horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » the truth beneath


the truth beneath

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/54/647193.png https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/54/78507.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/54/233932.png

[indent] ► VICTOR VON DOOM, ZORA VUKOVIC
https://forumstatic.ru/files/0019/a4/9b/46464.png
Некоторые шаги даются сложно. Некоторые ведут к пропасти. После каких-то можно лишиться ног или жизни. Или, быть может, бежать. И в прямом, и в переносном смысле — далеко, от кого-то, от себя, от ответственности, от осуждения, от правды. Только вот бежать уже поздно и некуда.

+1

2

Когда ты глава государства, оглядываясь на злобу дня, у тебя всегда непростительно много работы в любое время. Даже если это день апокалипсиса, или в данном случае год(ы) апокалипсиса, в котором оставшиеся в живых учатся сосуществовать и удерживать в руках свою так и норовящую их покинуть человечность. Половина населения планеты рассыпалась в прах, а вторая половина мечется меж двух огней - беспорядков и упорядоченности. И то, и другое осуществить в нынешних реалиях довольно затруднительно.
Куда более глобальные проблемы затронули каждое государство, которое имело хоть какое-то производство, добычу полезных ископаемых или электростанции. Затруднительно работать с инфраструктурой, когда работать по факту некому. А те, кто остались в живых, ещё какое-то время проведут в страданиях о своих исчезнувших семьях и друзьях. Слабости - порок человечества, который оно выпестовало в себе само и позволило им брать верх в моменты наивысший уязвимости. Если разум не организован, то он быстро сдаётся.

Латверия - страна жёстких порядков и законов, которые не принято оспаривать. Но, в то же время, ни один человек не был призван и мобилизирован в военное время, ни один человек не работал на добывающую промышленность - все было автоматизировано. А что не было - выполняли думботы, разновидностей которым не было числа: войско, работа в шахтах, работа на производстве, патруль улиц и борьба с преступностью, содержание этих самых улиц в чистоте и многое другое, что позволяло надеяться не на население, а только на себя самого и производительность практически совершенных машин, абсолютно послушных если... Да, существует одно "если", но лишь для того чтобы держать самого Дума в тонусе и не позволять расслабляться.
Его называли тираном и диктатором, на что он отвечал, что предпочитает другой термин - тоталитарная монархия.

Мир пенял ему этим, угрожая принять меры и стращая санкциями. Главы других стран прикрывались своей властью, максимально создающей вокруг иллюзию безопасности - отнюдь, если рядом с кем-то находился Виктор фон Дум, можно быть уверенным в чем угодно, но лишь не в своей безопасности. В этом правиле не было исключений и даже те, кто не представлял для короля Латверии никакого интереса могли стать жертвой случайных обстоятельств и внезапных сторонних планов, навеянных пришедшей в его голову идеей. Этот разум настолько ясный и острый как хирургический скальпель, насколько и безумен. Не в общепринятом понятии, но в общепринятом ужасе от осознания, без возможности панацеи. И без шанса на период ремиссии.

Сейчас же та жалкая горстка, от некогда шумной компании ООН, покаянно просила помощи, будто бы не они совсем недавно апеллировали фактом ущемления прав граждан Латверии из-за того, что рабочие места занимают думботы. Для Виктора это звучало так же, как если бы машину обвиняли в том, что она везёт владельца до пункта назначения вместо того, чтобы он добирался туда пешком - абсурдно.
Помощь он, конечно же, предоставит. И даже не попросит ничего взамен - что с них сейчас брать? И правда, сущие пустяки, взаимная услуга в будущем не такая большая цена за то, что на улицах станет спокойно, а инфраструктура вновь начнёт работать хотя бы на третью часть от изначальных мощностей. А информация, которую думботы смогут собрать, взламывая камеры безопасности, правительственные сервера и архивы - она может оказаться полезной.

Информация - двигатель прогресса, рычаг влияния. Она позволяет собрать в своих руках власть над теми, кого непосредственно касается. Благодаря этому в недрах замка, на нижних уровнях, за последние годы сгинуло множество интересных личностей. Чаще всего "гости" томились в подземельях, заключенные в камеры различного уровня комфорта. И под последним подразумевалась возможность передвижения в этих камерах и их размеры - от нескольких шагов до совсем никак. Завсегдатаями в них были шпионы, члены антиправительственной группировки, возглавляемой его давними неприятелями и иностранные граждане, нарушившие условия контракта, по которому им позволялось работать в Латверии. Закрытая страна - суровые законы, а пересечь ее границы без ведома правителя не представлялось возможным, уж очень ревностно он их оберегал, в навязчивом желании воссоздать утопию.

В самой столице, в настоящее время, кипела работа по восстановлению некоторых объектов, ремонту дорог, модернизации всего, что было только можно - бюджет позволял, почти отсутствующее население тоже. В планы Дума входило закончить все к концу этого месяца, чтобы заняться подготовкой к главному событию - бракосочетанию короля и его избранницы.
Столь темные времена требовали светлых эмоций для народа, горячо любившего женщину, на которой он собирался жениться. Но не это было главной причиной - опасность, которая скрывается далеко за границами их системы. Возможно, ему следовало самостоятельно изучить вопрос, положившись на женщину, которой полностью доверял - она заслужила это.

Кем была для него Зора Вукович? До недавнего времени, от отмахивался от вопроса к самому себе, не желая вносить смуту в устоявшийся порядок его жизни, но что-то в этой женщине было такое, что-то особенное, что пустило корни, которые продолжали прорастать даже тогда, когда он пытался вырвать нежный едва зеленеющий побег зародившегося - чего? - интереса?
Она нашла его в момент непозволительной слабости - когда Виктор позволил усталости от бремени, лежавшего на плечах, полностью поглотить его. Уйдя на покой и позволив хаосу поглотить Латверию, он совершил непозволительную ошибку и понял бы, приди к нему кто-то и выскажи обвинения (однако, желающих умереть в муках почему-то не находилось). Но Зора не винила его - она просила вернуться, сказала что он нужен и молча протянула его маску. Живая, яркая и такая любопытная. Ее красота показалась ему тогда дикой, как цветы у подножия гор - нежные, но стойкие, обманчиво слабые в глазах смотрящего на них.
Храбрая и безрассудная - на такое способна только молодость и вера в свои идеалы. И как поразительно то, что в идеалах этой по юному чистой души был кто-то подобный ему - это подарило ему веру. Его страна ждала и он вернулся, потому что в тот вечер увидел олицетворение Латверии в одном единственном человеке, что не побоялся пробраться сквозь патрули узурпаторов, буквально под дулами и отлично зная чем грозит нахождение на улице во время комендантского часа - огнем на поражение. Увидел так же и себя самого, такого, каким был очень давно - с горящей душой, что перемалывалась в горниле революции вместе с другими такими же как он. Но Виктор пылал жаждой мести, жаждой крови и готов был положить свою жизнь за другие идеалы, отличные от тех, что были у этой женщины.
А имя ей ныне - Победоносная. Возможно, она и сама была идеальной. И это его определенно злило, только причины гнева он понял не сразу. Она в действительности была последовательной, верной, готовой бороться до последнего вздоха и последней капли крови. В ней было все то, чего не хватало Валерии - за это он так и не смог ее простить. Ее - кого же из них двоих?

И именно за это Победоносную иногда хотелось наказать. Порой, порывы своей души предугадать не мог даже он. И столь сильным, как этот, противиться было бесполезно. Он даровал Зоре силы, равным которых практически не было. Он сделал ее своей правой рукой и доверил страну. Он пообещал себе защищать ее от чего угодно и кого угодно. Однако же, вот незадача, кто защитит ее от него, если он сам теперь не уверен, что хочет и дальше держать эту незримую границу между ними?
- Ты поразительно молчалива сегодня, Зора, - задумчиво тянет он, глядя на ту, что сидит на другом конце стола предназначенного для нескольких персон. Практически неформальная обстановка, если учесть насколько здесь соблюдается этикет. Иногда его, выросшего в шумном цыганском таборе, самого утомляет подобное - он лишил себя свободы, собственноручно. Но если бы кто-то спросил сожалеет ли Виктор о подобном решении, то ответом было бы "нисколько". Он сам себя создал, как и все вокруг, буквально подняв из пепла то, что туда успели втоптать другие, стоявшие у власти до него. - Быть может, тебя что-то беспокоит? Расскажи мне, ведь в скором времени все твои проблемы будут касаться и меня.

+1

3

Когда Бог её предложил ей силу (способную если не поставить её на один уровень с ним, то уж точно позволить идти следом хоть на самый край света/в другую Галактику, если придётся), Зора согласилась без раздумий — хотя времени на размышления у неё было предостаточно. Она не пожалела, ни разу. Сила пришла к ней через боль, но боль эта стала лишь блёклым воспоминанием, а вот сила — та осталась, наполнила её тело, разогнала по венам застоявшуюся, как оказалась, кровь.

(Вукович возгордилась оказанной ей одной честью, но про себя — Богам и к ним приближённым не пристало демонстрировать низменные человеческие эмоции; и это был, кажется, один из первых уроков, который она усвоила, когда дистанция в их с Виктором отношениях сократилась, и она стала проводить с ним практически всё своё время. А оно шло. Казалось бы, став фактически правой рукой своего Бога, Зора должна была в итоге перестать настолько его обожествлять, но ничего не изменилось. Виктор фон Дум, несмотря на свои зачастую сомнительные решения, не потерял величия в её глазах, и уж точно она никогда вообще не считала его решения сомнительными. Но он всё так же оставался недоступным. Недосягаемым.)

Когда Бог её предложил ей свою руку (не сердце, но Зора на него претендовать и права-то не имела), Зора согласилась — и снова без раздумий, потому что когда твой Бог делает тебе предложение, какое право ты имеешь сказать ему «нет». И сердце её трепетало в тот момент, когда Виктор предлагал ей стать его Королевой, но вовсе не от нежных чувств к этому величественному человеку — вовсе не от того, что он снова выделил её среди остальных и ещё на шаг решил к себе приблизить. Вукович впервые за долгое время в тот момент испытывала самый настоящий, неподдельный ужас.

Этим вечером платье её прекрасно. Причёска идеальна. Лёгкий макияж лишь подчёркивает чёткие черты лица и всё его достоинства.
Но Зора смотрит на своё отражение в зеркале, и ей противно.

Она сказала своему Богу «да», пряча под кроватью другого мужчину. Мужчина этот был ей никем. Мужчины этого в жизни её не должно было быть даже эпизодически, но он случился — Зора позволила ему случиться, и в этом не было ничего, кроме банального желания забыться хоть в чьих-то объятиях хотя бы на одну ночь.

Она не знала.
Она бы не подумала, что её Бог сделает ей предложение.
Она не имела права отказать ему, но это не меняло одного факта: она была более своего Бога недостойна.

На ужин к Виктору Вукович идёт, словно на эшафот.
Сердце её неспокойно, в груди горит — это нервное напряжение сказывается на контроле собственных сил, и Зоре всё кажется, что она вот-вот взорвётся энергией, и выброс этот будет так силён, что снесёт к чёрту минимум половину дома и кого-то, возможно, даже ранит.
(Зора вспоминает, как Виктор учил её самоконтролю — и пытается дышать по какой-то его хитровыдуманной технике. Зора вспоминает, как Виктор был к ней добр, вспоминает своё свежее ещё предательство, и к горлу снова подкатывает ком.)

Ей так паршиво, что хочется об этом кричать, но она лишь сжимает зубы. Победоносная. Она должна быть сильной даже теперь.
Она должна сказать Виктору правду, пока не стало слишком поздно.

Ужин проходит в напряжённом/тягостном молчании. Зоре в горло не лезет кусок, и она только пьёт в тщетной надежде, что терпкое вино придаст ей немного уверенности, но чем дальше, тем сложнее хотя бы начать говорить. Она только вздрагивает, когда Виктор всё-таки нарушает молчание первым. Вздрагивает, потому что ощущает, что ей до полного падения в его глазах остались какие-то сущие секунды.

— Беспокоит… — сипло вторит его словам Зора и отводит взгляд. — Да. Меня беспокоит, что я сказала «да», ведь я, на самом деле, не имела на это никакого права. И в то же время не имела права тебе отказать.

Вукович поджимает губы, смотрит исключительно в сторону, неспособная поднять взгляд на Виктора. От нервов начинает пульсировать в висках; кажется, голова просто не выдержит и взорвётся, окончательно испортив её Богу вечер. Истеричные/глупые мысли так и лезут в голову.
(Зора жалеет, что Виктор не умеет читать мысли, потому что хочется очень, чтобы все её терзания он увидел в её голове — и ей не пришлось говорить этого вслух.)

— Я не могу быть твоей женой, Виктор. Я совершила ошибку. Непозволительный поступок, который делает меня… недостойной. Тебя, моего имени и даже моей страны. И я, как бы не мечтала, не могу ничего изменить. Я более не заслуживаю всех привилегий, которыми ты меня одарил. И права быть здесь, сидеть с тобой за одним столом, у меня больше тоже нет. Я должна была сказать это сразу. Мне жаль, что я не нашла в себе на это сил.

+1

4

Понять женщину - самая непостижимая магия из всех возможных. Понять и успокоить истерику, что только зарождается - то, чего не смогут даже боги. Вопреки фактам, он как минимум пытается это сделать, внимательно вглядываясь в лицо Зоры, намереваясь считать по нему что-то, что поможет сложить пазл и станет дополнением к словам, которые она сказать явно боится.
Его боится.

И не зря.

Дум не отличался человеколюбием или умением прощать предательство. Однако, в отчаянных словах его невесты был один нюанс. И сейчас не до ревности, пускающей корни где-то в сердце.
Внутри все сжало решимостью, схожей с холодом его собственной латной перчатки. Он не умел любить людей или прощать их, и все же.
Волна горячего, обжигающего гнева встретилась с холодом той самой решимости, схлестнулась и замёрзла - сейчас проявлению эмоций Виктор был не рад.

Он никогда не интересовался жизнью Зоры до того, откуда ей было знать, что между ними что-то изменится? Стройная цепочка логических обоснований и рассуждений, словно молния, пронеслась перед глазами и сковала этот бушующий огонь под ледяной коркой.
Что же, даже он иногда всего лишь человек, обладающий присущими его виду слабостями. Стоит ли ждать большего от других?
Зора призналась в этом до свадьбы, это тяготеющее на сердце - для нее теперь почти преступление - ее угнетает.
Стоило бы поднять руку в успокаивающем жесте, заставить замолчать и сказать, что прошлое - прошлому.
Не к месту вспомнился цыганский табор, где он провел свои детство и юность. Ночи у костра, мелодичный смех Валерии - прошлое стоит оставить а прошлом, да, именно так. Вместе со странным ощущением свободы, когда волен делать только то, что касается тебя самого. С годами ответственность, взятая на свои плечи, давила все больше. Но именно это и позволило Виктору стать тем, кем он есть, кем он сейчас является.
Королем.

Следует помнить об этом, руководствуясь лишь эмоциями там, где следует принимать решение с ясным рассудком и холодной головой.
Имело ли значение, кто именно был тем мужчиной, о котором говорит Зора? Только если она влюблена в него.
Так много способов достичь желаемого - заставить, угрожать, обещать и даже овдоветь, если придётся. Но овдоветь до свадьбы - это нонсенс, что заставляет его задуматься откуда подобная мысль появилась вообще.
Тот мужчина может исчезнуть из жизни Зоры навсегда. Как именно - зависит только от неё, но это неизбежно. Верить ей на слово - не лучшее решение из возможных. Необходимо узнать кто это, услышать имя.
Потому что он все решил.

И это неизменно.

Он не откажется от нее. И чем больше она противится - тем интереснее ему становится, ведь эта женщина начинает открываться совершенно с другой стороны, которой он не знал ранее.
Щёлкают застежки маски, которую Дум медленно опускает на стол перед собой. Лицо его скрывается в тени темно зелёного капюшона, на нем нет эмоций - кто-то бы сказал, что на этом "лице" и самого лица нет.
А потом умер, долго и мучительно.

Словив ее взгляд и удерживая, Виктор медленно, но неотвратимо погружается в сознание, похожее на волны - в этих водах гуляет шторм и они бьются до белой пены о него, лишнего здесь, сейчас.
Он чувствует то же, что и она - страх, смятение, раскаяние, робкую надежду о несбыточном, что, все же, сбылось в самый неожиданный момент.
Мысли и память открыты, словно книга.

Видит. Прямо перед собой тот вечер, когда Победоносная в посольстве Латверии, в штатах, после его повторного открытия с окончанием истории камней бесконечности. Вереница официальных представителей власти, горстка тех, кого зовут "героями" - официальная часть заканчивается довольно быстро.
То, что он видит потом заставляет кроку льда, скованную крепкими цепями, пойти трещинами - из них с шипением рвётся лава, будто вытекает, испаряя талую воду и тут же остывает, каменяя. Точно так же, как каменеет он сам.

Зелёная и растущая вспышка света, яркой волной расходится в стороны - вылетают стекла разноцветными брызгами витражей в ночь. Гаснут свечи перед тем, как упасть вместе с канделябрами, грохоча - металлический скрежет, звон, свечи ломаются на части и катятся по каменному полу, усеянному осколками посуды, что могла разбиться. Остальная погнута и раздавлена, а ближайшая стена с другой стороны теряет мелкую крошку и идёт трещинами. Кусок, который оказался внутри глубокой сетки, падает на пол.

О да, он в ярости, но сквозь эту ярость понимает, что Зору может ранить, и даже с ее силами это будет как минимум неприятно и заметно - на носу свадебная церемония.
Осколки, предметы поднявшиеся в воздух и каменная крошка, что летели в ее сторону, брошенные ударной волной, бились о мерцающую зелёным стену и осыпались где-то у ног.
Что-то резануло по щеке, отрезвив Виктора окончательно. Кажется, стекло? Это было неважно.

Медленно, упираясь руками в стол, он поднимается с места и в несколько неспешных тяжёлых шагов оказывается рядом с ней - пальцы в латной перчатке сжимают ее плечо и тянут, неотвратимо и настойчиво, верх, поднимая со стула.
Отпустив, пальцы ложатся на шею, едва надавливая, будто заставляя делать шаги назад пока спина ее не упрется в стену.

Столь символично - их отношения теперь, как и эта стена, держатся лишь каким-то неизвестным им двоим чудом. И в любой момент могут рухнуть.
- Забудь это имя, - низко и тихо, теперь по настоящему сжимая пальцы на шее Зоры, но не пытаясь перекрыть возможность дышать.
- Забудь этого человека. Ты - моя невеста. Я не стану отменять или переносить свадьбу, - говорит, чеканя слова.

- Либо, если не можешь, забудь меня и дорогу сюда, - любопытно, смогла бы она сохранить те его тайны, что ей доступны? Осталась бы верна стране, в которой жила с детства? Понимала ли, что в этом случае их следующая встреча станет последней?
Его лицо все так же скрыто в темноте, под капюшоном, а ее прямо перед ним, с такими живыми чертами и глазами, большими и блестящими.
Суть человека в разрушении и созидании - сейчас они рушат, но станут ли после созидать?
Ответа на этот вопрос не было даже у него.

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » the truth beneath


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно