horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » межфандомные эпизоды » we appreciate power


we appreciate power

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/9/709750.gif

+2

2

- эу, просыпайся давай, - в лицо ивана льется ледяная вода, и для разбитой кожи это даже неплохо. он морщится и прокашливается; голова гудит просто пиздец, все еще отдает болью где-то в затылке, по которому его приложили в переулках трущоб. спасибо, что волокли на себе, хотя могли бы не церемониться, может, не хотели привлекать внимание.
знакомый троп - да наш друг просто пьян, если кто прицепится, хотя в трущобах, по большему счету, всем было поебать. его знали и ценили за то, что он всегда был готов взяться за работу с протезами за парочку эдди, но свято место пусто не бывает. кто-то уходит, кто-то приходит, а жизнь одна, чтобы разменивать ее на всякую хрень и вписываться за тех, за кого вписываться не хочется.

иван промаргивается с трудом. перед глазами все еще кровавая пелена и все тело гудит так, словно его использовали вместо боксерской груши. кто-то хохочет, замечает, как он приходит в себя и -
ох, блядь.
зубы едва не крошатся от того, как сильно сжимаются челюсти от разряда перегрузки по телу. ви часто посмеивался, подначивая, как ваня с ума не сходил с таким количеством техники в теле. тогда ваня отмахивался - спасибо твоему нейропозину, вроде жив, но сейчас он был готов нахуй ебануться от того, как выворачивало все мышцы и перед глазами вспыхивали уведомления о нарушении в работе.

ви. черт, они же должны были встретиться вечером, выцарапанном из плотного графика работы и бесконечных заказов. ване так хотелось чего-то, ну, обыденного, пригласить ви на свиданку, выпить бодяжного алкоголя, пострелять по банкам где-нибудь на окраинах, а потом валяться на капоте ржавой брошенной машины и много-много целоваться.
черт. ви.

- привет от своих, голубчик, - кто-то гогочет где-то за спиной, - марченко сдох, подчищаем хвосты, так что ты не обижайся, да?

ваня тяжело дышит и не поднимает взгляда; едва фокусируется, чтобы заметить, что у протезов ног отсутствует подача питания, что руки прикованы к стулу и...
руки, блядь.
рука.

у него едва расширяются глаза и это вся реакция, которую он может выдать, но которую замечает кто-то из вне. цокает ногами, подходя ближе и наклоняется. выглядит юно, но сейчас этим никого не удивишь, выбеленные волосы торчат в разные стороны, и улыбка мягкая, будто сочувствующая.
ваня собирается с силами и плюет кровавой слюной в его рожу.

- ой да ла-а-адно тебе, ничего страшного, - он вытирает щеку ладонью и подзывает подпевалу из-за спины, - разберем тебя на винтики, а что останется, ну, ничего не останется. не против, еще кое-что заберем? руку-то сняли, а можно же не только с помощью руки коммуницировать с миром. ну-ка, подержи его за голову.

ивану запрокидывают голову и хватка на его висках железная. парнишка держит его за челюсть и лезет на колени, и в руках его хрень, которую ваня не хотел бы видеть рядом со своим лицом еще очень и очень долгое время.
- пошел нахуй.
- о-о-о, у кого тут прорезались зубы. бля, да держи ты его крепче!

ваня понимает, что у него есть небольшой выбор, которого, на самом деле, и нет. он собирает все свои моральные силы, чтобы скинуть винсу геолокацию, надеясь, что она будет достаточно точной, потому что системы сбоят от отсутствия больше половины этой самой системы, сбиты дата и время, - сколько он здесь вообще? - прежде чем парень с мерзким звуком вынимает глаз из глазницы, отрезая его от всякой связи с миром.
- чпок. вот и все. время устроить вечеринку.

+3

3

ви умудряется проспать и второй, и третий будильники. когда продирает глаза, солнце уже заваливается за горизонт, а город переходит в неоновый спектр. факт номер раз: ви безбожно проспал встречу с бёрком. факт номер два: бёрк напомнил о себе только единственным сообщением. ни разу не позвонил, не отправил десяток гневных строчек о том, что один там корпо ужасно зажрался.

сообщение ви читать не спешит; сначала тащится в душ, приходя в себя, умывается и ещё раз удивляется тому, что прожил последние две недели без особых затрат на стимуляторы. спал он, кажется, раза в два меньше, чем нужно — и это ещё благоприятные прогнозы. хотя, кажется, в какой-то момент время ускользнуло из пальцев и пропустил он куда больше, чем позволял личный врач.

запаковываясь в одежду и на ходу запихивая в себя батончик и ни-колу, винс всё же открывает сообщение, печатая короткое «проспал». не отправляет, понимая, что единственное, что пришло от вани — координаты. карта услужливо вычерчивает целый квадрат в роки-ридже. надо же.

это называется романтикой? хмыкнув, ви так и не отправляет сообщение, спускаясь в лифте до нужного яруса парковки. роки-ридж так роки-ридж. сейчас там, должно быть, жарко — нагретый за день пустынный город, тёмный даже в это время. прогноз погоды обещает ясное небо и огромную луну, освещения должно хватить. плюс какой-нибудь костёр…

фантазия подгоняет, заставляя вдавливать педаль газа и проноситься на максимально разрешённой по трассе на красной гряде. жучок сомнения всё же грызёт до самого конца — что-то не так. хотя, может бёрк просто уснул там, решив напиться в злобном одиночестве. они давно не виделись, списывались и того реже в последнее время — ви буквально сгорал на работе, а на ивана свалилась какая-то прорва заказов даже без участия корпоративного вмешательства со стороны.

и всё же… нет. странно, что даже ни разу не позвонил. настолько обиделся? с него бы сталось, конечно.

в животе неприятно крутит тёплая ни-кола. может, надо было захватить с собой какой-нибудь жратвы… странно. сначала они договаривались увидеться у бёрка дома. почему такая резкая смена локации?

оставив тачку за полуразвалившимся забором на окраине городка — практически спрятав её там, матово-чёрную и еле заметную среди разрухи, — ви пешком добирается до условного квадратика на виртуальной карте. и нихуя не находит.
чистое, беспросветное нихуя.

в одном из зданий — кажется, бывшая заправка? автомастерская? — горит свет.
обойдя его с другой стороны, ви с некоторым удивлением обнаруживает незнакомую тачку.
найдя открытую дверь, с ещё большим удивлением — неприятным — обнаруживает неприветливых типов, слишком занятых игрой в конструктор. роль конструктора выполняет до боли знакомый затылок. стоя на пороге, незамеченный присутствующими, ви мысленно пытается оценить ситуацию, понимая, что для происходящего соображает невероятно туго.

до него всё никак не дойдёт — как потенциально романтичная свиданка с мужиком в заброшенном городе в пустыне превратилась в спасение этого самого мужика? в какой момент судьба решила, что слишком скучно им тут живётся?

— может, на органы его разобрать? — встроенный переводчик услужливо переводит условно славянскую речь белобрысого пацана, на вид младше вани раза в два. ви почти перестаёт думать и начинает злиться.

ещё трое, хромированные по самые зубы, ржут. удивительно.

— эй, — ви делает пару шагов вперёд, снимая «лексингтон» с предохранителя.

резко вскинувшему голову белобрысому чуду пуля прилетает точно в лоб. ответная трель автоматов, поднятых в нервной попытке отреагировать на внезапную угрозу, проходится по касательной — задевает лишь воздух рядом. успевая пригнуться, ви за пару минут отстреливается от оставшихся и замирает в десятке шагов от бёрка.

нет, всё-таки удивительно. утащили кого-то посреди дня — судя по высланым координатам, часов шесть назад, — попытались добросовестно разобрать на винтики и потроха… и не озаботились собственной сохранностью. приезжие, что ли?

подопнув ботинком в сторону белобрысого урода, ви старательно отвязывает единственную уцелевшую руку бёрка от проржавевшего остова стула — держалось так себе, рассчитывали, что у жертвы не хватит сил?

впрочем, ответ на вопрос находится сразу же — иван выглядит так, будто его изнасиловали асфальтоукладчиком. ви присаживается напротив, разглядывая морду, лишённую импланта в глазнице. оглядывается вокруг, примечая пару кейсов на столе — кажется, в таких перевозят хром из европы.

бёрк слабо шевелится. дышит — уже хорошо. ви почему-то кажется, что ему обязательно надо паниковать, переживать и беспокоиться. но всё, что он ощущает — великое по своим размерам смятение и скомканную, несуразную злость. на себя, на бёрка, на ситуацию и на идиотов, которые лишили их единственного свободного вечера за ближайшую вечность.

— вань, — зовёт тихо, тянется рукой к лицу и мягко гладит по щеке. — эй, детка. ты меня слышишь? — укладывая вторую ладонь на чужое колено, туда, где изящный имплант isolay переходит в более грубую конструкцию амортизаторов и прочей лабуды, ви едва ли понимает, чем грозит такая близость. и тут же получает сначала плевок в лицо, а затем точный удар лбом в лоб.

— ах ты ж сучка, — выдыхает, свалившись на задницу. но не успевает погоревать о звёздах, выбитых ударом — приходится ловить завалившегося следом бёрка. не рассчитав, ви впечатывается затылком в бетонный пол, замерев от приятного смешения боли от удара и боли, которая преследовала ещё со вчерашнего дня и пряталась до этого на фоне. — ну что же за говно-то, — стонет тихо, обхватывая ваню покрепче поперёк пояса и вжимая в себя. — это тебе в наказание за то, что отказывался от моих предложений заменить твою ссаную руку на что-нибудь поновее, — ворчит под нос, едва ли надеясь, что белобрысый скот его услышит.

+3

4

после второго часа иван оставляет надежду на скорое появление ви. его не хватает даже на то, чтобы обложить его корпоратскую проебавшуюся хрен знает где задницу славянским трехэтажным; совсем не до того, когда все силы приходится пускать на то, чтобы не вырубиться ненароком и не отдать себя в бессознательном состоянии на растерзание этому мяснику с садистскими наклонностями.
как и все люди подобного склада, он любил много болтать и восхвалять себя. иван заметил это сразу, по отсутствующим глазам окружающих его головорезов, которые явно привыкли к затяжным перфомансам этого пиздюка, которого поставили над ними сверху. можно было задаться вопросом "какого хрена?", но после третьего часа никаких вопросов не нужно. бёрку кажется, что все в его теле надрывно болит: даже отсутствующая рука, даже протезы ног. глухой болью ноет глазница, не привыкшая к пустоте внутри. меньшее из зол, когда у этого пацана целый хирургический арсенал, и он хочет опробовать его весь.
единственная мысль, как самый крепкий якорь - не терять сознание. слепнуть от болевого шока, когда узкие щипцы тянут наружу застрявшую в теле пулю, глухо выть, когда тонкая игла цепляет ногтевые пластины одна за одной.

- все равно сдохнешь здесь, помойная ты крыса. уехал из праги, потерял хватку, ц-ц-ц, - ваня крепко жмурится, пытаясь не соскользнуть в приятную темноту бессознательного, - а виктор хотел тебя на свое место поставить. идиот.

да похуй. все равно он сдохнет здесь. винс не спешил объявляться, наверняка занятый своим корпоратским дерьмом, или ищущий его где-то совершенно в другом районе из-за сбоящей геолокации. а какой должен был быть хороший день.

- да и ты явно не близко к верхушке. кто будет такой малолетней соске подчиняться? - иван скалит окровавленный рот, пытаясь наслаждаться искаженным от злости лицом, хотя перед глазами пляшут чёрные кляксы от усталости, боли, потери крови. по лицу прилетает очень больно, явно оружейный приклад, и на какое-то время ваня всё-таки выпадает из реальности.
черт.

когда иван приходит в себя, перед глазами плывёт чьё-то лицо. касания кажутся смазанными и от них мажет холодным ужасом: он, что, собирается вытащить и живой глаз? это животный страх и инстинкты, плюнуть ему в еблет и врезать лбом в лоб, хоть ненадолго, но отсрочить очередной приготовленный ему кошмар. только не ожидает, что соскользнет следом и свалится мешком сверху, не успевая опереться ни на колени, ни на руку, что разбита тремором от напряжения.
он напряжен весь. не видит и не слышит, когда мир снаружи гудит от перегрузки, утыкается носом в кожаную куртку и замирает. знакомый запах, не слишком лёгкий, не слишком тяжёлый, дорогой просто до пизды и безопасный. вместо первого выдоха - хрип. и только на второй получается:
- винс. пришёл.
ваня упирается лбом в его плечо. не думает о том, что вокруг вроде как дохрена вооружённых людей. к черту все, наверное, можно расслабиться.
ви трясёт его и пытается расшевелить, утащить подальше отсюда. ваня моргает и откатывается набок. встаёт с трудом, экономя дыхание, и подхрамывает к пиздюку, обшаривая карманы.
- подожди, блядь, пожалуйста, - ваня суёт за пояс штанов его пистолет и чертыхается, - где глаз. там все дерьмо на меня, винс, блядь!

может, проблема в том, что он нихрена не видит, что мир плывёт и приходится опираться на ви, чтобы не шатало. может, протез уничтожили ещё в тот момент, как вытащили, с них станется, но иван твердолобо упирается, находит скелет своей руки, но хуй бы с ней. глаза нигде нет, и ваня сплевывает накатившую кровавую слюну, чувствуя, как на языке остаётся горечь неудачи, и, кажется только благодаря ей винсу получается его повести за собой.

на улице темно. где-то там светит полная луна и бликует на винсовой куртке. ваня идёт за ним послушно, опирается на плечо и только у машины замирает на пару секунд: он же весь в крови, попачкает дорогой салон, но ви усаживает его и садится рядом.
- знаешь, - говорит он спустя минуту/две/пять/десять, потому что время скачет неоном на приборной панели с каждым морганием, - я рад, что ты пришёл. но. два часа ночи. я знал, что у корпоратов принято задерживаться, но ты чёт переборщил.
ване и радостно, и обидно, и злобно. мешаясь на ужасную вымотанность организма получается совсем паршиво.
- ахуеть ты спешил на нашу свиданку. где твоя корпоратская задница шаталась шесть часов?

+2

5

бёрк суетится, и это похоже на попытку очень пьяного обдолбыша станцевать. он едва переставляет свои изящные, как у цапли, лапы, кое-как управляется с одной рукой, промахивается взглядом — смотрит не на ви, а куда-то рядом, вскользь. никак не фокусирует единственный глаз и выглядит так побито, что ви хочется его не спасать, а вжать в себя, заставив затихнуть и замереть. чтоб не мельтешил — и чтоб успокоиться самому. все эти попытки найти несчастный глаз вызывают раздражение и странную, собачью беспомощность.

ваню удаётся уговорить пойти в сторону тачки. ви наугад цапает мелкий контейнер из-под опрокинутого стола, суёт его в карман и подхватывает бёрка под руку, почти потащив в нужном направлении. цапельные ноги путаются в шагах, он то идёт самостоятельно, то словно вовсе теряет функцию хождения. ви сдержанно матерится, дотаскивает найдёныша до тачки и аккуратно усаживает на переднее пассажирское.

садясь за руль, даёт себе пару минут на то, чтобы выдохнуть, сжать и разжать руль. ваня затихает, не дёргается даже, когда ви пристёгивает его, перегнувшись через сидение. спит? кажется, просто отрубился. хочется разглядеть его подробнее, повертеть всего с боку на бок, разглядеть каждый синяк, каждую рану, которую оставили те ублюдки. вместо этого винсент выезжает из закутка, где бросил тачку, и звонит по одному из номеров на быстром наборе.

— ого, тебя убили что ли? — мэнди на голо выглядит как довольный ребёнок, нажравшийся шоколада.
— почти. не меня, друга. я буду… минут через двадцать-тридцать. кровью не истекает, но надо много всего организовать.
— так-так. я заинтригована, — голо-профиль подаётся ближе, блестят пухлые губы.
— надо будет подобрать новый протез, от плечевого сустава целиком. пошаманить с визором, проверить все системы. у него европейский хром — isolay.
мэнди хохочет:
— ты везёшь мне раритет! пулевые? ещё что-то? или это была бытовая драка и тебя пытались отпиздить оторванной рукой?
— если бы, — ви тихо фыркает, косясь на бёрка, который всё ещё не приходит в себя. — думаю, черепно-мозговая, возможно, внутреннее. ну и по мелочи.
— ну что за прелесть. он по страховке?
— я бы не стал тебе звонить.
— малыш, ты что, влюбился?
ви ухмыляется шире:
— нашёл хорошего друга.

ночной найт-сити то и дело ловит их на светофорах, и это нервирует. ви то и дело поглядывает на бёрка, пытаясь понять, злится тот, в обиде или снова потерял связь с реальностью? насколько вообще всё плохо? быстрый скан всё никак не выцепит чужую систему, получается, ему там напортачили знатно. как бы мозги не спеклись…

ваня очухивается почти через полчаса, до пункта назначения остаётся пара минут. начинает с упрёков. слышал часть диалога? если только реплики ви… мэнди будет для него сюрпризом.

— я спал, — отвечает неохотно, чувствуя, как к горлу подкатывает липкое смущение. — проспал все будильники. видимо, в тайне надеялся, что ты будешь трезвонить мне каждые пять минут. но тебя решили разобрать на фарш именно сегодня, вот удача, а? вернулся домой утром только, вырубился, даже пожрать не успел.

небольшой госпиталь мэди — что-то вроде богадельни, в которой за деньги можно очень даже апгрейднуться. ви тормозит в переулке, едва не задев матовым боком тачки мусорный контейнер, вылезает сам, вытаскивает бёрка, предварительно отстегнув его.

— давай, познакомлю тебя кое с кем… эй, я думал, ты решил устроить в городе-призраке свидание. при луне, в каком-нибудь заброшенном баре. поэтому даже после того, как приехал, особо не спешил. не думал, что мне ты предпочёл компанию долбоёбов с пушками.

стоит ли под них капать? стоит ли вообще задумываться об этом или лучше забить, поставив бёрка на ноги? хрень какая-то. раздражение взвивается с новой силой. ви кривовато ухмыляется.

мэнди — изящное, блестяще хромированное с ног до головы существо неопределённого пола — встречает из у стойки регистрации. скептично оглядывает ваню взглядом, цокает языком и закатывает оленьи глаза.

— ну что за конфету ты мне принёс. давай, тащи за мной.

по короткому коридору, пару раз свернув, доводит их путеводной звездой, переливающейся в свете световых панелей; ви сгружает ваню на эргономичное риперское кресло. чешет затылок, обтирает уже засохшую кровь с ладони о джинсы. суёт мэнди в руки кейсик с глазом. и начинает бёрка раздевать, пока ди раскрывает каталог с лапами.

— ну, голубки. выбирайте. папочка оплачивает, — он коротко, по-птичьи смеётся, наклоняя к ване свисающий на лапе с потолка монитор и дублируя туда каталог.

+2

6

кажется, он все-таки вырубился в машине. это несколько минут дают ему сил - становится легче дышать, моргать, следить за ви рядом, который кружит рядом, храбрится, скрывая беспокойство. везет куда-то - хрен знает, иван и не спрашивает, не хочет тратить на бесполезное силы, только медленно моргает, наблюдая за чужим строгим профилем.
- поставлю на тебя автодозвон, чтобы он доебывал тебя днями. ночами буду доебывать сам, - ваня довольно хмыкает, понимая, что отпускает. присутствие ви рядом заставляет ослабнуть липкий страх изнутри, расслабляет, можно, наконец, перестать напрягаться в ожидании близкого конца. ване хочется сказать, что им обоим повезло, что этот пиздюк был маньячной садюгой и решил разобрать его на кусочки, а не всадить пулю в лоб, как сделал с ним ви.
не говорит.
нахер его. он мертв, а остальное сейчас неважно.

ваня кривит лицо, аккуратно опираясь на ви и пытаясь поберечь раны, которые вдруг будто начали ныть в несколько раз сильнее. точно приходит в себя, адреналин начинает отступать, а вместе с ним накатывают остальные паршивые чувства и отвратительно хочется снова уснуть.

мэнди - один сплошной хром, от этого он успеет ахренеть позже, а пока от того, как все блестит, у него начинает болеть голова. ну или, может, от того, что по ней приложили бесчисленное количество раз и выдернули глаз безо всякого намека на обезбол. за него обиднее больше всего - может, придется вернуться туда, поискать хоть какие-то намеки на то, куда он мог деться.
потом. все потом.

мир прекращает вращаться, когда под телом оказывается риперское кресло. ваня поднимает руки - руку и культю, оставшуюся от протеза - болезненно стонет, пока футболка с трудом отлипает от кожи из-за успевшей присохнуть крови. ваня храбрится сам, но, если честно, не хочет даже знать, во что превратилось его тело за шесть часов издевательств. было бы куда интереснее узнать, на каком честном слове он вообще держится и откуда у него вообще такие запасы.

ви смотрит в предложенный каталог, ваня смотрит только на ви. тянет к нему руку, положив ее на загривок и наклоняет его к себе, упираясь лбом в лоб.
- я правда так и хотел. город-призрак, луна, заброшенный бар. повалялись бы на капоте машины, постреляли бы по банкам на очки, - ване откровенно похер, что они тут не одни, но он тянет ви еще ближе, чтобы на ухо ему продолжить, - кто победит - тот сверху. может, я бы даже тебе поддался.

он осторожно расслабляется на кресле, смотрит на ви внимательно и смешливо фыркает себе под нос, осторожно придерживая ребра рукой.
- я же харкнул в тебя. черт. это тебе за опоздание, но я раскаиваюсь. а вообще - ваня закрывает глаза, кажется, намереваясь урвать еще немного отдыха, - тебе так хотелось заменить мою руку на что-то поновее. это твой шанс. я тебе доверяю.

+2

7

горячая ладонь на затылке оказывается неожиданностью. ви смотрит на бёрка и не сразу понимает, о чём речь — чувствует только горячее дыхание, слышит только тон, которым слова обжигают ухо. молчит, коротко проведя ладонью по лицу — его как будто только что лизнули, а не просто поделились планами, которые пошли по пизде из-за одних там долбоклюев.

мэнди откровенно веселится, наблюдая за представлением.
— эх, трой, в такие моменты, — вздыхает, подходя ближе, — я откровенно жалею, что не дала тебе, когда ты был юным и тупым. всегда было интересно, чего в тебе находят шлюхи, которые скидывают цену только за твои прекрасные глазки. — цепкие пальцы на мгновение сжимают подбородок и тут же отпускают.

ви, ошарашенный тактильностью со всех сторон и откровенностью не в самое подходящее для этого время (будто этот подонок собрался откинуться прямо тут, напоследок признавшись вместо любви в том, что не прочь побыть снизу), сводит брови, пытаясь анализировать всю информацию разом.

думает, что прямо сейчас, не к месту, очень хочется завалить бёрка прямо так, на риперском кресле, как в самый первый раз. и трахнуться как следует, проверив мебель на износостойкость.
думает, что это всё слишком для мозга, который приготовился к паре дней в лайтовом режиме релакса. он не был готов спасать чью-то шкуру. совершенно не собирался подбирать бёрку новые конечности. вообще не планировал следить за тем, как кому-то будут восстанавливать систему и проводить тех.обслуживание.

как всегда. всё не так, как он хотел. вообще не так.

— мы с тобой ещё поговорим, — сурово тычет ваню в щёку, не удержавшись, тянется ближе и коротко целует в переносицу.
ди щёлкает пальцами перед лицом — перед лицами:
— время — деньги. у меня сегодня хоть и выходной, весь день на вас я гробить не собираюсь.

протез выбирают с ди вдвоём, минут пять споря между тремя вариантами. в итоге единогласно останавливаются на одном — с вариантами проапгрейдить в будущем, карбоновым покрытием, парой неоновых вставок и чувствительностью, которая для бёрка, наверное, будет в новинку. ви улыбается сам себе, представляя, как будет трогать, помогая настраивать сенсорику.

мэнди прогоняет его почти в угол кабинета, позволив врубить на мониторе какое-то бесконечное реалити, вооружается инструментами и щебечет что-то ассистентке, притащившей бронированный кейс с новой лапой.

натягивает на почти заснувшего бёрка кислородную маску, подрубая наркоз. ви, отвлёкшись от дисплея планшета и характеристик протеза, почему-то залипает на том, как хромированная аккуратная ладошка, распадаясь на несколько тонких хирургических инструментов, аккуратно проходится по подсохшей кровавой корке у пустого опущенного века.

за те несколько часов, что ваня пребывает в счастливой отключке, ему возвращают на место глаз, приводят в порядок измордованную систему, вычищая всю гадость из портов, подсоединяют новую руку и тестируют её вхолостую, прямо так, со спящим разумом. ви наблюдает, стараясь не пялиться откровенно, когда мэнди доходит до кузнечьих аккуратных ног, очищая механизмы и заменяя мелкие детали, которые на удачу оказываются совместимы с этим европейским творчеством.

они успевают заказать китайской пластиковой лапши из местного фастфуда, поругаться из-за голосования в реалити и обсудить не только задницу ассистентки, но и ванины навыки в постели. ви делится охотно, почти хвастается — тем, чем не жадничает хвастаться. под конец мэнди с барского плеча позволяет им остаться в кабинете наедине, упорхнув по делам и скинув отходняк на ассистентку. та словно не присутствовала при диалоге двух старых друзей — приносит бутылку воды, проверяет показатели и оставляет их вдвоём.

к продравшему глаза бёрку ви подкатывается на трёхногой табуретке, опущенной достаточно низко, чтобы оказаться с ним лицом на одном уровне. складывает подбородок на край кресла, оказываясь почти нос к носу, кусает губы, еле сдерживая улыбку.

— ну как? если надо чёта откалибровать — позовём супер помощницу, она поможет настроить, — не отрывая взгляда от ваниного лица, кончиками пальцев касается сгиба локтя, аккуратно ведёт вниз, жадно следя за реакцией.

+2

8

ваня очень давно не спал так хорошо (наверное, никогда). от теплого поцелуя он зажмурился и провалился в легкую полудрему, в которую глубже и глубже подталкивал его наркоз.
окружающие шумы накладывались на внутренние, ваня одновременно видел и не видел сон; витал в чем-то среднем. в чьих-то ласковых руках, в давлении над скулами, у плеча, в животе. ощущения странные и не совсем приятные, но не болезненные - этого было достаточно.
нет, все-таки, он никогда так хорошо не спал.

всё тело гудит, но приятно, как после длительной тренировки или марафонного секса. иван осорожно делает вдох и так же осторожно выдыхает, чувствуя, как тело охотно откликается на каждое движение. не больно. хочется по-кошачьи потянуться, размять все мышцы, напрячься и расслабиться, но он осторожно поворачивает голову к слишком довольному ви, устроившемуся на краю кресла.
- ну ты чего, щекотно же, - ваня посмеивается, перехватывает пальцы ви и только потом замирает, и всякая улыбка соскальзывает с лица, а глаза расширяются: ви ведь сидит справа, - щекотно.

рожа у винса довольная-довольная, словно у кота, который стащил самую жирную рыбину и даже не получил по жопе. ваня выпускает его пальцы из хватки, поворачивается на бок и изучающе касается его щек, сравнивая ощущение протеза и живой руки. ведет протезированным пальцем по переносице и бупает кончик носа. лицо у него сложное, одновременно воодушевленное и растерянное, мозг немного багует, совершенно забывший, как воспринимать информацию от правой руки, а ваня не может перестать трогать винса, касаться отросшего ежика волос, скользить костяшками по щеке, цеплять большим пальцем нижнюю губу.
- ахренеть.

и только потом промаргивается, обращаясь взглядом внутрь, и ругается на выдохе.
- иди сюда.

с помощью куда охотнее откликающейся руки, которой можно чувствовать окружающую реальность, затащить винса на себя - дело пары движений. тем более - тот сам довольно легко идет в руки, льнет близко, и ваня вжимает его в себя, держит крепко. чувствует - чувствует - как сминается от крепких объятий куртка, и как сам винс выдает какой-то кряхтящий звук.
- не слишком крепко? ты нашел глаз, черт, ты нашел глаз. почему мне не сказал? я бы поменьше бесоебил, и не строил планы, как я попрусь обратно копаться в грязи, - ваня лезет протезом под куртку, пытаясь ощутить ближе, вжимается носом в щеку и чувствует на чужих губах улыбку всем собой, - ты горячий. и спина у тебя влажная. так сильно волновался за меня?
и себе под нос:
- ахренеть.

последующий поцелуй болезненно нежный. ви на вкус как острые азиатские пряности, и сейчас это кажется самой романтической штукой в его жизни. ваня мягко мажет носом но носу и подтягивает к себе протезную ладонь, сжимая и разжимая кулак. та выглядит модненько, неоновые вставки, карбон, но с такой чувствительностью - она могла выглядеть как угодно.
- вроде базовая калибровка в порядке, - ваня сгибает и разгибает каждый палец, чувствуя, как легко откликается система, и щурит глаза. - хочешь проверить её получше где-нибудь в другом месте? после такого долгого сна ты должен быть полон сил.
если мы не проебали все свободное время мира сначала на пытки, на перестрелку и на операцию - быстрая мысль, но ваня быстро отмахивается от нее. он чуть не сдох сегодня, может позволить себе еще немного отдыха. но ви был занятой корпоратской задницей и они с трудом выкроили и этот вечер.
ваня обнимает его щеки ладонями и ощущения - удивительно похожие.
и ване так не хочется его выпускать.

+2

9

такого по-детски искреннего восторга, густо замешанного на радости не за себя, а за кого-то рядом, ви не испытывал давно. чувство кажется практически новым, словно никогда не использованным. он совершенно эгоистично им наслаждается — упивается ваниным взглядом, его реакцией, подставляется охотно под ладонь, прижмурившись от непривычно-привычных прикосновений.

— эй-эй, осторожно, — смеётся, когда бёрк затаскивает его на себя, — у тебя рёбра не заросли сами собой, дурнина.

но ваня не слушает, не слышит даже, кажется, толком, прижимает к себе — и рёбра теперь трещат уже у ви, когда новая лапа сжимает слишком крепко. винсент против воли издаёт что-то среднее между недовольным ворчанием и мычанием пойманного зверя — и хватка разжимается.

— ты такой торопливый, тебе даже несколько часов наркоза не помогли успокоиться, — ворчит, но под смягчившиеся касания подставляется всё равно охотно. думает — мэнди убьёт его. ну или как минимум поколотит за попытку трахнуться на чужом рабочем месте. а на попытку это более чем смахивает. — полегче, — выдыхает шумно, когда тёплая ладонь проходится по спине, жмётся лбом ко лбу. — чего о тебе беспокоиться, ты живучий, как таракан, — смеётся, но быстро затихает, моментально переключаясь на поцелуй.

в этот раз всё как-то иначе, но как будто слишком коротко. вроде те же губы, тот же бёрк с поправкой на новое дополнение к туше, но что-то всё равно изменилось. ви решает подумать об этом позже — от одного только поцелуя внизу живота заметно теплеет, приходится слегка отстраниться. но у вани, кажется, желания другие — он снова ловит его лицо ладонями, выглядит счастливым и немного рассеянным. ви, ухмыльнувшись, поворачивается и коротко прижимается к правому запястью раскрытым ртом. и тут же сползает на пол, отряхиваясь, словно псина, одёргивая футболку и куртку.

— поднимай задницу. я ужасно хочу в душ и лечь, наконец, всю задницу себе отсидел, пока ди пиздел над твоей спящей тушей. тебе, кстати, тоже не помешает, на тебе грязи столько, словно тебя в луже валяли, а не на запчасти разбирали, — улыбается, подхватив ваню за локоть и мягким рывком ставя на ноги. суёт ему в руки бутылку тёплой воды. — я на выходе буду, не торопись, тебе ноги тоже слегка подтянули. может быть туговато, проверь. и-и-и вот, — спохватывается, стягивая с себя куртку и накидывая её бёрку на плечи. — твою футболку мы единогласно решили выбросить, там от футболки только название осталось.

не оборачивается, выходя из кабинета. потому что катастрофе быть, если задержатся — страшно тянет поцеловать этого придурка ещё раз и как следует подразнить, но ви уповает на свою вымуштрованную выдержку. белозубо улыбается ассистентке, та лишь хмыкает в ответ, выставляя счёт для оплаты.

ваня, получается, обошёлся ему в некоторое немаленькое состояние. впрочем, не жалко. вообще не жалко. кажется, куда обиднее было покупать тачку, оплачивая всю сумму разом, а не разбивая на кредиты. а тут… а тут даже приятно.

когда бёрк всё же доходит, ви, уже расплатившись, покладисто слушает наставления ассистентки — чёрт, как же её зовут-то? трейси? — крутя в руках ингалятор максдока. суёт его в карман собственной куртки, надетой на ваню, перехватывает ладонью за загривок и тянет за собой на выход.

— теперь я твой папочка, — мурлычет довольно, ржёт, уворачиваясь от тычка в рёбра, и падает на сидение тачки, дожидаясь, пока рядом свалится ваня. — надеюсь, у тебя никаких планов на завтра, а то мне выписали отгул аж на два дня, так что в теории…

игриво подвигав бровями, ви снова отказывается от навязчивой идеи засунуть новенькие, наверняка ещё отдающие производственным вкусом пальцы правой лапы в рот. на языке скапливается слюна. ви косится на навигатор, радуясь, что не надо тащиться далеко — до дома всего минут десять. коротко клюёт странное осознание — к себе он ваню ещё не притаскивал, встречались всегда или в барах, или у вани дома. интересное ощущение.

+2

10

ваня все еще немного в себе, даже когда ви поднимает его на ноги. короткий поцелуй жжет теплом на запястье и это так непривычно, что ваня не может оторвать от ладони взгляда. он предполагал, что будет как-то так, но на самом деле реальность совершенно расходится с ожиданиями. за столько лет мозг уже отвык, адаптировался совершенно по-иному и перестал обращать внимание на праву часть тела. да, что-то оно чувствовало, но это было лишь давление и сила сжатия; тепло, щекотка, неровная, чуть отросшая после бритья щетина - это были ощущения совершенно иного толка.

он залипает и на бутылке, трогая рифленость крышки, стреляет взглядом в затылок ви и трется щекой о его куртку, пока никто не видит. потом фыркает про себя и пробует ноги, пытаясь вытащить себя из этого рассеянного состояния. сжимает правой ладонью бутылку, неосознанно поглаживая пластик большим пальцем, и встряхивается, выходя из кабинета.

винс стоит рядом с ассистенткой, пытается что-то слушать и кивать, пока ваня оглядывается вокруг более осознанным взглядом. неловко царапает в груди непонятным чувством от того, сколько винс вгрохал в него денег: эта рука наверняка стоит целое состояние, которое он, не задумываясь, вот так вот взял и отдал ване, будто это ничего для него не стоит.
наверняка стоило, этот протез выглядел как ощутимая трата даже для корпо, и от этого ване тепло в груди и немного странно.
надо будет потом отработать.

ване хочется зажать ви у тачки, затискать его, понять снова, как он ощущается под ладонями, почувствовать горячечность его кожи и неровность шрамов, и когда ви уворачивается от тычка в бок, он только фыркает - трогать-трогать-трогать.
- а я твоя детка? корпо-принц, который подцепил бунтарку из трущоб - это слишком заезженный сюжет, - ваня посмеивается и кутается в куртку, придерживая бондаж у ребер, - сначала нейропозин, теперь рука, я начинаю думать, что ты ухаживаешь за мной, винсент.

ваня открывает окно и высовывает руку под встречные потоки ветра. навигатор показывает незнакомую точку, но ваня по праву все отдает в винсовы лапы - он сам явно способен сейчас быть только ведомым.
- никаких планов, поэтому никаких теорий, только практика.
может, все было еще не совсем потеряно.

ваня, прищурившись, оглядывается через плечо, когда ви пропускает его вперед. он мог бы ожидать многого, но вот это - явно не в первой пятерке. им было комфортно так, встречаться в барах разной степени пошиба или у ивана в каморке. квартирой ее не поворачивался назвать язык, особенно после того, что он видел перед собой: квартира размером с футбольное поле, огромная плазма, бильярд, окна в пол, за которыми лежит переливающийся неоновыми огнями найт-сити.
ваня изучает его квартиру словно кот, попавший на незнакомую территорию. он не всегда жил среди человеческого отребья, но даже там, в праге, где у него были связи, прибыльная работа, никогда не доводилось даже помечтать о таком. быть может потому, что там в целом было меньше места, и даже самые шикарные квартиры не всегда отличались таким размахом.
- клевое местечко для твоего эго. а тебе самому места хватает? - и смеется, все-таки награждая ви тычком в бок. притягивает его к себе ближе и обнимает за пояс. тут и там видны следы жизни - раскиданные шмотки, оставленная посуда. он явно не ждал гостей и не готовился к ним, и ваня осматривается, выцепляя интересные детали.

ви никогда особо не распространялся о своем доме. ване было все равно - он не стеснялся своей квартирки, и, когда ви падал ему на голову, он был всегда рад его видеть. иногда водилось так, что ви оставлял свои следы, примечался, и ваня сам перестал замечать, в какой момент привык к этому. в какой момент начал к своим холодным сэндвичам покупать батончики, которыми питался этот оболтус.
а теперь он допустил ваню на свою территорию, и это было, ну, немного будоражаще.

- душ? мне теперь интересно, твоя душевая размером с мою мастерскую или все-таки поменьше, - он скидывает куртку на диван и тянет футболку ви наверх, - хочу раздеть тебя. хочу трогать тебя. ты бы знал, как это чувствуется.
ваня царапает карбоновыми пальцами живот винса и цепляется за ремень, наклоняясь ближе и выдыхая прямо в рот:
- просто ахуительно.

+2

11

пускать кого-то в свою квартиру — странно. даже с поправкой на то, что «кто-то» — это бёрк, с которым они притёрлись шкура к шкуре в буквальном и переносном смысле. ви, пожалуй, давно ни с кем не чувствовал такого родства — даже с джеки, дружба с которым завязалась быстро, сумбурно и словно по чужой указке свыше.

но всё-таки своя территория всегда была чем-то вроде священного места — здесь были только его следы присутствия, только его вещи, только его привычки. неуверенность волнами плескалась где-то у кадыка, пока ваня вёл себя, как зверёк, которого выпустили в новый аквариум. оглядывался, не забывая оказаться поближе, жался, как заправский кот, чуть ли не мурчал в ухо. ви растерянно улыбался, позволяя трогать себя и делать с собой всё, что хочется. на автомате прихватил сначала за рёбра, потом, опомнившись, завёл ладони бёрку за спину, прижимая мягко к себе. кожа к коже.

ваня был горячим. во всех смыслах.

— места должно хватить везде, — усмехается, прикрыв глаза и подставляясь под новенькую, быстро согревшуюся до температуры тела руку. старый протез ощущался железной прохладой, этот же подстраивался под тушу, к которой крепился. странно не ощущать привычно мёртвых прикосновений. — может, моя ванная чуть больше… она на втором этаже, — подавшись ближе, коротко кусает ща плечо и мягко отталкивает от себя. — давай, двигай в душ, вон лестница. там не заблудишься.

игнорирует всё остальное — вопросы, признания, чужую липучую откровенность, которая сейчас вдруг предстала будто не в обычном дневном свете, а под софитами с цены.

уговорить ваню оторваться от себя сейчас всё равно что попробовать отобрать конфету у очень уверенного в себе, воспитанного валентинос ребёнка. но ви с задачей кое-как справляется, получив напоследок шлепок по заднице.

времени у него мало — разуться, запереть квартиру, подняться следом, выключив свет везде, кроме неоновой подсветки на лестнице и по нижнему периметру стены. хватает свет от ярких огней города, а потом уже — рассвет и в квартире станет темнее, чем ночью в переулке — система затемнит окна так, будто здесь обитает вампир с гипертрофированной светобоязнью.

ви вяло суетится, хватается то за одно, то за другое, но в конечном итоге передумывает искать запасную одежду для вани, раздевается догола сам, замирая ненадолго у края кровати.

это всё до некомфортного странно — вдруг чётко ощущаются границы их дружбы, которые они как будто давно уже пересекли и бултыхаются теперь в нейтральных водах чего-то непонятного. привычное внутри просит отступить на шаг, два, три. оказаться подальше.

ви, тряхнув головой, отдёргивает край покрывала, обнажая простыни и подушки, а потом шагает через порог ванной. дискомфорт смывается тёплой водой и ощущением тёплого тела — к ване он жмётся со спины, тут же позволяя развернуться лицом, не даёт сказать ни слова — целует, сглатывая попавшую на язык воду, прижимает к гладкой стене и тут же поцелуй разрывает — в глотке чувствуется вкус шампуня, а у вани по лицу стекают пенные капли.

— вдвоём мыться экономнее, — мурлычет, улыбаясь в губы

+2

12

ваня от ви все отцепиться никак не может, будто это жизненно важно - трогать, касаться, ощущать, осязать. будто прервутся прикосновения, и он снова окажется там - в полуразрушенном здании, перед белобрысым садистом, который будет только рад разобрать его на кусочки, пока он еще жив.
в его суетливости проявляется переливающаяся через край нервозность. короткий укус вроде как якорит в реальности, но ваня не удерживается, шлепает по заднице живой-мертвой ладонью, и новое ощущение проходит по мозгу электрическим разрядом.

он не то чтобы рассматривает квартиру, идет, куда было сказано, но волей-неволей цепляет взглядом огромный книжный шкаф, заставленный бумажными книгами. едва не спотыкается, осознавая, что он увидел, какую невообразимую редкость. в европе давным давно был запрещен выпуск новых книг, и те, что остались, стоили безумных денег и ходили из одних рук коллекционеров в другие. в праге даже был один магазинчик, знакомый каждому аугу из-за хозяина и каждому человеку из-за того, что он продавал. вацлав был ебучим заебистым шнырем, но его коллекция печатных книг и золотые руки стоили каждого загона.

это странно. он так давно не вспоминал прагу, и вот она, сама упала ему на голову, наказывая за желание закрыть глаза. нельзя сбежать от своих проблем за океан; да и когда-нибудь будет так, что бежать будет некуда. не на чем. некому. ему бы стоило начать действовать на опережение, поднимать старые контакты, и -
виктор умер.
голова неприятно гудит, жужжат мысли, словно мерзкий рой мух, не дают ухватиться хотя бы за одну; они наваливаются сразу, все вместе, одновременно важные, стоящие ему будущего и жизни.
иван тоже почти умер.

наверное, проходит куда больше времени, чем должно, пока он осторожно выпутывается из одежды, пока шагает в душевую и приноравливается к механизму, случайно ошпарив себя кипятком. в хромированной панели видны бурые синяки, раскиданные по телу; ваня жмет на один из них, шипя от боли, хмурится и трет глаза. у правого жжет веки, напоминая, чего он недавно лишился и каким-то чудом приобрел обратно.
надо бы написать ребятам. после того, как рукер помер, виктор взял все в свои руки. привел к обрыву и сдох, зараза, а всем остальным расхлебывать дела, оставшиеся на плечах кпа. ничего хорошего их ждать не будет, особенно когда новости пестрят новостями о восстаниях в праге, зачистках в городе големов и , - руки машинально вымывают грязь из волос, и все вокруг заполняется запахом, которым обычно пахнет от винса, - повышенной террористической угрозе. хрен с ним, ваня был готов подорвать еще пару вокзалов, лишь бы резолюция подольше стояла на паузе принятия.

винс подкрадывается сзади совсем неожиданно. вжимается близко, выдирая из мыслей, и ваня разворачивается к нему, все еще нервный, как потревоженный улей. поцелуй отвлекает, смешивается металлической усталостью и мыльной свежестью, под спиной оказывается нагретая панель, и ваня обнимает ви за шею, запуская пальцы в волосы.
- вкусно тебе, экономщик? - ваня сдувает мыльную пену с лица, - еще скажи, что ты свет за собой везде выключаешь.

вернуться в колею подколок кажется правильным и знакомым. пальцы живой руки все еще прохладные, пока ваня аккуратно массирует ви затылок, гладит за ухом и прихватывает загривок. ведет носом по щеке, снимая скатывающиеся капли воды, пусть это и бессмысленная затея, вжимается губами под челюсть, да так и замирает на некоторое время, просто наслаждаясь комфортом и близостью ви в объятиях.

- я бы сдох там, если бы ты не пришел, - он говорит тихо и шум воды почти перебивает голос, но ваня слишком близко, чтобы это осталось неуслышанным, - спасибо.

кажется слишком интимным смотреть прямо в глаза в такой момент, поэтому ваня прячет лицо в линиях шеи, ведет по ней носом и трется щетинистой щекой. не выдерживает; в нем слишком много этого нервозного желания тактильности, желания понять, что все закончилось, и боль в теле будет остаточным эхом напоминания об этом вечере, который был таким.
- поцелуй меня еще раз, - все-таки отстраняется, чтобы видеть, и лицо у вани расслабленное и полное какой-то невыраженной нежности, что, впрочем, тут же сменяется на хитрую ебливую ухмылку, остро разрезающую лицо, - папочка.
и высовывает язык, будто ему пять (внутри - всегда пять).

+2

13

— ты не поверишь, — почти шепчет в подставленное ухо, — я почти и не включаю свет, иллюминация в этот раз исключительно для тебя. предпочитаю существовать в тёмных помещениях, — смеётся коротко.

его жизнь — вновь череда случайных совпадений. ви фыркает в ответ на острое, искреннее признание. не отвечает. жмётся лбом к плечу, губами к шее, слизывает коротко влагу. думает — я бы и не пришёл. не пришёл бы, если бы спал чуть дольше. не пришёл бы, если бы ты не смог отослать сообщение. не пришёл бы, если бы дёрнули с работы.

при любом другом, отличным от свершившегося раскладе, и они бы, наверное, не увиделись больше никогда. может, он нашёл бы тело, части тела, остатки, которые соскрёб бы по линиям информации. под рёбрами колет на мгновение тупая, искусственная тоска — ви на секунду задумывается, что испытывал бы, потеряй он ваню так тупо и так внезапно. это походило бы на плохо сыгранную комедию с аляпистым трагичным концом.

ваня, тем временем, в его руках превращается в ласкучего кота. не такого лысого, как встречаются иногда на улицах города, вполне даже колючего в некоторых местах. в руки тянется так же, жмётся, тычется носом. ви откровенно тает, но никак не может расслабиться до конца; что-то тянет к земле, заставляет быть в напряжении. ехидная мысль — вы ближе, чем ты думал, — не даёт никак покоя и зудит в подкорке, словно паразит, от которого никогда уже не избавиться.

— я передумал, — проходится пальцами по мокрым рёбрам, ворчит. — мне слишком рано быть папочкой. а ты слишком херово подходишь на роль сладкой детки, — старательно пытается состроить разочарованное лицо, но всё же улыбается.

тянется ближе, клацает зубами, лижет приоткрытые губы и высунутый язык. целует. целует долго, тягуче, медленно. вода всё льётся, а ви никак не может додумать даже до конца мысль, чтобы прерваться, сделать что-нибудь другое. вытащить ваню из душа, например. нет. он жмётся к нему в приступе жадного желания заменить всё вербальное общение на физический контакт. где-то внутри увеличивается в размерах голод, больше похожий на чёрную дыру с зубами. ви этому голоду рад. скользя пальцами по телу, ласкает мягко, стараясь не зажимать привычно — кровоподтёки на ване останутся и так, оставлять их своими лапами в этот раз не следовало бы. вместо этого ви с коротким стоном разрывает поцелуй, но только для того, чтобы перевести быстро дыхание и вжаться в горячий рот снова. он ведь добросовестный мальчик. делает всё с отдачей и искренностью. и сейчас тоже — целуя, скользит пальцами по хребту вниз, к ямочкам на пояснице, к поджавшимся в ладонях ягодицам, между ними. мычит довольно, когда одно возбуждение на двоих чувствуется бедром; трётся короткими толчками, болтаясь где-то на самой грани начального удовольствия.

в лёгких жжёт. вода словно начинает отдавать чем-то химическим. ви мягко толкает ваню в живот, разрывая контакт. делает полшага назад, ведёт ладонью от затылка к макушке и вниз, до подбородка, смаргивая осевшую на ресницах влагу.

— котяра, — ласково-колкое, с улыбкой. — домывайся и шуруй в кровать.

не оглядываясь, шлёпает из заполненной тяжёлым паром ванны в прохладу квартиры, зацепив с вешалки полотенце. обтирается наспех, садясь на край кровати, не успевает особо задуматься — мысли, звеня пустотой, перекатываются по голове, как пластиковые шарики с водой; ваня отвлекает от попытки зарыться по новой в яму. ви цепляется взглядом за капли воды на изогнутых изящных протезах, облизывается, глядя выше — мажет взглядом по вставшему, упруго качнувшемуся в движении члену, плоскому животу, череде шрамов. вместо приветствия и очередной колкости просто перехватывает ивана за бёдра и роняет на себя, тут же кусая за плечо. жмётся раскрытыми губами к уху.

— давай-ка опробуем твою новую лапу. пиздец как интересно, как она будет ощущаться внутри.

+2

14

руку немного покалывает. словно фантомная конечность, но наоборот - будто новая конечность, которой не было и быть не должно, но вот она, касается, чувствует; её импульсы смущают разум, заставляют сбиваться с прикосновения на прикосновение, чтобы еще раз уточнить - а точно? а как? а это оно? вот эти ощущения - они теперь реальность, а не поблекшие воспоминания из кажущейся несуществующим прошлым жизни?

ваня по-лисьи щурит глаза. щеки болят от непривычной улыбки, но ваня дает себе еще немного лисьего, играется совершенно юношески, когда подталкивает язык ви своим, цепляет кончик языка и только потом позволяет углубить поцелуй. ощущений слишком много и они все про ви: его прикосновения, его ладони на коже, его запах, он сам под руками. когда ви отстраняется в первый раз, ване удается сделать лишь короткий вдох, слегка зависнув на том, как покалывает губы и сердце быстрее разгоняет кровь по организму.
он не успевает подумать о том, как, наверное, наивно-смешно выглядит румянец на его щеках, прежде чем ви вновь целует, и это выбивает все мысли из головы.
о плохом, о хорошем. о том, что находится за пределами этой квартиры, этой ванны. у вани в ладонях щеки винса, так удобнее держать его лицо и не фыркать водой, целовать-целовать-целовать, выдыхать стоном ему в рот, когда пальцы сжимаются на заднице, прижимая ближе.

- куда? - он тянется следом, не желая выпускать ви из объятий. немного поплывший и как будто все еще не здесь, ваня промаргивается и залипает взглядом на линиях спины, изгибе поясницы и, ну да, винсовской заднице.
дай ване волю - он не отлип бы от нее, вероятно, никогда.

это приятное разнообразие вечера - думать о винсе так, со сбитым дыханием и тяжестью в яйцах, а не с болью в груди и развороченной в мясо рукой.
иван шлепает себя по щеке, не сильно, но ощутимо, приводя самого же себя в сознание и не давая мыслям соскользнуть в ту яму, из которой он едва выбрался. ополаскивается по-быстрому и еще быстрее вытирается, оставляя на коже влажные капли и стоящие вихром пряди.
без разницы.

без разницы, когда у ви глаза практически черные то ли от едва подсвеченного полумрака, то ли от возбуждения; когда он облизывается и тянет на себя, и ване приходится подставить руки, чтобы не придавить своим весом.
- я так и знал, что ты подбирал руку не для меня, а для себя, - ваня посмеивается и перехватывает лицо винса за челюсть. смотрит пару секунд в глаза и целует глубоко и быстро, напоследок ощутимо укусив губу, - отличная идея. подхвати себя под коленями.

внутри обжигает жаром, когда иван смотрит на винса, такого раскрытого, возбужденного, с поджимающимися пальцами на ногах. оглаживает напряженные бедра, сжимает в ладонях зад, сравнивая ощущения от обоих рук, шлепает с оттяжкой по ягодице и тут же заглаживает моментально проявившийся след.
хрен знает, как внутри, но снаружи - точно ахуенно.

ваня тянет к себе подушку, устраивает ее под винсовой поясницей, и наклоняется, плоско вжимаясь языком между ягодиц. двигает им слишком размеренно, почти лениво, проводя влажную полосу от копчика до самых яиц, и только когда ви начинает уже совсем нетерпеливо ерзать и подмахивать бедрами, обводит напряженным языком кольцо мышц и толкается самым кончиком внутрь.

ви вздрагивает и дергает ногами, на что ваня довольно улыбается, но все равно шлепает по жопе еще раз:
- ну ты и сучка. я сказал - держи себя под колени. а ты? - ваня картинно цокает языком, не переставая наглаживать и наминать зад, - знаешь, во всяких выебистых магазинах любят класть на такие бархатные подушечки самые элитные и дорогущие штучки. так это прям твоя задница, у нее даже подушечка есть.

ваня гогочет, перехватывая пытающуюся лягнуть его ногу за лодыжку, и устраивает непослушную конечность себе на плечо, оставляя быстрый поцелуй на подъеме стопы.
- у меня два условия. первый - смазка, - злополучный тюбик как раз оказывается под украденной подушкой, и ваня довольно кивает, выдавливая гель на пальцы и согревая его, - второе - будешь мне рассказывать, как это ощущается. мне тоже пиздец как интересно, как она будет ощущаться внутри.

ваня целует винса под коленкой и мягко давит одним пальцем, проникая внутрь. от влажного, пошлого звука простреливает возбуждением член.
- будешь рассказывать. если ты остановишься, я остановлюсь тоже. можешь начинать.

+2

15

когда к коже прижимается язык, ви обливает горячим возбуждением, от кончиков пальцев ног до самой макушки. загривок тут же намокает, жар оседает в грудине и мешает дышать. ви жмурится, вминая затылок в покрывало, шумно выдыхает сквозь сжатые зубы и старательно пытается сдержать тихий стон.

контролировать себя в таком состоянии, когда горячий язык толкается внутрь, слишком сложно.

-- я тебе силиконовый слепок своей задницы подарю, придурок, — ви смеётся, но смех получается глухим, почти неискренним, обрывается быстро — сложно смеяться, задирая пятки вверх и раскрываясь под голодным ваниным взглядом.

пальцы, до боли вцепившиеся под коленями, начинают затекать; ви перебирает ими, царапает себя же, соскальзывает по влажной коже, тихо рычит и еле сдерживается, чтоб не обхватить бёрка за затылок, обняв ногами за плечи, и не вжать его ртом в едва раскрывшуюся дырку. сказали — держать, и он держит. старается.

а ваня борзеет. откровенно так, как с ним часто бывает в такие моменты — он слишком хорошо за их короткую, крепкую (мужскую, мать её) дружбу выучил чужие повадки, знает, от чего ведёт до побагровевших кончиков ушей, знает, какие слова и движения срывают все пломбы, знает, за какой чертой ви становится жадным, словно обнажая бездонный голод.

— скотина, — винс признаётся очень искренне, хищно морщит нос, скалится, облизывает тут же липко сохнущие губы. — я передумал, никакого тебе слепка моей за-аах-дницы, блядь.

этого мало. мало до того откровенно, что ви заламывает брови с плохо читаемым выражением лица — там то ли удивление, то ли обида, то ли мутная неудовлетворённость. он не держит себя больше, шарит коротко ладонями по чужим плечам, заводит руки за голову и цепляется пальцами за покрывало. удержаться бы. если сейчас мало, то потом бёрк не поскупится, даст всё, что винсенту нужно — и даже немного больше.

— тепло, — выдавливает хрипло, тут же захлёбывается от подкатившего к горлу смущённого стыда. он раскрывается, словно бутон, заполняет постепенно все внутренности, забивает горло. чувствуется краснотой на щеках, на шее, даже на груди — кожа горит. ви почти не чувствует злополучный палец новенькой, дорогущей руки, сжимается вокруг судорожно, неритмично, закусывает губу. — теплее, чем твоя прошлая лапа. странно? словно, — блядь, глубже! — мелкий такой, продают, для девственниц зажатых. чёрт, — шумно выдыхает носом и вперивается взглядом в тёмный потолок, ловя неровные блики неоновой подсветки и огней города.

когда иван, наигравшись, добавляет второй палец, ви, не выдержав, подмахивает, стараясь насадиться дальше второй фаланги, тихо взрыкивает, закрывает глаза, сосредоточившись на ощущениях. не хочет молчать, но говорить не может — или не хочет тоже.

его заставляют — очередной шлепок по заднице выходит сильнее предыдущего, звонче. ви смеётся, выгибается, в пояснице — по бедру вверх проходит короткая, колкая судорога, заставляя сжаться снова, сильно, болезненно; спасибо, что пальцы в заднице — не живые.

— нагревается быстрее, чем пальцы на другой руке, — выговаривает быстро, хмурится. — ещё, сделай так ещё, — просит, поймав очередное движение внутри, вжимает пятку в ванину спину, заставляя прижаться грудью к ягодицам, дёргается, чтобы схватить себя за член, но с упорством осла сжимает только крепче пальцы на покрывале.

+2

16

- зачем мне жалкая пародия твоей задницы, если передо мной неповторимый оригинал, - ваня двигается размеренно, практически осторожно, мягко вталкивает палец и медленно тянет его обратно, стараясь не отвлекаться на хлюпающие звуки. ви в этот момент - само совершенство, с удивленным заломом бровей, со стыдливым румянцем, стекающим неровными пятнами до самой груди. ваня невольно облизывается, мажет языком по пересохшим губам, и цепляет зубами нежную кожу на внутренней стороне бедра.

винс судорожно выталкивает из себя слова, сжимает внутри так же судорожно и пытается командовать. ваня широко лижет след от укуса на бедре и слушает этот захлебывающий речитатив с истинным наслаждением, буквально слышит, как ви практически приходится переступать через себя и ему это нравится. нравится, когда ваня подталкивает его к неизведанным границам и дает попробовать что-то новое.
о, у вани дохрена всего на уме.

молчание наказывается звонким шлепком, и ваня едва сдерживает шумный выдох; то, как винс сжимается уже на двух пальцах, остро отдает в член ноющим, желающим быть удовлетворенным, удовольствием. ваня толкается глубже, резче, оставляет болезненный укус на бедре, и кладет ладонь на грудь, чувствуя, как резко и неритмично дергается грудная клетка в попытке глотнуть воздуха.

- умница, - ваня повторяет резкое движение, крутит запястьем и едва сгибает пальцы внутри. винс внутри горячий и тугой, и от синтетической руки импульсами простреливает от мозга до яиц из-за знакомых, но по-новому воспринимаемых ощущений, - эта рука идеально подходит для твоей задницы, как для зажатой девственницы, - ваня передразнивает его с улыбкой, которая тут же расплывается в жадный оскал, - блядь, винс, я не могу. ты бы знал, как мне хочется трахнуть тебя прямо сейчас, вытащить пальцы и толкнуться внутрь, чтобы ты принимал меня медленно, потому что ты еще недостаточно растянут. можешь представить это? как ты привыкал бы к моему члену внутри и просил меня не торопиться, - слова мешаются с жадными, кусачими поцелуями, оставляющими своей след на плечах, на шее. ваня цепляет зубами нижнюю губу винса, чувствуя его дыхание на своих губам, вытаскивает пальцы, собирая стекшую по копчику смазку, и вталкивает уже три.
- только если я трахну тебя без резинки, ты мне жопой член откусишь.

ваня посмеивается и не двигается. дает винсу отдышаться и покрывает короткими поцелуями его лицо: щеки, нос, челюсть. спускается к шее, пока под ладонью грудь ходит ходуном, и толкается на пробу, вжимая большой палец под мошонкой.
- я сейчас кое-что сделаю. отзывы приветствуются, так что не молчи, - улыбка у вани шальная, когда он оставляет на губах винса короткий чмок, потом ниже, на груди, царапает зубами живот, и, обойдя вниманием член, вталкивает язык между пальцев.

живой рукой удерживать винса сложнее; ваня давит ему под животом, не давая дрожанию сбить его с ритма, размеренно двигает пальцами и так же размеренно вылизывает неохотно раскрывающиеся мышцы. винс весь мокрый от слюны и смазки, и ваня собирает ее, вталкивает глубже, поддевая дырку кончиком языка, еще и еще, превращая винса в дрожащий беспорядок на простынях.

у вани затекает челюсть, течет по подбородку смазка и слюна, член стоит так, что им можно нахер гвозди забивать, но то, как дрожит винсент в его руках - ебаное совершенство. ваня отстраняется, слизывает ниточку слюны, ощущая во рту синтетический привкус смазки и едва солоноватый винса, и смотрит тяжело с черным, затянутым поволокой возбуждения, взглядом.
- скажи мне, чего ты хочешь? мой член? или, может, четвертый палец? или мне вернуть язык на место?
он не сбивается с ритма, загоняет пальцы по самые костяшки, цепляя ими края дырки, вытаскивает почти полностью, дразня кончиками пальцев раскрытые мышцы.
- давай, винсент. ты справишься.

+1


Вы здесь » horny jail crossover » межфандомные эпизоды » we appreciate power


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно