) в чужой раскрытый, горячий рот.

Её тело не чувствует боли - только тягучую эйфорию.

Раскинувшийся под ней, безоружный, открытый - Рейч красноречивее любого согласия;
[indent] Подожди, - она убирает его ладони со своей задницы: шорты путаются, цепляются за кеды, но всё-таки поддаются и небрежным комком ложатся где-то в ногах. Альт возвращается за половину мгновения ( казалось бы, но оно - растягивается, по ощущениям, словно бы вечность, сжимает пальцы на горле, душит, и тянет, и ноет, и ), цепляется за старые джинсы, суетливо ( решительно ) стаскивает к коленям чужим
и смотрит
[indent] на дикие глаза Рейча, расширенные до невозможности зрачки : сочные блики биллбордов отражаются в его тёмных безумных глазах, падают неверными отсветами на влажную кожу, исчезают в складках смятой одежды.
[indent] на его приоткрытые губы, в кои то веки расслабленные, мягкие, искусанные - алые сочным багрянцем даже в кромешной темноте ещё совсем молодого Найт Сити.
[indent] на беззащитную, тонкую шею, на которой расцветают следы её губ.

Её сердце рвётся не(до)сказанным на множество мелких осколков.

Её пальцы сжимаются на жилистых бёдрах Рейча: Альт склоняется, сминает прозрачную кожу на животе печатью мягкого поцелуя. Спутанный лён волос падает следом, занавешивает лицо, и тянется следом вниз:
[indent] Она хочет попробовать его на вкус.
[indent] Она хочет услышать его мольбы.

+2


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » expectations


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно