horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » успокойся,


успокойся,

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/85611.jpg
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/172974.jpg[/icon]

Отредактировано The Boss (2021-12-16 18:17)

+2

2

Громом среди ясного неба, прямо посреди очередного безусловно важного заседания городского совета, снова неспособного решить, как распилить бюджет так, чтобы при этом создать видимость работы (построить ли им фонтан? или детскую площадку? или залатать трещины в фундаменте пары-тройки давно годных только на снос домов?), вибрирует второй телефон, который Трой носит под сердцем, что то драгоценнейшее сокровище. Он вскакивает с места, едва не опрокинув тесно стоящий к другим стул, отмахивается на встревоженные взгляды безусловно важных заседающих неотложными делами на работе и вылетает прочь из душного кабинета/из пропахшего грязью здания, чтобы только на улице, вдали от главного входа и курилки уже не ответить, но перезвонить на потревоживший его номер.

По телу пробегает неприятная дрожь, когда Шаунди (обычно меланхоличная/накуренная девчонка с дредами, по какому-то нелепому стечению обстоятельств, не иначе, ставшая новым лейтенантом Святых) с нотками явной истерики в голосе сообщает, что подонки из Братства…
[indent] (Брэдшоу так и замирает на месте, беспомощно захлёбывается воздухом, сжимает телефон до побелевших костяшек пальцев.)
…подонки из Братства нашли слабое звено новых Святых и ударили по нему.

Карлос. Наивный до одури пацан. Смелый и безбашенный. Трой в шутку называл его талисманом, намекая на то, что ничего-то он себя не представляет, а он и не обижался даже, только гордо выпячивал грудь колесом.
Дурак.

[indent] Мертвец.

Трой даже не заезжает к себе домой, чтобы сменить одежду, и в новое логово банды едет как есть: в форме, с начищенными сверкающими ботинками и выглаженными со стрелками штанами; фуражка и пиджак только остаются в машине, когда он добирается до места. Из пары стоящих на стрёме святых Троя признаёт только один; второй же парень явно недоумевает, глядя на полицейскую бляху на его ремне и при этом своего напарника, протягивающего Брэдшоу лапу для рукопожатия.

— Где она?

Знакомый святой кивает в нужном направлении и только опускает Трою на плечо руку. Вздыхает. Оба молчат несколько мгновений, потому что слова кажутся излишними. Талисман или нет, а Хлоя признала Карлоса лейтенантом. Лейтенант или нет, а Карлос был славным малым.

И уж точно не он заслужил такой мучительной и ужасной смерти.

Брэдшоу проходит вглубь логова, замирает у двери в отдельное просторное помещение — своеобразную переговорную, своеобразный мозговой центр, своеобразную зону отдыха для верхушки банды. Замирает, как перед прыжком в воду ледяную.

Не успевает он толкнуть дверь, как она открывается сама по себе. Трой встречается взглядом с Шаунди, дрожащей, натурально напуганной. Он привык видеть её навеселе, и оттого этот новый вид вгрызается в сознание напоминанием, почему именно он сегодня оказался здесь. Трой неосознанно тянется к ней, и она неожиданно не отмахивается от его рук, а позволяет себя обнять — наверное потому, что нуждается в этом.

— Тшшш, милая. Мы не оставим этого так, я тебе обещаю, — шепчет Брэдшоу, внутренне преисполняясь мрачной решимости во что бы то ни стало уничтожить всех, кто причастен к убийству Карлоса. — Скажи, пожалуйста… где Хлоя?

Шаунди отстраняется, чтобы кивнуть ему за свою спину. Трой нервно сглатывает и задерживает дыхание.
Как перед прыжком.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/137908.jpg[/icon]

Отредактировано Troy Bradshaw (2022-01-09 00:40)

+1

3

Изголодавшаяся по чужой плоти жадность прорастает вовнутрь толстыми корнями, обвивается щупальцами извилистыми промеж истрескавшихся рёбер, она сдавливает объятьями крепкими сердечную мышцу –
та стачивает о них свою мякоть, послушно стонет, сжимаясь в спазме: протяжно воет, и кое-как, но сокращается.

А ей мало –
Хлое всё мало, и мало, и мало;
пока изъеденные впадинами дороги впитывают чужую (едва ли) невинную кровь, пока уши раздирает грохот паденья свинца, пока из колонок играет отвратительное музло, что так любит Вашингтон – ей мало настолько, что разрывает в усмешке рот.

Изо дня в день все усерднее штрихует карту фиолетовыми мелками, да только разводит по ней вязкую грязь – а к пальцам липнет лишь алое: и на вкус сама соль. Вот они – точки координат, помеченные чужими жизнями, будто неаккуратно оставленными отпечатками;
имена, как засечки, впиваются в мозговую кору.

И все же ей, блядь, настолько мало –
Хлоя  самодовольно шипит, когда представляет, как легко слазит кожа с гадкого, изъеденного радиоактивной краской лица Маэро (как глубоко было уязвлено его и без того прогнившее насквозь нутро). Передает косяк в чужие руки, словно трубку ебучего мира,
растворяется в вылизывающем потолок дыму.

Но вот –
голос Джессики проползает сквозь телефонные помехи глубоко в раковину, сворачивается прямо в ухе клубочком и точит когти: имя Карлоса слетает с ее языка будто бы невзначай (и глаза наливаются красным, сосуды лопаются, топя радужку в озере гнева – а на дне лишь безысходность, отчаянье и глубокая боль).

Хлоя вспоминает вдруг, как с губ слетает небрежное: я сделаю из тебя бандита, даже если одному из нас придется для этого умереть,
и поезд всё отдаляется, увозя в своем составе одного задержавшегося мертвеца.

И вот –
ржавое корыто выжимает все соки, ложась на асфальт всеми имеющимися скоростями: радио выключено, колеса проворачиваются под сердечный аккомпанемент – каждая выбоина в унисон удару об ребра.
(Каждый удар, как тот, что в печень и лезвием тупого ножа).

Помнит: Маэро дал ей возможность войти в дело,
да, отчетливо помнит, как смеялась ему в лицо.

Изголодавшаяся по чужой плоти жадность ликует – пред глазами лишь мясо сырое, драное, голое, что, похрипывая, изрыгает запекшуюся уже в глотке кровь;
и Босс обессиленно падает к почти_мертвому телу, кладет чужую голову на колени, покрытые корочкой тонкой, багровой, забивающейся грязью под впившиеся в них короткие ногти.

На водительском грузовика – поцеловавшийся преждевременно с дробовиком,
на руках – желе, острые кости и глубокие раны.

Хлоя задыхается, нечаянно окунувшись в щенячьи глаза – такие преданные (до смешного) и всё еще слишком наивные;
отворачивается, пряча за посиневшими веками пылающий краской стыд.

Когда кто-то устилает перед твоими ногами весь мир, сложно об него не споткнуться.

WE ARE THE NOBODIES – WANNA BE SOMEBODIES

В голове все еще воют сирены, и плач их заглушает один лишь выстрел – на фоне, будто в красивом кино, выворачивается вовне острыми ребрами маленькая вселенная, а внутри: только мусор, окурки и окропленные в бессмысленных жертвах стремления
(глупые, глупые, глупые – незначительные, застилающие глаза).

Хлоя впивается пальцами в пульсирующие виски и не слышит ни единого слова,
на языке железом обрастает желание мести, но не воплощается в понятные кому-то слова (дешевая тушь тонкими струйками липнет к коже, стекает по щекам вниз, оставляя за собой покраснения и легкий зуд).

Слезы, ей кажется, признак слабости –
и сейчас она пред своими страхами слишком обнажена.

[indent] - Я попросила, сука, не заходить ко мне, - рычит сквозь зубы, не поднимая взгляд, - пошли нахуй отсюда!

Вдыхает.

[indent] - ВИДЕТЬ. НИКОГО. НЕ ХОЧУ.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/172974.jpg[/icon]

Отредактировано The Boss (2022-01-17 05:25)

+1

4

Не крик, но рёв животный влетает в Брэдшоу с порога, почти попятиться вынуждает; мешкает он лишь мгновение. Дверь с шумом захлопывается позади, когда он оказывается в комнате один на один с чужой болью, на части разрывающим горем. Здесь, кажется, дышать невозможно — настолько давит, бьёт по нервам вид сжавшейся в комок, скулящей (а обычно уверенной, дерзкой, отважной) Хлои.

Трой неловко топчется на месте, сглатывает. (Решимость его колеблется, словно полоска пульса умирающего на операционном столе бедолаги.)
Решается.

Он её прощения, возможно, ещё не заслужил — не вымолил. Он сделать, возможно, успел ещё не так уж и много, чтобы Святым помочь из болота выползти и собраться снова, но…
(Лучше пусть она его возненавидит/уебёт/убьёт, чем он не сделает ничего вообще.)
…он хватает её в свои объятия, сжимает крепко, дрожь её делит на двоих — и надеется, что горе её тоже.

«Дурак он, твой пацан, — говорил Трой неделями раньше, когда (в порядке исключения) они с Хлоей встречались в какой-то забегаловке, и встреча эта была скорее (почти) дружеской, нежели связанной с делами Святых/полиции/города. — Но я кажется понимаю, почему ты к нему привязалась. Не осуждаю.»

Дурак он.
Был.
Наивный, слишком честный и чистый для той жизни, в которую он активно пытался залезть. Брэдшоу хотелось схватить его за шкирку, выпороть и отправить учиться — может, из него и вышел бы толк в какой-то другой сфере деятельности. Теперь-то кто скажет. И не узнает никто тоже.

— Прости, — Трой бормочет невнятно, утыкаясь подбородком в чужую макушку. — Прости, что приехал. Я… не мог не…

В груди его застывает искренний страх. Он себя, почему-то, снова собакой нашкодившей чувствует — за то, что ему не всё равно. За то, что он здесь находится, рядом с ней, и её истерику наблюдает — как будто это запретное что-то, что никогда-никогда для него предназначаться не должно было. И Хлое руки его скинуть, наверное, раз плюнуть. И вон его выставить — тоже.

Но Трой обнимает её только сильнее.

— Я тебя не оставлю.
«Можешь потом снова меня начать ненавидеть».

Выслать нахуй, объявить за головой его охоту, водить рейды на полицейский участок.
Неважно.
Похуй.

Брэдшоу костерит себя за собственные мысли. Блядь, он там, где должен быть. Именно там. И именно теперь.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/137908.jpg[/icon]

+1

5

Его прикосновения ложатся на кожу дождем из свинца,
сковывают движения непробиваемым панцирем, впиваются остренькими зубцами в сальные бугорки – прогрызают те до самого сердца, но остаются ни с чем; внутри: ни живого, ни мертвого – сама пустота да гнильцы сладкий запах.

Раскатистый рев оборачивается в жалкий скулёж – Хлоя смотрит в чужие глаза, а наблюдает только разруху (отпечаток самой же себя), и стекло их донельзя хрупкое под давлением трескается: исходит тоненькой линией извилистых завитков.

[indent] - На кой хуй ты сюда заявился, - все тише, тише и тише; навостренные уши за дверью протекают сквозь старый замок – да тщетно.

Его прикосновения проникают под кожу изголодавшимися собаками,
вылизывают длинными, шершавыми языками напряженные сухожилия, копают усердно меж развалившихся в чреве кишок – охота свернуться клубочком на засранном пеплом кафеле и тоненько выть,
но прикосновения его ложатся поверх обмякшего тела мертвою хваткой, не позволяя упасть.

[indent] - От него остался один только фарш, Трой, - шепчет почти что на ухо, впиваясь обломанными ногтями в широкие плечи, - он ребенком, блядь, был.

И время медленно утекает обратно –
перед глазами мелькают картинки разной степени четкости: поцелованное дробью лицо водителя, изрешеченный перемоткой голос ебучей Джессики, проливающийся ядом сквозь охрипший динамик, вываливающийся из рогатки обожжённых пальцев паршивый косяк, одинокий перрон и удаляющийся поезд метро.

(Его щенячьи, полные надежды глаза – ты виновата, ты виновата, ты, сука, перед ними так виновата: но некому теперь отвечать).

И Хлоя скалится, глядя сквозь Брэдшоу куда-то вдаль,
понимает: обернутое крохами гальки сердце – еще не каменное (живое оно, отчаянно гоняет соленую кровь).

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/172974.jpg[/icon]

[indent] - Нахуя ты пришел сюда, а, - отталкивает тело чужое, точно утопающий – руки спасателя, - доказать, что ты был как-блядь-обычно-прав? Не беспокойся, без тебя меня не вывернет наизнанку.

Говорит так, будто остатки достоинства не осыпались сквозь растопыренные тонкие пальцы – словно имеет смысл сопротивляться, когда никакого давления нет.

Ответом на боль всегда было желание укусить кого-то в ответ и до мяса,
и Хлоя скалится – исподлобья смотрит волчонком диким, могла бы: прижала бы уши, да оголила налившиеся кровью десна (привычные паттерны, как вырезанные на стволе дерева уродливые узоры: они навсегда).

[indent] - Ты ведь увидел все, что хотел? Так проваливай.

+1

6

Загнанный в угол зверь инстинктивно скалит клыки и на любого, кого врагом считает, кидается.

(Трой это слишком хорошо знает; руки его когда-то давно от укусов бродячих собак не заживали, а он, дурак, всё пытался их спасать, к каждой искал подход, а потом шипел от боли, когда врачи или коллеги в участке снова и снова обрабатывали свежие раны от грязи и кололи ему что-то от бешенства. Его собственного, возможно, да всё одно - не помогло.)

Он Хлое - враг, и всё же она напоминает ему об этом не сразу.
Он обнимает её так отчаянно, что это почти насилие, но послушно разжимает руки, когда она требует себе обратно свою свободу - ту самую, которую у неё никогда и никто отнять не сможет. (В последнем он уверен; оковы любого вида не про неё.)

- Ты знаешь, что не за этим, - вздыхает Брэдшоу вместо ругательства, которое так наружу и просится. - Святые небеса, Хлоя...

Он замолкает, набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает через рот.
(Вот она, его бродячая собака, её чёртов угол и его голые руки, готовые к новым укусам. Только и сам он теперь та ещё жизнью побитая псина. Постарел. Растерял по пути сострадание. Стал равнодушным - так казалось, по крайней мере, пока Хлоя не пришла в себя и пока в него обратно не хлынули все те чувства, которые он успешно забывал, пока она была в коме.)

- Я знаю, что он был тебе дорог. По какой-то ебанутой причине, я уж не знаю, кем ты его считала, но ты, блядь, его оставила рядом, дала ему гордое звание своего лейтенанта и явно не планировала в скором времени его, нахуй, терять, - Трой очень старается голос не повышать, но им же он владеет плохо, и тот от напряжения дрожит и сбивается к ебеням. - Я здесь, Хлоя, потому что ты потеряла человека, который так или иначе был тебе важен. Потому что я, блядь, представь себе, знаю, что такое терять близких людей. И потому что я тебя, блядь, знаю. И судя по тому, что Шаунди отсюда пулей вылетела как раз к моменту моего прихода, я тебя знаю даже слишком хорошо.

Брэдшоу беспомощно запускает руки в волосы, тянет их, а после сжимает с силой виски. Гудит сраная башка, наружу рвётся слишком много всего. Он не знает, как ей объяснить, что ему не похуй. Не знает, потому что он продолжает снова и снова это говорить, а она то ли не слышит, то ли не хочет это принимать.

- Мне на тебя не похуй, понимаешь? - и всё же он пробует снова, заранее зная, что это ничего не изменит. - Я знаю, что тебе хуёво. Возможно, так хуёво, как ещё никогда не было, не ебу в душе. И ты будешь гнать от себя всех, потому что ты пиздец какая сильная, я знаю. Тебе никто не нужен. Ты сама справишься. И, умоляю, ненавидь меня и дальше сколько тебе там, нахуй, угодно, но я никуда не уйду отсюда сегодня. Если тебе так будет проще, не уйду потому, что это нужно мне.

Он подходит ближе, пока позволяет словам слетать языка бесконтрольно.
В конце концов, останавливается в полушаге от Хлои и хмуро выдерживает её полубезумный взгляд.

Он не уйдёт.
Точка.

(С остальным разберутся потом.)

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/136/137908.jpg[/icon]

Отредактировано Troy Bradshaw (2022-05-23 16:38)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » успокойся,


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно