horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » дурочка


дурочка

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

— ава орлова, николай крыленко
https://i.imgur.com/P4Ugbti.png москва, россия 1996

Я бросила школу, сожгла тетрадки и портфели, закурила сигарету, залила ее портвейном. теперь достаточно крутая, чтобы быть с тобой?

[nick]Ava Orlova[/nick][status]молодо-глупо[/status][icon]https://i.imgur.com/o8YOxKs.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">au: лихие пришли времена</a>[/fd][lz]- ну че, в ионку или в мозаику? - а ты думаешь пропустят? - ну конечно, у меня же связи. - блин, ты такая крутая[/lz]

+2

2

[nick]Nikolai Krylenko[/nick][status]авангард[/status][icon]https://i.imgur.com/DqUF7Ms.png[/icon][fd]<a href="https://simpledimple.rusff.me/">AU: ЛИХИЕ ПРИШЛИ ВРЕМЕНА</a>[/fd][lz]десять пулевых, сорок ножевых - все боятся мертвых, а надо живых[/lz]

Он с остервенением хлопает дверью машины, заводит, опускает стекло - холодный ночной воздух заполняет еще не остывший салон, приборная панель светится в темноте. Рэд щелкает зажигалкой, затягиваясь, смотрит на окна - на кухне горит свет. Что она там делает? Звонит Наташе и жалуется? Вряд ли, слишком поздно для звонков. Откручивает пробку от ликера Малибу, наливает в фигурную рюмку и пьет залпом? Рассматривает синяки, положив руки на стол, вот здесь он сдавил слишком сильно, вот тут вывернул руку, здесь перехватил ладонь, занесенную над его лицом? У него осталась царапина на тыльной стороне ладони, а у нее?

Не самая простая у них жизнь, которую язык не повернется назвать семейной. После Валентиновки он понял, что больше отпускать ее не хочет, не хочет ловить в подъезде, ждать около ворот школы, останавливать на улице, ездить искать по вонючим барам на окраине Москвы. Просто хочет, чтобы она была рядом всегда. Квартиру нашел быстро, заплатил аренду на пару месяцев вперед, нормально обставленную, чтоб не стыдно привезти. Нико ее через месяц выкупил у хозяина вместе со всем барахлом, сказал: давно пора, дай уже сестре пожить нормально, а то ни парня не приведешь, ни подружек, когда в соседней комнате брат храпит.

Наташа после того случая словно оттаяла, обняла его при встрече, сказала тихо: спасибо тебе, Коль, за все. Он прижал к себе: да ладно, что ты. Ленка отвернулась демонстративно.

На кой хер они в этот клуб поперлись? Но не сидеть же дома с ней постоянно. Он смотрел, как она танцует под рваные немелодичные ритмы, становится открытой и горячей, парни то и дело подходят, она их отшивает небрежно, грубо, но они возвращаются еще раз, она их притягивает магнитом.

На ободке ее недопитого бокала сахарный сироп, она проводит по нему языком, падает на сиденье, чуть ли не на колени Сибиряку, он подхватывает ее, восстанавливая равновесие, она смеется, язык продолжает танцевать сексуально-призывные танцы на кромке бокала. Улыбается сахарно, сладко. Ильич отпускает сальную армейскую шутку, и Лена хохочет, бокал дрожит в ее руке, она бросает на Рэда быстрый взгляд и тут же переводит на Илью, хлопает длинными густо накрашенными ресницами..

Рэд вытаскивает зажигалку и выходит из-за стола, мог бы и здесь курить, но смотреть противно. Она специально это делает, показывает ему: смотри, что могу и что ты мне сделаешь, а? Знает, как взбесить его, довести до злости, до желания ударить по лицу, орать на нее матом. И тогда смотрит торжествующе: знала, что ты псих.

Когда он возвращается, рука Сибиряка лежит на ее колене, она что-то быстро говорит ему на ухо, перекрикивая музыку, Рэд тянет ее за руку: домой поехали. Илья медленно убирает руку, смотрит с вялым интересом на то, как Лена сопротивляется, дергается. Рэд знает, что Сибиряк не вмешается, даже если он сейчас Лене по шее съездит, а потом скрутит и унесет молча в машину. Никто не вмешается. И Сибиряку Ленка на хер не сдалась, но когда баба сама прыгает, че бы не ответить взаимностью. Сучка не захочет, кобель не вскочит.

Рэд удерживает ее за плечи, крепко прижимая к себе, идти Лене неудобно, на танцполе на них оборачиваются, при каждой ее попытке вывернуться, он сжимает плечо до боли. До дома едут в тишине, а дальше открываются бездны ада.

На хуя она это делает?

Он подходит к ней близко и делает короткий замах, усилием воли останавливая руку в сантиметре от ее лица. Она затыкается на минуту, отступает на шаг, но тут же начинает вновь. Ему кажется, она видит его насквозь, он прозрачен, реакции окрашиваются нужным цветом, как реактивы в кабинете химии, лакмусовая бумага, если капнешь кислотой - станет красной, если щелочью - синей. Лена выливает потоки ядовитого вещества, льет щедрой рукой, с губ срываются слова, которые он больше не может слушать, он не железный и любому терпению есть предел.

Он достает из бардачка бутылку виски, вытаскивает пробку, делает глоток. Был бы пьяный, просто развернул бы ее к стене и выебал жестко, как она любит, когда сначала сжимается и не пускает, но под ласками распаляется сама, стонет хрипло, подается навстречу, чтобы глубже, сильнее, больнее. Оживает в его руках, дрожит в оргазме, когда он не отпускает ее, продлевает удовольствие, вырывает из открытого рта долгий грудной стон, накрывает его своим, языки сталкиваются, дыхания не хватает. Она его. Только его.

Свет на кухне так и горит. Плевать. Рэд закрывает бутылку, кидает на пассажирское сиденье, аккуратно выезжает с парковки. Едет по почти пустой автостраде, пролетает пару пешеходных переходов и светофоров, мигающих желтым цветом, не останавливаясь. Дорогу помнит наизусть, забирал как-то Лену, пару раз подвозил Аву. Парковка перед домом забита старыми жигулями, которые стоят автохламом, накрытые брезентом, чтобы в мае отвезти на дачу коробки с рассадой, на хуя им машины, по городу не ездят, лишь места около дома занимают.

Он встает на дороге напротив подъезда, достает мобильный, быстро ищет номер. Услышав еще не сонный голос, говорит:

- Покататься хочешь? Стою внизу, десять минут тебе на сборы, спускайся.

Он уверен, что она спустится. Из окна на четвертом этаже выглядывает ее голова, он мигает аварийкой - точно придет, без шансов. Он берет бутылку и выходит из машины, вкус виски не чувствуется, не бьет в голову. Рэд закуривает, смотрит на царапину на руке, неприятно кривится. Ну и дрянь ты, Белова, маленькая упоротая стерва.

Да все они стервы.

+2

3

Ава набирает на домашнем телефоне номер Лены, накручивает тугой провод на палец и постоянно сдувает со лба отросшую челку. Белова трубку берет, но разговаривает как-то неохотно, каждое слово вытягивать приходится по одному, но хуже всего долгое молчание, в котором слышно, как спокойно она дышит и то, что на фоне у нее включено "Поле Чудес", характерный звук, кр-р-рутите барабан, назовите букву, деньги или приз? Ава задает какие-то вопросы ни о чем, тянет время, а потом осторожно выспрашивает, когда Пауки на новую тусовку соберутся, где они сейчас все тусят? Хвастается, что у нее новое платье, такое, обалденное, отвал башки полный, она его обязательно наденет, когда пойдет, все обзавидуются. Ленка молчит особенно долго, что аж начинается реклама с какой-то назойливой тупой песней, и Орловой хочется прямо заорать на нее, но тут Белова выдает, растягивая слова: "Да даже не знаю... Может, потом как-нибудь, не знаю..." - Ава не дура, Ава понимает, что Ленка ее видеть не хочет на тусах. Криво прощается кое-как, и говорит длинным гудкам с чувством: "Да пошла ты в жопу, Белова".

Лена думает, что устроилась хорошо и теперь все ей можно, прибегут по первому свисту, защитят, братки бритые кулаками помашут, чтобы принцессу не трогали, Ава грызет покрашенные красным лаком, в цвет волосам, ногти, старательно, сплевывая их кусочки прямо на пол. Ава просит ее по-нормальному, познакомь с кем-нибудь, только хорошим, с говном всяким не надо, его вон - в любом баре, с кружками вонючего "Жигулевского", на своих корытах предлагающих подвезти домой (Орлова к таким не садится, а то еще потом ее потом где-нибудь голую и избитую на Каширке, может быть в мерс бы и села или в "бэху"), Ава думает, что среди Пауков найдется кто-нибудь, кого можно раскрутить будет, а что, она разве некрасивая? Скашивает глаза, чтобы рассмотреть себя в трехстворчатом трюмо, стоящем в коридоре, со всех сторон, ноги классные, сиськи тоже, личико как у модели, может быть, даже получше бледной поганки Лены, которой красная помада и не идет совсем даже.

Дашка из кухни орет, что кто-то снова выжрал все кофе растворимое, а новое не купил, Ава орет в ответ: "Это не я". Орлова считает, что ей повезло, дома жить стало херово, когда мать прессовать на рынке начали, кисло, доколупывается по любому поводу, вечно всем недовольная, а тут девчонки из техникума нарисовались, с которыми веселее, чем с Ленкой, это Дашке как раз квартира трехкомнатная в хрущевке от бабки наследством прилетела, ремонт тут, правда, никто с времена Сталина не делал, наверное, обои старой кожей с пяткой слезают, в одной из комнат бабка прямо и померла, а Ава на том месте спит, но зато живут свободно, делают что хотят, ругаются из-за забытых в машинке трусов, мусора или музыки, мама всего один раз к ней приезжала, сказала, что они живут, как свиньи, бардак сплошной. Ничего не бардак, Ава все прекрасно находит в россыпи украшений, помад, вещей, наваленных на старые стулья, посуда грязная иногда гниет в раковине, пока мухи не начнут летать, никто к ней не притронется, ну а что ей, блин, время на это тратить, если можно пойти плясать и спать потом до часу дня, пропуская все занятия. Ей не учеба нужна, а парень нормальный, а Лена - блядина. Ава берет ручку и пишет это прямо на обоях над домашним телефоном, взяв все в кокетливое сердечко.

Телефон трезвонит на всю квартиру, Орлова хватает его цепко, вдруг Ленка передумала все-таки, но от голоса Коли Крыленко Ава вся вытягивается по струнке, роняет ручку и вырывает из пальца заусенец до крови, больно!

Она хочет, чтобы он не подумал, что она побежит так быстро, поэтому говорит незаинтересованно, лениво, повторяя ленины интонации:

- Ну щас, ладно. - швыряет трубку, бежит на кухню, искать плойку, подкрутить пару кудрей, трусы новые, где-то на батарее, у Ольки клянчить туфли на каблуках, красивые. Не выдерживает, залезает на подоконник с ногами, чтобы посмотреть, правда стоит, ждет ее - или еще где-нибудь едет, но нет, и правда колин "чирок" стоит, фарами желто мигает. Девчонки, зацепленные этой возбужденной нервозностью Авы, тоже выползают на кухню, в полотенцах, закрученных тюрбанами, в синтетических комбинашках или детских пижамах, толкают друг друга локтями, покажи, че, где он стоит, а это его тачка или?.. ну классно, че, везет, а он не урод хоть?

"Поругались" деловито припечатывает Даша, пока Ава красит губной помадой рот, ой, криво, пытается исправить прямо так, чтобы все не стирать, выпячивает вперед подбородок, проводит ногтем. "Они поругались, вот он и приперся"

Ава на нее над зеркальцем смотрит, не мигая, молча соглашаясь с дашкиной женской прозорливостью. Точно, погавкались, посрались, вот Крыленко и приехал, сам бы не стал, наверное, довела его Беловка, она умеет, та еще дрянь. Орлова закручивает локон на палец, глубоко задумываясь, спускаться или нет. Десять минут, что он ей дал, уже истекли, а она еще в трусах сидит, но платье натянуть быстро.

"Не ходи" советует Даша, пальцами ковыряя ярко-красный сахарный мармелад, "Потрахаетесь, а он потом к ней обратно поедет. Ничего хорошего не получится"

"Может и не поедет" фыркает Ава, кокетливо выставляет вперед плечо, угольными ресницами хлопает, как кукла. Сама не верит, во что говорит, но решает попробовать, даже если не получится ничего, то просто Ленке больно сделает. Чмокает Дашу в щеку маркой помадой, оставляет на ней жирный след. Платье на лестнице натягивает, стучит каблуками вниз, быстро, чтобы не передумал (кто-то из них не передумал), но выходит степенно, спокойно, слегка покачивая бедрами, тянется, чтобы дежурно чмокнуть Рэда, но назад дергается, морщит кончик вздернутого лисьего носа:

- Ты что, бухой что ли?

[nick]Ava Orlova[/nick][status]молодо-глупо[/status][icon]https://i.imgur.com/o8YOxKs.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">au: лихие пришли времена</a>[/fd][lz]- ну че, в ионку или в мозаику? - а ты думаешь пропустят? - ну конечно, у меня же связи. - блин, ты такая крутая[/lz]

+1

4

[nick]Nikolai Krylenko[/nick][status]авангард[/status][icon]https://i.imgur.com/DqUF7Ms.png[/icon][fd]<a href="https://simpledimple.rusff.me/">AU: ЛИХИЕ ПРИШЛИ ВРЕМЕНА</a>[/fd][lz]десять пулевых, сорок ножевых - все боятся мертвых, а надо живых[/lz]

Пока ждет и курит, успевает себя накрутить, просто представляя Лену в лапах Волны. Вот Рамсков забирает ее из клуба, везет на хату, она сидит на переднем сиденьи, слегка напрягается, когда он кладет руку ей на колено, но тут же расслабляется. Сама решила. Высчитала, сука, в ебучем женском календаре: сегодня надо потерять девственность, луна в сатурне, епт, самое время. Выбрала очень прагматично, как она сама сказала: Рамсков - норм для первого раза, не бил, не насиловал, осторожно даже как-то. Блять. Блять.

Сигарета в руке ломается, Рэд кидает ее на асфальт, растирает ботинком. Нахуя об этом рассказывать? Он никогда ее не спрашивал - первый, сто первый, да похуй вообще - но на фига ему эта информация. Он прикрывает глаза и видит, как Илларион целует Лену в шею, оставляя темный засос, сжимает руками тонкое тело под платьем, терпеливо улыбается, пока она расстегивает длинную молнию.

Аву он замечает, когда она подходит к нему вплотную, тянется поцеловать в щеку (он ей брат что ли?) и отшатывается назад.

- Друзья бухали, я рядом стоял, - хмуро говорит он, открывая пассажирскую дверь. - Садись, поехали.

Ава залезает в машину, стараясь сделать это красиво, он смотрит, как провоцирующе задирается короткая юбка, захлопывает дверь, затем садится рядом, смотрит на нее оценивающе. Пытается как Лена: норм так, сойдет для одного раза. Хочется матом выругаться, но он протягивает руку, Ава вжимается в сиденье (думает, двинет ей что ли?), пристегивает ее ремнем безопасности. Не убирает руку, гладит ее пальцами по щеке, она замирает, потекла уже небось. Блядство.

Внутри разгорается что-то темное, клокочет звериное и чужое, ищет выхода. Взять автомат и убивать всех подряд, поднимаясь во весь рост с криком: “Что? Взяли, суки? Хотели русских резать как свиней? Завалитесь, твари!” Ударить Аву по теплой щеке, размазать большим пальцем красную помаду, чтобы стала похожа на клоуна, дешевую шлюху с панели.

Все они шлюхи. Все как одна.

Он берет бутылку, делает глоток прямо из горла, подносит ее к губам Авы, приподнимает, заставляя ее пить, виски льется по подбородку, он вытирает ладонью, хмыкает, оставляя бутылку у нее в руке - пусть пьет для храбрости. Симпатичная девка, жаль, что дура набитая.

- Как уроки в школе? - спрашивает он, снимаясь с ручника и выруливая на поворот, прибавляет скорость. - Все домашние задания сделала?

Это Гранитский сказал, что им нужна отдельная хата, куда баб водить, траходром. “Че не к тебе?” - спросил Рэд, - “Один же живешь”. “Вот и дальше хочу один, чтоб не шастали тут всякие”. Рэд пожал плечами, как скажешь, нужна тебе пустая хата под блядки, давай снимем. Ехать только через всю Москву, он смотрит искоса на Аву, как она держит бутылку, как поворачивается к окну, подставляя лицо встречному потоку ветра. Через центр едет не быстро, а на Алтуфьевском шоссе разгоняется, резко тормозит, с заносом вписываясь в поворот на улице Декабристов. Ленка обычно смеется: пригнись, понты летят - он смеется в ответ. Сейчас мысль о Лене, как зубная боль, хочется с корнем вырвать, кровью отплевываться.

Возле дома останавливается, закуривает, не выходя из машины, крутит ручку приемника, настраивая нужную волну, что-то в меру заунывное. Поворачивается к Аве, берет двумя пальцами красный локон, наматывает вокруг указательного, тянет ее на себя. Затягивается и выдыхает дым в ее приоткрытые губы, держит, пока она не начинает кашлять, тогда отпускает и удовлетворенно усмехается.

- В гости зайдем к другу, - говорит он. - Навестить надо.

Друзья такие, знаешь, любят ночные визиты. С тем же успехом можно предложить ей пойти фильм посмотреть. Что за дуры-то а, как будто сразу не понимают, зачем их зовут, все надо по ушам поездить, рассказать, какая красивая, какая особенная, чай попьем, музыку послушаем. Чисто кодовый язык, за которым одно, всем понятное, зачем в машину садятся и кататься едут.

Квартира пуста, Рэд включает свет в комнате, скидывает куртку, бросает на кресло. Дает время Аве оглядеться, но смотреть особо не на что, в центре комнаты здоровенная кровать. Красный сказал. траходром нужен, вот тебе траходром, хоть утрахайся. Если бы Красный сказал, что хочет поставить здесь шест, чтобы шлюхи стриптиз танцевали, Рэд бы поставил. Даже Ленка к Гранитскому нормально относилась, хоть и знала, каким он бывает и как себя ведет, но ее это больше забавляло, чем пугало. Даже когда ориентировку увидела, не стала говорить: псих ебнутый твой Красный - и спрашивать ничего не стала, правда, не правда, будто по сухим строчкам поняла, что так и есть, не врет листовка, да только какая разница, никто Гранитского мусорам не сдаст. Рэд скорее на ментов с автоматом выйдет, чем Кирилла кинет, жизнью ему обязан, и плевать, что он там в своем Асбесте наворотил, одним больше, одним меньше.

Он садится на кровать, смотрит на Аву снизу вверх, наклоняет голову.

- Неловко получилось, никого дома нет, - он берет ее за тонкий пояс платья, тянет на себя. - Ну зато не помешает никто, верно?

Он развязывает пояс, выдергивает его из шлевок, складывает, делая петлю, накидывает ей на руки, слегка затягивая. Без каблуков она ниже, чем Лена, он сильно дергает ее на себя, но не дает упасть, восстанавливает равновесие, одной рукой удерживая связанные запястья, другой проводит по алым губам, стирая помаду, заставляет ее открыть рот и облизать его пальцы. Хороший ротик, рабочий - пока берет пальцы, но возьмет и другое.

Ленка говорила, как Ава, дрожа от эмоций, рассказывала, как он ее чуть не порезал. Он-то думал, что напугал идиотку, а она наоборот, Рэд качал головой и кривился: да не тронул бы я ее. Лена говорила: сомневаюсь.

Он вытаскивает пальцы из ее рта и резко замахивается, останавливая ладонь в миллиметре от ее щеки, нежно касается скулы. Ему определенно нравится ее взгляд сейчас - испуганные расширенные зрачки - ну же, Ава, ты сама этого хотела, правда. Он гладит ее одной рукой, расстегивает две верхние пуговицы на платье, дотрагивается до твердых сосков. Она стоит перед ним, чуть пошатываясь, переминаясь с ноги на ногу, он думает, что ее руки уже начали затекать, и чувствует какое-то темное удовольствие от того, что ей неудобно стоять на холодном полу, невозможно высвободить ладони. Он опускает руку на коленку, ласкающими движениями поднимается по внутренней стороне бедра.

- Мокрая? - насмешливо спрашивает он, отпуская поясок, убирая руку и откидываясь на кровать. - Покажи, что умеешь. Там в тумбочке всякие девайсы есть.

+1

5

Мама сидит с сигаретой на маленькой кухне в три квадрата и делится с дочерьми уже не новой, с душком, мудростью. Сейчас что, говорит, главное, это хорошо в жизни устроиться. Разочарованно переводит взгляд с Софки на Аву, вздыхает: дуры две неустроенные, за что мне такое наказание, одна шляется непонятно где, вторая туда же, мать не жалеют совсем, матери бы в Грецию или в Турцию, только на какие деньги. Ава гладит старшую сестру по дрожащей ладони, укладывает красную голову ей на плечо, шепчет ей на ухо: ничего, ничего, и на нашей улице перевернется грузовик с пряниками, Софка психует, сбрасывает с себя Аву, хватает сигареты, подкуривает, наклонившись к сизому газу под закопченным чайником, говорит ей: "Ну ты и дура". Ава ищет поддержки у мамы, чувствует, как слезы подступают к горлу и жгут зло глаза изнутри, а мама ей в ответ: "Вот Ленка твоя, как устроилась, умница, а ты и правда дура дурой, только скачешь по тусовкам своим". Рыдает уже на улице, некрасиво размазывая французскую тушь - Беловка подарила - прямо по лицу. На остановке останавливается какой-то мужик в закопченной грязной машине, предлагает подвезти, Ава визжит: "Отвали!"

Ава в шараге у себя ресницами хлопает, под дуру косит, ой, не понимаю, ой, не знаю, крутит кудри, коленки сжимает, сидит за первой партой, такую не забудешь - губы красные, ногти красные, волосы красные, она вся как флаг Советского Союза, пылает ярко. Учится на менеджера, звучит ново, престижно, исписывает тетрадки, но рот открывает лишний раз только чтобы хихикнуть какой-нибудь тупой шутке препода. Дашка вот очень умная, школу с золотой медалью закончила, а говорит: "Сейчас лучше быть тупой, но красивой" - Ава кивает ее словам, как китайский болванчик. На дискотеки ходит, колбасится там под музыку до тошноты, лишь бы ни о чем не думать. Смотрит на мужика через весь сиреневый дымный зал, а сама думает - нормальный?

Вот было бы раньше, устроилась бы уже. Охмурила какого-нибудь перспективного инженера-конструктора или пилота "Аэрофлота" в красивой форме или бывшего военного, забеременела, вышла замуж, осела дома - а теперь кругом только бандиты и солдафонщина безногая, выпрашивающая на чекушку водки, бандиты ржут наутро: постель, типа, не повод для знакомства, выставляют за дверь в одних трусах, босую, Ава хлопает кукольными ресницами, мама орет, лишь бы в подоле не принесла, рот еще один не прокормить, Софка лежит в своей комнате, не разговаривает ни с кем, Ленка то шмотки какие-то отдает, то косметику ненужную, новую, еще в упаковке, то деньги подкидывает, красавчик Колька Крыленко ждет ее в черном "чироке", бегает за ней по Москве, слюнями капает, в глаза заглядывает, мама говорит: Лена Белова-то, Лена Белова-се. Ава вдруг поняла, что это не Ленка теперь бедная подружка.

Ленка больше не слушает ее, не делится ничем, встречаются они теперь редко, только когда Орлова сама напросится, поймает, повиснет на шее. Ава припомнить ей хочет, как Белова жрала их еду, красилась софкиной косметикой и таскала из авиного шкафа платья, а то вдруг забыла, крутая такая теперь, в кашемире и шелке, в норке и коже, в ушах сережки, на пальцах колечки, пахнет французскими духами, ездит на иномарках с водилами, тварь неблагодарная.

Ава садится в машину, распрямляет складки на своем желтом платье, в салоне пахнет алкашкой, как в рюмочной дешевой, и Ленкой, духами ее, не блевануть бы. Орлова улыбается, как улыбаются недалекие дурочки - смотри, хорошенькие, неопасные, никто не любит слишком умных, слишком говорливых, слишком много о себе думающих, - и храбро делает крупный глоток. За тебя, Лена, ты ненавидела, когда в школе брали твои карандаши и трогали твои вещи, ничего, переживешь.

- Да, только двойку по математике не исправила. - отвечает лихо, смеется.

Влажные пятна расползаются по груди. От алкоголя тепло и весело. Софа учила ее, когда возвращалась домой под утро, что иногда нам всем приходится делать то, чего мы не хотим, ради того, что мы хотим. Раньше это казалось сложной формулой, что-то из алгебры, по которой у Авы был уверенный тройбан, а теперь стало вдруг понятно. Трахаться сейчас не очень хотелось, болел живот, хотелось поваляться в кровати и полистать журнал, но Орлова старательно делает вид, как все классно! Центр такой вау! Машина такая зверь! Ветер! Высовывает ладошки, которые бьет упругий поток воздуха, скидывает туфли, закидывает туда ноги, Крыленко даже не улыбается, напряженно смотрит прямо на дорогу, раздраженно дергает уголком рта.

Останавливаются у подъезда, как будто ждут чего-то. Коля говорит что-то про гости и друга, Ава дергает плечом: пошли. Помнишь, как Софка говорила? Делаешь то, что не хочешь - получаешь то, что хочешь. Раньше она бы побежала, стоило Крыленко только поманить, а теперь выходит, поднимается в узком маленьком вонючем лифте, заходит в квартиру, сбрасывая туфли (зря, пол грязный и липкий, будто разлили сладкий шампунь), чтобы Лене плохо сделать. Вот так просто все оказывалось.

Ава мелкую "однушку" кругом обходит, заложив руки за спину, избегает наступать на засохшие пятна и пересчитывает пустые бутылки. Надеялась, что выпьют может что-то послаще, чтобы так горло не жгло, может сладкое что будет, очень хотелось клубники или дыни, но нихера тут не будет. Орлова вздыхает. Софа уходила каждый вечер, чтобы наутро вернуться, выспаться и пойти заработанное спускать. Лене мерзко будет. Так ей и надо.

Она подходит ближе, Крыленко уже бухнулся на кровать, широко расставил колени, говорит: "дома никого нет", Ава округляет глаза в беззвучном язвительном: "да уж, удивительно".

Здесь слишком много света, постельное, кажется, грязное, после кого-то, но со всем можно смириться. Сначала то, что он делает, даже возбуждает - медленно-медленно ползет пояс, запястья связываются настойчиво, но пока не больно, размазанная помада по лицу ощущается грязно, рот открывает послушно, чужие пальцы мягкие, приятные, она даже закрывает глаза, а потом свистит замах, и Ава по наитию пытается закрыться, но Крыленко держит ее руки крепко одной рукой, а второй почти выдирает мелкие расхлябанные пуговицы. Она холодеет вся, тошнить начинает с удвоенной силой, и вспоминается, как Софа все чаще стала возвращаться домой избитая и без денег, и как Крыленко прижимал к лицу Авы нож и шипел - сейчас он смотрит на нее глазами с разными зрачками, хочет, чтобы она его развлекала, как шлюха с ленинградки какая-то.

"Ну ты и дура"

- Знаешь что, по-моему перебухали твои друзья. - хочется, чтобы голос звучал легко, но не получается. Ава пытается застегнуть пуговицы на груди, вывернуть запястья из синтетического пояса, который только сильнее затягивается. Отступает в коридор, не забыть Олины туфли, Оля ее убьет за эти туфли, хер с руками, разрежет чем-нибудь на улице. Это что за район вообще? Твою мать. - Тебе бы проспаться. Давай в другой раз.

[nick]Ava Orlova[/nick][status]молодо-глупо[/status][icon]https://i.imgur.com/o8YOxKs.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">au: лихие пришли времена</a>[/fd][lz]- ну че, в ионку или в мозаику? - а ты думаешь пропустят? - ну конечно, у меня же связи. - блин, ты такая крутая[/lz]

+1

6

[nick]Nikolai Krylenko[/nick][status]авангард[/status][icon]https://i.imgur.com/DqUF7Ms.png[/icon][fd]<a href="https://simpledimple.rusff.me/">AU: ЛИХИЕ ПРИШЛИ ВРЕМЕНА</a>[/fd][lz]десять пулевых, сорок ножевых - все боятся мертвых, а надо живых[/lz]

С чего-то надо начинать, Рэд не спорит, когда Нико поручает ему шваль, мелочь, грязь. Гранитский рожу кривит: “Может, еще ларьки трясти будем?” Рэд хмуро отвечает: “Понадобится - будем”, потому что знает, это начало, а в начале ты дух и звать тебя никак, порядковый номер, на первый-второй рассчитайсь, ротный тоже тебе не сразу винторез дал, а полез бы тогда в бутылку, так и пошел бы с палкой на чехов, раз такой уебок борзый.

В перестрелке в Нахабино они случайно оказались, видать, Нико дал команду поднять всех, вот их и зацепили. Удачно. Для Рэда. Неудачно для нахабинских. Он прицельно снял троих, еще двоих цепанул влет, про себя отмечая: двухсотый, трехсотый тяжелый. Грозовые перевалы вставали за спиной, смыкались, брали в кольцо. Нико тогда впервые с того разговора посмотрел если не с интересом, то с каким-то новым чувством, не как на пустое место, пушечное мясо, шестерку. Подозвал потом, закурил, предлагая Рэду сигарету, кивнул на ребят, пакующих тела в черные мешки: "Много жмуров на тебе?"
Много, не стал врать Рэд. В какой-то момент он перестал их считать, говорят, что первого убитого всю жизнь помнишь, Рэд забыл. “Ветеран”, протянул Нико, выпуская дым колечками, и Рэд снова не понял, послышались ему ноты уважения в его голосе или нет.

Но на разборки стал ездить чаще. Трупов на руках стало больше. Они никогда не мучали его во сне, и даже если он вскакивал ночью с криком, кидался на Ленку, не отличив сна от яви, ему никогда не снились мертвые, но всегда - живые. Они разворачивали на раздолбанном УАЗе дрг, встречали огнем в упор там, где по данным разведки никого нет, корректировали минометные расчеты, взрезали острым ножом брезент палатки, прижимали к земле, затыкая рот - и убивали, каждый раз убивали.

Ленка научилась чувствовать, спала чутко, как разведчик, в полглаза, отскакивать в сторону, будить его всеми способами. Однажды кинула в него подушкой, он ее отбил на автомате и снес Ленку с ног, только потом очнулся. Прощения просил, говорил: “больно тебе? я мудак, Лен, конченный мудак”. Лена смотрела на синяки, в ее глазах загорался черный огонь - он проваливался в эту темноту махом. Утром понимал, что перебор, сделать ничего с собой не мог.

Он смотрит на Аву, понимает, что перебор. Напугал дуру, она тут, наверное, принца ждала, цветы-конфеты, текла по нему, представляла, небось, как он на руках носит и языком облизывает. Глазами рыскает, как сбежать. Идиотка, никуда она не поедет. Он садится на кровать, нежно берет за руку, чуть улыбается.

- Ну ты чего, малыш? - пальцы ласкают ладонь, голос меняется, становится теплым. - Испугалась? Я пошутил. Иди ко мне, ну же, у тебя рука ледяная. Замерзла?

Он притягивает ее к себе, сажая на одно колено, согревает ладошки дыханием. Нико иногда отправлял его “успокаивать баб”: перепуганных после налетов секретарш, девок из банков, теток из налоговой. Говорил: “рожа у тебя смазливая и язык подвешен, они на тебя ведутся, как осел на морковку, вот и работай”. Гранитский ржал, называл его героем-любовником и советовал не перестараться с работой языком, за что получал локтем в печень, но шуточек не оставлял.

К Аве он приставать перестает, обнимает за плечи, прижимает к себе, укачивает как ребенка. Ну видно ли дело, испугалась бедняжка, приехала к мальчику, а он маньяк, насиловать будет, самыми извращенными способами. Он шепчет ей в ухо:” ты так мило пугаешься, хочется тебя сразу на ручки взять, делай так почаще, очень возбуждающе”. Он ее не торопит, ждет, пока она расслабится, ночь впереди, а если понадобится - то и следующий день, ей никуда не деться.

- Хочешь кино посмотрим? - он не отпускает ее руки, второй шарит по постели в поисках пульта.

Если Красный опять порнуху крутил, это будет фиаско, братан, но, к счастью, в плэйре вставлена кассета со вторым Рэмбо, и Рэд на некоторое время отвлекается на беготню Сталлоне по вьетнамским лесам. Аву, впрочем, не оставляет, устраивает поудобнее на коленях, продолжает поглаживать то там, то здесь, то накручивать на палец яркие пряди волос, останавливая себя, когда хочется дернуть посильнее. Эта игра даже начинает его забавлять - странным образом Аву не жалко. Было жалко подруг Ланьи, которые смотрели на него коровьими глазами и ждали признаний в любви, кольца и в ЗАГС. Ленкину подругу не жаль совсем, чего бы она там не ждала и чего бы себе по поводу него не навыдумывала. Он Ленку любит, а эта так - на разок поиграть. Ее и трахать-то не хочется, но он знает, что захочет, когда разденет, когда нагнет перед собой, сожмет до боли девичьи ягодицы - Ава тонкая, почти как Ленка, внутри у нее тоже тесно, не успела еще растрахаться так, чтоб скорый поезд Москва-Петербург со свистом пролетал.

Он все же сжимает ее ладонь так, что она ойкает, тут же отпускает, смотрит в глаза, подносит руку к губам и дует на ее пальцы, прижимает ее к своей щеке. Взгляд не отводит, улыбается, плечом кивает на телевизор - типа, отвлекся на крутого морпеха, извини-прости, малыш, видишь, уже исправляюсь.

- Покурим? - он склоняет набок голову, глядит приветливо, тянется к ней с поцелуем, но будто в последний момент одергивает себя. Сказала нет, значит, нет, просто кино смотрим.

Отпускает ее нехотя, сажает на кровать, сам встает, роется в тумбочке. Взгляд цепляется за черный дилдо, над которым они ржали с Красным: если б я имел коня, это был бы номер, если б конь имел меня,  я б, наверно, помер. Шлюхи не помирали, конечно, но орали прикольно. Гранитский опять анальных пробок натащил, дебил, любит в дерьме ковыряться. Рэд находит портсигар, старый, под кожу, аккуратно достает тонкую самокрутку и возвращается к Аве, садится на пол около нее, касаясь ее голых ног. Он чиркает зажигалкой, раскуривает и глубоко затягивается, в комнате повисает сладковатый дым марихуаны. Рэд потирается щекой о колено Авы, он никогда не предлагал Лене покурить, даже в голову не приходило, но здесь он протягивает Аве самокрутку, глядя ей в глаза. Отказаться нельзя, малыш, давай, милая, тебе понравится.

- Затянись и задержи немного, - инструктирует он ее. - Не бойся, будет весело. Пробовала когда-нибудь?

Он целует ее в коленку, одной рукой гладит по внутренней стороне бедра. Все понятно с этой Авой, даже если скажет, что сто раз дула, пиздит, наверняка. Но будет действительно весело через какое-то время, в этом он не врет.

Отредактировано John Walker (2022-09-02 19:08)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » дурочка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно