horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » awaken


awaken

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

the voice begins to call you while you hunger
https://i.imgur.com/0CIIWJr.png
a taste of destiny you’re searching for

+3

2

чей голос в голове шепчет тебе о том, что пути назад больше нет? —

снег не тает на коже: слишком холодно, чтобы иметь совесть и здравый смысл. итер осоловело рассматривает снежинки на подрагивающих пальцах, когда держать меч становится невыносимо. драконий пик последним убежищем возвышается над головой, запахом костра и потрескиванием мороза — отчаянное желание спрятаться царапает итеру горло, когда из мондштата он уходит по очередному безумному поручению.

коты, следы, мясо, похитители сокровищ, фатуи, боже, боже,
селестия тебя не слышит. есть хоть один человек, который способен понять это?

только те, кто не подвластны богам —
под сводами пещеры эхо бежит впереди; главное, что не паймон. головная боль пульсирует в висках: с холода в тепло всегда так.
помимо прочего — всегда невыносимо. это скребется внутри него злостью, невозможностью высказать наболевшее — итер закусывает губы до крови, ломающим ребра раздражением и отчаянием.

свет факелов ведет его дальше, чем собственное сознание: итер, хоть и ступает бесшумно, цель давно потерял. оставил где-то позади, вместе с шумной девчонкой, похожей то ли на богиню, то ли на фею — из разделило метелью, словно невидимым куполом, отсекло друг от друга и, пожалуй, он благодарен.
(за возможность сбежать от самого себя)

там, где раньше была уверенность в завтрашнем дне, кровью цветет сомнение. итер впитывает этот мир в себя, расщепляется на молекулы, чтобы собраться вновь, но уже не тем, что был когда-то; снег однажды уже целовал ему щеки, липким морозом выстуживал легкие и оставался резкой болью в районе солнечного сплетения — не мог пробраться глубже, но, кажется, надежно пустил корни, оставив на сердце рубец.
(и вот он снова здесь)

энергия меча, полученного случайно и спонтанно, вместо крови бежит по венам несколько месяцев скитаний.
чем дальше, тем сильнее — пульсация крови звоном колоколов выбивает почву из под ног. неверный свет факелов дрожит, отбрасывая тень.
(приди в себя, приди в себя, пожалуйста)

он давно перестал понимать, где правда, а где очередная сказка, распетая бардом за стойкой доли ангелов. вера — искра, надежно припорошенная снегом, чтобы больше не вспыхнуть.
вера — искра.

сжечь бы все в адском пламени.

— что ты здесь делаешь? — сталь сверкает, когда итер отточенным движением направляет лезвие в сторону едва ощутимого дыхания, — тут не должно быть людей.

(я просто иду на тихий зов собственного безумия)

огонь дрожит.
возможно — дрожит его рука.
неизменным остается одно: на бледной ладони, сжимающей рукоять оскверненного желания, не тает снег.

(пульсирующей волной боли меч поет о сладком забвении, обещающем покой)

+3

3

защитный барьер выходит сильнее, чем нужно, но это избавит от лишних проблем. метель внутри него превращается в зацикленный водоворот нетающего снега. камень индевеет и потрескивает, с трудом справляясь с температурами. тут холоднее, чем снаружи. барьер защищает его, но не защитит того, кто случайно останется внутри.

но внутри никого не осталось, он проверял. а проникнуть внутрь никто не сможет.

или — не смог бы.

небольшое пристанище — каменный мешок, мёртвое окончание каменного коридора, выбитого здесь в те дни, когда хотелось побыть глубоко в себе, ближе к сердцу пород, ближе к чему-то знакомому и подальше от новой семьи — людей, которые были к нему слишком добры.

те времена прошли. привычка осталась. вместо доски — обточенные силой глаза бога стены, заполненные мелким убористым почерком, кое-где съезжающим вниз дугой. миниатюрные графики, крохотные рисунки с ещё более крохотными подписями. всё, понятное лишь только ему одному.

грубый стол, заставленный склянками и заваленный мерцающими в свете магического огня образцами пород, служит сейчас опорой. альбедо прислушивается к себе, вертя в руках рубиновый пласт, тонкий, ровный и острый. мёртвый. в нём нет силы, которая чувствовалась ещё совсем недавно. в нём нет ничего, кроме цвета. словно красное стекло, о раскрашивает бледные пальцы в багровое.

неясная тревога плещется внутри, словно жидкий холод.

чужой голос вырывает из небытия запоздало. альбедо смаргивает оцепенение, медленно поворачивая голову в сторону гостя. надо же.

говорили, что путешественник убрался из мондштата, но, видимо, или слухи запоздали, или прошло уже достаточно времени, чтобы он вернулся. как давно они виделись в последний раз? извечная зима стирает все временные рамки.

— путешественник, — голос звучит хрипло и сухо. тело, окоченевшее за часы в каменной тайной комнате, слушается с некоторым трудом. — интереснее, что делаешь здесь ты.

(здесь нет людей, глупый, здесь только мы с тобой)

— это моя лаборатория. одна из… занятно, что ты смог её отыскать, — вразрез со сказанным, в голосе не звучит ни капли интереса, как и любой другой эмоции. слова складываются в ровные фразы, словно выведенные мелом по камню.

занятной малышки, больше похожей на говорливую птичку, поблизости не наблюдается. стоит ли считать, что барьер пропустил внутрь лишь путешественника?

— вижу, он тебе пришёлся по нраву, — взгляд скользит по вскинутому лезвию вверх, к чужой руке. альбедо клонит голову к плечу. снег переливается в неровном свете промёрзшего факела, который не помогает толком согреться. — ты замёрз, — наблюдение срывается с губ еле заметным облачком пара. альбедо шарит взглядом рядом с собой, по столу, медленно оборачиваясь, и, наконец, снова обращает взор на путешественника. — мне нечем тебя согреть здесь. прости. я не готовился к визиту гостей.

+2

4

— алхимик ордо фавониус лучше других должен знать, что здесь делаю я, ведь именно ваши поручения я выполняю постоянно, — в глазах итера сталь тверже, чем материя некованного, — пик закрыт.

подозрительность под кожей ощущается чужеродным объектом, разрушающим здравый смысл ядом, который не получится вытравить даже самыми сильными зельями мадам лизы. итер хмурится, злится, не понимает, словно заплутал в бесконечном лабиринте — шаг вперед откатывает на десять.
лицо альбедо: точеное, вылепленное известным скульптором, кажется одновременно знакомым и пугающе чужим.

они виделись несколько раз во время самой первой экспедиции, они попробовали друг друга на вкус — вернее сказать, итера, словно лягушку, попытались препарировать на столе для опытов — и разошлись, оставшись друг другу то ли хорошими знакомыми, то ли больным наваждением; это точно происходило — в руках итера очевидное доказательство былых встреч — но почему кажется, словно...

— зачем главному алхимику великого ордена удаленная лаборатория, о которой вряд ли кто-то знает?

ты злишься не на него, он не виновен в том, что является частью чего-то большего, той отвратительной системы, которая раз за разом надламывает хребет.
неверный блеск камня в рукояти почти ослепляет, стоит только поймать блики факелов на ребро; шаг — за десять, решай сам в какую сторону.
впрочем, пути назад ведь уже давным давно нет, мой хороший мальчик.
только вперед, туда, где тебя ждет успокаивающее безумие.

чужое горло сияет путеводной звездой — выеденная на бледной коже метка ярче небесных светил, так, что приклеивает взгляд. где тонко — там рвется.
— почему я вообще должен тебя слушать?

почему я не должен сейчас вогнать лезвие в твою шею, чтобы почувствовать теплую кровь?
итер подходит так близко, что еще немного и наверняка сможет почувствовать это едва заметное дыхание, остужающее сильнее здешних ветров.
почему я не должен сейчас распороть твою грудину, просто потому, что могу это сделать?
вывернуть тебя наизнанку, словно лабораторную мышь, забрать себе твое сердце — почему ты не бьешься испуганной печужкой, как будто не знаешь, кто я на самом деле?

— глупо думать, что я поверю в очередную плохо сочиненную историю.

острие меча ласково касается единственного яркого пятна, на котором сейчас фокусируется навязчивая идея; если нажать чуть сильнее, если позволить стали пробить нежную кожу, то можно будет увидеть, что все они — прах и пепел, ничего кроме костей и крови.
улыбка итера похожа на теплый весенний ветер: он приподнимает уголки губ, и ему ощущается, что клинок улыбается вместе с ним.

— раз тебе нечем меня согреть, то согрей хотя бы собой.

это до боли томно — то, как почти с любовью капли крови целуют меч, словно цветок раскрывая метку алхимика в которую,
кажется итеру,
он с радостью вцепился бы зубами, лишь бы наверняка почувствовать хрупкое биение жизни и чужую слабость.

Отредактировано Aether (2021-11-08 02:51)

+1

5

его лицо, в первую встречу показавшееся светлым и простым, теперь казалось совершенно иным. не чужим — ведь они и были чужими друг другу с самого начала. нет. оно вызывало странное чувство узнавания, будто они виделись когда-то раньше. слишком давно.

это лицо, злое и отрешённое в неясной тени факелов, в мёртвом свете магического огня под сводом пещеры, было лицом не того человека, что шатался по хребту в поисках силы для неназванного оружия. это было даже не лицо человека. возможно, таким чужеземец нравится ему больше — об этом стоит подумать на досуге.

может, простую и полную принятия маску стёр с этого лица барьер, через который пришлось пройти, чтобы попасть сюда?

на чужое обвинение альбедо реагирует лишь еле заметным наклоном головы — спорить сейчас, кажется, всё равно, что попытаться затушить пламя горючей жидкостью. тогда это пламя не согреет, но сожжёт дотла, злое и непокорное.

впрочем, покорить его попробует только последний идиот.

— рассказывать сказки — не моя сильная сторона, — он улыбается мягко и отрешённо.

чужое приближение должно быть угрозой, но в нём чувствуется только жажда — то ли ответов, которых у альбедо нет, то ли чужих страданий, которые хоть немного приуменьшили бы страдания души, запертой в чужом мире и лишённой сил. ведь всё было примерно так?

кончик острия упирается в самое живое место на его теле — самое мягкое, самое настоящее. то, что действительно можно считать частью жизни. кровь — сок, который гоняет по пустому когда-то телу блестящее сердце. альбедо лишь позволяет поступать так с собой, не сопротивляясь — вскидывает подбородок, открывая доступ, цепляется пальцами за край стола, обретая устойчивость.

их разделяет проклятое оружие — и пропасть, мостом через которую послужит хрупкое доверие, основное не на словах. что потребуется отдать в жертву, чтобы завоевать его?

пожалуй, альбедо хотелось бы однажды назвать путешественника другом.

и называть его по имени.

— боюсь, тепла во мне не хватит, чтобы согреть даже меня самого, — уголок губ вздрагивает, когда кровь смешивается с такой знакомой и одновременно чужеродной силой.

хочется верить, что не случится ничего из ряда вон — и единственное, что здесь разрушится, это вера путешественника в очередного проходимца на его пути. если, конечно, эта вера когда-нибудь существовала.

боль, которую альбедо испытывает, ощущая, как тело впитывает силу осквернённого желания — что-то новое. то, чего он раньше не испытывал. отстранённый разум делает невидимую пометку — стоит где-нибудь зафиксировать эта градацию. с чем бы её сравнить?..

взгляд мечется по стенам и упирается в потолок, когда мертвенное сияние меча постепенно гаснет, делясь силами с тем, что спрятано внутри мелового голема — альбедо нехотя тянет в лёгкие воздух, раскрывая губы, закрывает глаза и перестаёт сопротивляться, позволяя силе пропитать себя.

— когда я прибыл в мондштат, мне привычнее всего было уединение, найти которое было сложно даже в чаще леса. эту пещеру я создал сам. даже те, кто стремится к поиску сокровищ, сюда не забредают — слишком холодно и слишком опасно. но ты здесь прячешься, верно? неожиданный выбор, — ровный голос едва сбивается вырвавшимся на выдохе хрипом. альбедо, помедлив, поднимает ладонь к горлу, прижимая пальцы к холодной коже вокруг метки и чувствуя острую гладь лезвия.

Отредактировано Albedo (2021-11-10 00:20)

+1

6

альбедо перед ним — искусное изваяние, вылепленная умелым скульптором статуя, на которую в иных мирах молились бы, как богу. итер гладит взглядом тонкую нить плеч, рубиновую кровь и острие меча, танцующего по чужому горлу. это манит также, как манила когда-то запретная сила пульсирующего в самом центре горы очевидно живого сердца — путешественник, сдавшийся под натиском искушений.

это будет хорошая история.

возможно.

— возможно.

итер эхом повторяет собственные мысли; ладонь скользит по гладкой шее, накрывая чужие пальцы. кончик перчатки задевает едва заметный порез — кровь мажет по нежной метке, шрамом оставаясь на томном биении пульса. итеру хочется слизать ее, прикусить, почувствовать, как альбедо вздрогнет всем телом, сдавшись во власть иррационального, бушующего в голове желания. и он делает это — нависает сверху ощутимой угрозой, горячим дыханием по прохладной коже, опущенным мечом, словно не он только что вытягивал из них всю силу, чтобы насквозь заполнить собой.

оскверненное желание — дрянная вещь. чем ближе к сердцу — тем сильнее.
чем ближе к сердцу
губы оставляют влажный след. итер слизывает кровь, ощущая во рту железо и сладость.

— господи, что я делаю, —  он шепчет это, словно возносит молитву. от альбедо пахнет снадобьями, магией и силой, приятно и тепло, словно спустя годы поисков наконец-то вернулся домой; правда скрывается в том, как бежит по его венам расплавленная энергия жизни и алхимия, но за всем этим натиском реальности итер предпочитает думать только о том, как нежно раскрывается чужое дыхание от внезапных поцелуев.

меч с громким эхом падает на промерзшую землю. итер вплетается в альбедо, как вплетаются корни деревьев в мягкий грунт — он маленький, крохотный, древний, как сама природа — и потому итер чувствует, как интерес возгорается пожаром там, где губы встречаются с кожей.

зубы оставляют алый след.

— ты такой теплый, что хватит на двоих.

абсолютно иррационально.
в привычном просчете рисков и ошибок — неожиданный сбой в системе. итер помнит родной дом, люмин и то, как грустно порой сестра смотрела на него — солнечного принца. она была его луной, мягкой, таинственной, — такой же, каким сейчас перед ним предстает альбедо.

они похожи, как похожи бывают между собой близнецы, с той только разницей, что вжимаясь в чужое тело итер чувствует, как гулко бьется собственное сердце, подстраиваясь под удары чужой жизни.

возможно, все, что ему было необходимо — минуты слабости, в которых он наконец-то признается перед всем миром в собственном бессилии.
возможно — резкий запах крови человека, который все знает, но никогда не признается в этом.
возможно — ему просто нужно было вот так уткнуться лбом в холодного, закрытого от мира альбедо, чтобы осознать насколько неминуемо и безумно ему необходимо вгрызться в него, врасти, остаться.

— останови меня, если в тебе есть хоть немного здравомыслия. потому что сам я уже не остановлюсь.

потому что сам я — в твоем тихом дыхании, весь перед ним —
преклоненный.

+2

7

чужое тепло вгрызается в него словно стая мелких хищников, пробирается сквозь слои одежды, цепляется за кожу, рвётся к самому нутру тысячей мелких игл. альбедо, не постаравшийся даже просчитать ход чужих мыслей хоть на толику вперёд, удивлённо застывает, уподобляясь статуям, на которые иногда заглядывается — бюсты в доме мастера дилюка, невинные тонкие статуэтки в штабе ордена, статуи барбатоса в храме; он похож на них сейчас одновременно всем и ничем.

выбор не так уж и обширен. альбедо выбирает наиболее интересный — запрокидывает голову, открывая оцарапанную лезвием метку, едва замечает стук оружия о каменный пол и — медлит. снова.

пожалуй, это ему в новинку. подобное поведение, подобная встреча, подобный сценарий — никогда такого с ним не было, никто с ним так не обращался. никто не приставлял к его горлу меч, чтобы следом накрыть место возможной раны горячим ртом.

альбедо закрывает глаза и отрывает руки от промёрзшей деревянной столешнице. но не для того, чтобы остановить или оттолкнуть. ведь в чужом голосе звучит столько боли; в этих словах словно просьба совершенно обратная, спрятанная на изнанке — не оставляй, останься сам.

ладони ложатся на едва прикрытую тонким слоем одежды талию. в очередной раз стоит удивиться тому, как приспособлен путешественник к холоду в отличие от многих местных, жадных до приключений и сокровищ. он завёрнут в одежды почти так же неосновательно, как и сам альбедо — стоит найти пару застёжек, потянуть ткань, и путешественник останется перед ним нагой, совершенно доступный взгляду и действию.

одна эта мысль нагревает алхимическую кровь внутри. сердце, кажется, начинает звучать тяжелее, гуще — словно гранёный рубин опустили под воду и создали резонанс.

ладони следуют выше, гладят спину, выцепляют линию хребта. пальцы одной руки он сжимает на плече, второй — накрывает загривок под тугой косой, тянет ближе к себе. так, чтобы горячие губы прижались к тонкой коже под ухом, там, где у обычного человека билась бы живительная сила горячей крови.

— здравомыслия во мне лишь настолько, чтобы хватило провести очередной эксперимент без жертв, — усмешка осыпается в воздухе конденсированным паром.

альбедо тянет путешественника ближе, думает — раз они от экспериментов с оружием и способностями чужого тела перешли сразу на эту стадию… можно ли это теперь назвать дружбой?

— я согрею тебя, как смогу, итер, — шепчет в самое ухо, обнимает крепче поперёк спины, зарывается пальцами в волосы, словно пытаясь ослабить растрёпанную косу у затылка. — если ты этого действительно желаешь.

искренность в голосе звучит словно эхо, дробью пропущенное сквозь кристаллы льда. альбедо хочется быть искренним с этим существом — человеком, божеством, ангелом, кем бы он ни был. хочется дать ему всё, на что он способен — и, может, немного больше.

губы жмутся к щеке, едва задевают подрагивающие ресницы, влажную метку оставляют у переносицы. он то ли медлит, то ли выбирает тактику. выбрав, не даёт опомниться ни себе, ни путешественнику, так внезапно угодившую к нему в гости — или в ловушку.

поцелуй выходит сухим, но тёплым, как ему самому и хотелось бы — сначала это просто прижатые к губам губы, затем — дыхание, пойманное раскрытым ртом, затем — язык, пробующий на вкус чужой язык, более горячий, более подвижный. альбедо не закрывает глаз — наблюдает, мягко уложив прохладную ладонь итеру на щёку. наблюдает — за реакцией и, может, за желанием, которое может мелькнуть в глазах напротив.

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » awaken


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно