horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » забираю права


забираю права

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ЗАБИРАЮ ПРАВА /НА ТВОИ ЧУВСТВА/
— ленка ♥ стас

https://i.ibb.co/3F3vz7K/image.gif

ooes - права

всё было правильно
убиты - ранены
мы же всё пережили
я вспоминаю вплоть до рассвета
где бы ты не был
там меня тоже нет

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-06-26 02:08)

+2

2

Стас непроизвольно вздрагивает, когда свисток чайника оповещает о кипении воды, трет покрасневшие от недосыпа глаза и лишь потом выключает конфорку. Машинально как-то купает пакетик чая в кипятке, отпиливает толстый кружок лимона, который, падая, разбрызгивает на стол целую лужу. В хозяйстве он не силен, если честно, но из комнаты снова слышится надсадный кашель, и Волков несет условно целебный напиток Варе.

Варя. Она появляется в его жизни года два назад, может, чуть больше, он не считает. Она совсем не похожа на всех, кто тогда, да и сейчас, окружает его, и тем, наверное, и привлекает Стаса. Высшее образование, приличная семья с папой-академиком, полное отсутствие зависимостей и неплохая по московским меркам работа финансовым консультантом. Он до сих пор не понимает, чем ее такую заслужил. Они встречаются совершенно случайно в какой-то кофейне, где оба прячутся от застигшего врасплох проливного ливня, он возвращает ей забытую ею на столике книгу Ремарка, и больше они не теряют контакта ни на день. Она интересуется им, его жизнью взаправду, через какое-то время переезжает из родительской квартиры в центре в его холостяцкую халупу на окраине и каким-то совершенно немыслимым образом делает ее уютной без особых даже усилий. Она прекрасно знает, чем он зарабатывает на жизнь, но принимает его всецело и безусловно, заботится. Стас тогда думает, что это ему награда за все пережитое, наверное. Он пытается быть хорошим бойфрендом, здесь пригождается многолетний жизненный опыт. И если отбросить их разность, его род деятельности, Стас и Варя вполне могут претендовать на звание абсолютно счастливой пары. Вот только за эти два года он все еще не может заставить себя полюбить ее достаточно. Полюбить ее так, как любил только один раз за все прожитые им десятилетия. А еще он никогда не сможет быть с ней честным до конца. И все ничего, он уже привык почти не испытывать за это чувства вины и выкладываться на полную для того, чтобы отдавать ей ровно столько же, сколько получает. Вот только жизнь исполняет очередной свой мразотный финт, чтобы вывести из шаткого равновесия то, что Волков выстраивает титаническими усилиями.

Три недели проходит с того вечера, когда Стас оставляет свой номер Алене на всякий случай. После сухого смазанного поцелуя, после ее жестокой правды, от которой ему по-волчьи хочется выть во всю глотку от невозможности выразить всю свою боль иначе. Сдерживается, проглатывает, уходит. Она как будто бы ставит точку, но спустя несколько дней становится ясно, что это всего лишь точка с запятой. Номер, на который она пишет ему сообщения – нежные, заискивающие, гневные – знает всего лишь несколько человек. Номер для своих, не связанных с его рабочими делами, коих вокруг Волкова – по пальцам одной руки пересчитать. Тем настороженнее становятся Варины взгляды, когда этот, второй, телефон разрывается вибрацией от сообщений в ночи. Он молчит. Пару раз палец дергается к кнопке блокировки контакта, но Стас так и не решается. Он оставляет эти сообщения непрочитанными, хотя прекрасно видит всплывающие тексты на заблокированном экране. Он чувствует себя гадко, когда впервые устанавливает на него пароль. Просто так, на всякий, ведь Варя никогда не отличалась мнительностью и ревностью. Стас невольно сравнивает их, находя абсолютно полярными. И ведь надо было найти полную противоположность. В этом он бессознательно искал свое спасение и это же гложет его невероятно теперь, когда призрачная нить надежды протянулась от той, что была первой.

Пять минут назад, пока он сидит в желтом свете кухонной лампы и ждет этот дебильный чайник, который они все никак не соберутся заменить на электрический, она пишет ему снова. Не так, как до этого. Тревожный текст заставляет его нервно кусать губы, адрес неоном вспыхивает перед глазами, даже когда он смыкает веки. Какая-то доля секунды требуется, чтобы мысленно проложить маршрут от своей квартиры до места, где она в нем нуждается прямо сейчас. Нет сомнений, ей что-то угрожает. Сердце колотится, когда Стас натягивает улыбку и целует Варю в горячий от температуры лоб, ставит на прикроватную тумбочку не менее горячую чашку. Варя умудряется свалиться с гриппом в начале лета, когда в столицу приходит невыносимая жара, и теперь ему необходимо впервые действительно позаботиться о ней. Не словами, комплиментами и широкими жестами, а вот прямо по-настоящему. Он отменяет свои встречи на этот вечер, отправляет своих людей туда, где не может быть сам и предупреждает, что сегодня будет вне зоны доступа. Оказывается, что отключать нужно было совсем не тот телефон. Варя слабо улыбается ему в ответ и благодарно сжимает его запястье. С горящими щеками и блестящими от жара глазами она кажется такой беззащитной, но по обыкновению спокойной и мягкой. Даже в болезни Варя не проваливается в капризы, она другая совсем. На экране ноутбука в стотысячный наверное раз запущен Гарри Поттер. Волков помнит еще то время, когда на экранах впервые показывают самый первый фильм, и никто еще не подозревает, каким размахом это обернется впоследствии. Варя в то время совсем еще ребенок, и поэтому теперь она частенько пересматривает любимую сагу, когда нужно хоть немного отойти от взрослых рабочих будней.

Внутренний спор с самим собой, своей совестью кончается тем, что Стас виновато отводит глаза, надеясь, что это не слишком заметно, когда сообщает ей, что дела до него таки добрались, и отъехать нужно, но совсем ненадолго. Туда и обратно, клятвенно заверяет он. Острый укол совести чувствует, когда всего лишь на долю секунды ловит в глазах ее разочарование, но Варя быстро соглашается с этим. Она думает в этот момент, что прекрасно знала, с кем связывает свою жизнь. Так сильно Варя в своей недолгой жизни ошибается впервые.

Волков впопыхах меняет свою домашнюю футболку на свежую и тщательно отглаженную, натягивает джинсы, целует горячие губы и напоследок еще раз заверяет, что вернется максимум через час. За окнами такси сонные безлюдные улочки сменяются огнями и музыкой, тем ярче и громче, чем ближе они продвигаются в неспящий центр. Водитель еще не успевает окончательно остановиться в указанной точке, когда Стас выпрыгивает из машины. Он жадно высматривает в толпе знакомое лицо, всю поездку пытается дозвониться, но абонент недоступен. Паника, страх за Алену нарастает в его теле все сильнее, пока вдруг глаза не натыкаются на знакомую россыпь светлых локонов. Он ожидает увидеть что угодно, готов метнуться в любые, самые темные подворотни, вырвать ее у кого бы то ни было. Что угодно, но только не то, что видит на самом деле. На талии ее покоятся чужие руки, самозабвенно прикрыв глаза, она целует какого-то урода, и ни тени угрозы нет в этих жестах. Все внутри обрывается. Стас стискивает зубы до скрипа и широкими шагами сокращает расстояние между собой и этой ублюдской парочкой. Силой Волков за шиворот модной джинсовки отрывает от нее какого-то парня, игнорируя недовольные возгласы, угрозы, замашки. Ему похуй вообще, кто этот чувак. Уснувшая за последние дни ярость колыхается с новой силой.

- И где твоя опасность? С чем тебе помочь нужно, отсосать этому мудаку?! – светские приветствия кажутся здесь крайне неуместными, Стас вообще не сдерживается. Он не может общаться с ней иначе, чем криком, и что-то в глубине души подсказывает, что именно того она и добивалась. Не вышло увидеть его по-хорошему, так пусть будут хотя бы его бешеные глаза. Волков за шкирку встряхивает все еще стоящего рядом парня, который безуспешно пытается оттолкнуть его, отцепить от себя руку, что мертвой хваткой вцепилась. Волков не чувствует этого вообще ничего. Он снова готов проломить ей голову. Ответом ему становится только змеиная усмешка.

+2

3

Лена провожает Волка из своей квартиры, как ей кажется тогда - и из своей жизни, закрывает дверь за ним, оседает на пол и кажется с минуту не дышит вовсе. Оголена как провод, с душой своей гнилой нараспашку один на один остаётся, кажется, хочет поплакать, но не получается, нет слёз. То ли выплакала всё, нечем. Ведь знала она, что уйдёт, сама же этому и поспособствовала. А внутри выворачивается всё наизнанку, сорваться за ним хочется, умолять, чтобы снова не оставлял одну, вновь почувствовать запах родной, да зарыться поглубже в ворот его толстовки. Вместо этого греет кафель плиточный под собой, да в тыльную сторону ладони вгрызается, пытаясь тоску неистовую заглушить. Сама оттолкнула, сама отпустила, сжалилась, не спустила курок контрольным в голову. Знает она, что херово ему без неё, но также знает, что и рядом будет ещё хуже. Дать бы ему шанс снять с неё проклятье вековое, обнулить, отбелить душу, выковырять червоточину, что разрослась внутри, в самое мясо проникшая, но выбор делает противоположный. Так будет лучше, наверное, да пусть всё остаётся на кругах своя, отмотать бы назад, да не встречаться вовсе.

Процесс запущен, как и отсчёт обратный. Отсчёт до того, как они снова встретятся. А это непременно произойдёт - Царевна так решила, а если она решила, то вырвет зубами, выгрызет. Боже, что с ней стало? А быть может она всегда такой была? В ночь их встречи она не спит долго, ворочается в кровати, отгоняя духоту, прокручивает в голове день прошедший, диалоги, пытается ухватиться за ниточку, тонкую, хлипкую, что теперь протянулась от неё к Стасу. Не оборвана пока, ещё держится, отдаёт в сердце ритмом бешенным. Интересно, а думает ли он в эту ночь о ней? Необдуманно оставленный им номер и вот её пальцы тянутся к смартфону, хотя на часах уже три. Свой номер она ему не оставила, а даже если бы и записал он- уверенна, не позвонил бы. А вдруг ему также паршиво как и ей? Вдруг он ждёт её звонка и также не спит ночью? Находит его номер в книжке контактов, просто Стас и эмодзи волка с чёрным сердечком рядом. Сердце пропускает очередной удар, когда палец нажимает кнопку вызова. Пару гудков и по ту сторону сбрасывают. Лена ругает себя за своё поведение и настойчивость, усмехается глупости - наверняка спит. Но наутро никто не перезванивает.

Проходит три недели, как Царевна переписывается с пустотой. Она исправно пишет ему сообщения, подмечая за собой, что её поведение совсем не походит на состояние здорового человека. Наваждение застилает разум абсолютно, взгляд на экран падает всё чаще, вдруг ответит. Стас не отвечает, скорее всего он окончательно вычеркнул её из своей жизни, как она того и советовала, молодец, послушный мальчик. Только вот её жизнь с его появлением приобрела совсем другой оттенок - в прошлом скучная, однообразная, теперь окрасилась азартом, ведь это он сам предложил ей себя без остатка, а она словно сам дьявол ныне хотела исполнения сделки. Знали бы маленькие девочки, что Царевна из сказок, что была когда-то Прекрасной, стала человеком, которого стоит обходить стороной. Нет, её любили окружающие люди, обожали друзья, возжелали мужчины - она покоряла всех своей миниатюрностью, ясными голубыми глазами и милой улыбкой, но также они ни раз замечали, как полярно меняется Алёна, стоило её настроению приобрести негативный оттенок, как готова она идти по головам, стоит ей чего-то захотеть. Пробивная - говорили одни, конченая стерва - говорили другие. И пока маленькие девочки читали сказки на ночь и хотели стать царевнами, сама царевна очеловечилась настолько, что светлого осталось мало.

09:24 С добрым утром, мой друг. Стас, не знаю, читаешь ты мои сообщения или нет, мне кажется, что я уже общаюсь сама с собой. Ненормальная, правда? Мне уже и самой так кажется. Возможно, я всегда была сумасшедшей? Ремиссия ли, эти остоебенившие дни сурка, а с появлением тебя я будто ожила, но и голова моя живёт отдельной жизнью. Сама не знаю зачем пишу тебе изо дня в день... Как заметки на полях, как дневник. Но ты же простишь меня когда-нибудь? Верю, что у тебя всё хорошо и мы увидимся, поговорим снова. Твоя Хелен.

15:24 Я сейчас гуляла на Патриках, знаешь, наверное тебе нахер не нравится вся эта ванильная чепуха, но я представила, что мы могли бы с тобой сидеть тут вдвоем, пить вино из бумажных стаканчиков, курить и смеяться. Да, смеяться, а не делать больно друг-другу. Я бы снова гладила тебя по волосам, ты бы рассказывал мне дурацкие истории из твоих "рабочих будней". Наверняка у тебя есть парочка таких. Напиши как будешь свободен.

21:40 Я сейчас допиваю тот початый виски, что мы не допили с тобой в тот вечер. Знаешь, я думала этот вкус будет напоминать мне лишь очередные пьяные тусовки, но теперь этот вкус приобрел совершенно другое послевкусие на языке. Теперь он ассоциируется лишь с тобой. Я сегодня иду в клуб, туда где мы с тобой встретились впервые, здесь, в Нави. Если будешь вдруг тут, ищи меня в красном ♥

фото

Лена едет в тот самый клуб, скорее не чтобы развеяться, а тешась глупой надеждой, что вдруг Стас тоже окажется там, вдруг они снова столкнутся случайно в дверях и у неё будет больше времени объясниться, поговорить, снова услышать его голос, снова почувствовать себя живой и кому-то нужной. Она не хочет принимать тот факт, что за три недели уже становится слишком очевидно, что не нужна и что все его обещания оказались пустыми. Один - один. Он сбежал от неё также, как она когда-то и теперь скрывается где-то. Выпитый часом ранее виски разливается по телу горячей волной, разум хмелеет, тело заходится в вызывающем танце среди толпы, растворяясь в битах клубной музыки. Её обнимают и трогают чьи-то руки, лица сменяются, предлагают выпить, нюхнуть, уехать из клуба или просто потрахаться - один, второй, третий. Возможно, она бы и согласилась с каким-то из этих предложений, но не сегодня. Сегодня она ждёт Стаса, всё ещё надеется, что он придёт, даёт себе обещание где-то внутри, что если он не придёт - то она больше не будет писать ему, искать встреч, да и вести себя как полная дура. Мерзко. Ей становится чертовски противно от всего, что происходит с ней, от тех, кто сейчас трётся рядом с ней.
- Иди нахуй. - она сбрасывает руки со своей талии и садится на ближайший диванчик, делая очередной глоток своего ром-кола. Сообщения - диалоговое окно.

00:50 Стас. Приезжай пожалуйста, мне очень страшно и плохо.

Почти не соврала. Плохо? Определенно. Внутри всё клокочет от чувства собственной ненужности - не этим всем, что трутся рядом, а Стасу. Он обещал защищать, обещал быть рядом, когда ей плохо. И плевать, что ей сейчас ничего не угрожает, Лена закидывает Стасу триггер, даёт ему шанс последний будто. И действительно клянется сама себе, что если и это не сработает, то тогда точно конец.

Отправляет сообщение и перестаёт выискивать его глазами, искать в толпе, вычеркивает мысленно из телефонной книжки и из своего... будущего? Из прошлого не стереть - они крепким узлом связаны, но вот будущее, хотя могло бы оно у них быть вовсе? Заливает в себя очередную порцию алкоголя, выпускает дым из легких, да забывается в каком-то очередном из, целует жадно, будто утоляя в нём всю свою жажду быть кому-то необходимой. Из объятий её вырывают внезапно, Лена открывает глаза и видит перед собой Стаса - он пришёл, но сейчас в его глазах она снова увидела темноту хищную, волчью, не вовремя он пришёл, ой не вовремя, не так его встретить она хотела. Но и скрыть своё ликование Царевна не может, губы её растягиваются в улыбке самодовольной. Снова счёт в её пользу.
- Ну если ты хочешь присоединиться и помочь, то пожалуйста. Отпусти его, блядь, он тут вообще не причем, это просто левый чел. Стаааас. - она пьяно растягивает слова, ластится к нему по-кошачьи и заглядывает в глаза Волку снизу вверх, пытаясь пальцы разжать с чужой джинсовки, и наконец, когда у неё это получается, берёт его ладонь в свою и в сторону отводит, хотя парень сопротивляется, лезет на рожон, отпускает угрозы в сторону её нынешнего спутника - Нуууу, не злись, посмотри на меня, отвлекись от них. Я скучала. - она встаёт на цыпочки, чтобы обнять его за шею руками, некрепко, знает, что скорее Стас скинет их или уйдёт вовсе, но это позволяет выиграть хрупкие минуты, чтобы почувствовать его рядом, поймать его взгляд. - Очень отрадно, что ты пришёл, но от этого грустнее, что со мной должно случиться что-то, чтобы ты пришёл. Могу прямо тут вспороть себе вены или таблеточек наглотаться, чтобы твой приезд был всё-таки оправдан. Неужели ты хоть немного не скучал? Ни разу не хотел ответить мне хотя бы на одно сообщение? - ну же, соври, придумай хоть одну причину, оправдайся, мальчик, но не обрывай нить связывающую.

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-07-01 16:00)

+1

4

Она ластится к нему как кошка, мурлычет что-то, а у него в ушах пульс стучит так, что смысл слов еле доносится. Стас не любит кошек, ну так сложилось, по природе своей. Он пытается отдышаться, восстановить ритм, но сердце черствое так отвыкло хозяину подчиняться, что теперь, почувствовав жизнь, замедляться упорно отказывается. Вена выступает на лбу, пульсирует. Он сжимает челюсти. Ну почему так всегда, блядь? Почему ей обязательно надо утянуть его за собой в этот омут бездонный, выкрутить чувства на максимум, выжать из него до последней капли, заставить броситься в эмоциональный водоворот, откуда и капли воздуха не глотнешь – перекроет наглухо. Ей не нужен он – Стас видит сейчас это четче, чем томный взгляд голубых глаз всего в нескольких сантиметрах, ей нужна драма. Иначе зачем это все? Волков сказал бы, что устал играть в ее гнусные игры, да давно не играл – не отвертишься. Она манит его, стоя совсем рядом, и в то же время отталкивает. Невозможно. У Стаса эмоциональный перегруз, кажется, слишком много для его застарелой увядшей душонки. Алена гладит лицо его, и напряженные, сжатые кулаки разжимаются сами собой. Проиграл, выходит, не начав даже. Он кладет ладони на ее талию – боже, до чего она хрупкая – и прислоняется своим лбом к ее. Выдыхает шумно, со вдохом втягивает ее запах, пытаясь как будто наполниться. Его слегка отпускает.

Все происходит как в ёбаной дешевой мелодраме. Звуки на фоне стихают до тех пор, пока не остается лишь ее дыхание, хотя они стоят едва ли не в центре галдящей толпы. Он несколько раз приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но только кусает пересохшие губы, боясь разрушить момент. Наконец ухмыляется.

- Добилась того, что хотела, значит? – он сжимает ткань юбки чуть выше ее бедер, сгребает пальцами, прижимая к себе ближе. Дыханием своим обжигает кожу за ухом, на шее. Она сейчас кажется может различить отголоски звериного рыка в тихом выдохе, он сейчас кажется чувствует, как по-звериному подрагивает верхняя губа, обнажая клыки хищника, готового в свою жертву после долгой охоты вцепиться. В прошлую встречу он хотел перегрызть ее глотку, сейчас лишь немного прикусывает, наверняка оставляя след на ближайшие несколько дней. Прошлые, от пальцев, сошли, не напоминают ему больше, не захлестывают чувством вины. И он свободен от нее [вины] в эту секунду впервые за десятки лет. И впервые за столько же снова чувствует собой себя, кем был рожден – Волком. Этого ему больше всего не хватало, пожалуй, Стас только теперь это осознает. Чужое двуногое тело не так уж мешает, когда внутри разрешаешь себе отпустить, выпустить. Когда тот, кто рядом, поймет обязательно, не может не понять, потому что и сам такой же.

Из Алениных чар его выдергивает грубая рука, и как только Стас оборачивается, чей-то кулак с размаху врезается в его челюсть. Парень, из рук которого он вырвал Алену, с поражением мириться не собирается. Долго думал, видимо, как подступиться, или для Волкова просто секунды растянулись. Больно. Но не самое больное в его жизни – это точно. На агрессию он реагирует машинально – агрессией. Чуть спущенное с цепи животное сознание клокочет теперь лавой внутри, не желает во тьме отсиживаться больше. Стас не противится. Он чувствует только, как костяшки пальцев врезаются в чужую плоть, чувствует, как сдирает кожу о чужие внезапно острые зубы, чувствует боль в носу от удара, чувствует асфальт спиной. Мозг словно отключается, он действует по наитию. Сложно сказать, сколько длится эта возня, пока Волков наконец не одерживает верх. Он впечатывает парня затылком в тротуар, обездвиживает его почти полностью, усаживаясь на грудь и бьет по лицу исступленно, выплескивая все накопившееся за последнее время. Такой разрядки ему не хватало. Жаль, конечно, этого добряка. Оказался не там, связался не с той. Но ничего, может быть в следующий раз подумает лучше. Стас приходит в себя от чьего-то крика. Вскидывает глаза. Вокруг собралась нехилая такая толпа зевак, впрочем, чего еще можно ждать от московских тусовщиков. Хлеба и зрелищ, последним на этот вечер Волков их обеспечил сполна. Он понимает, что что-то не так, когда видит не заинтересованные лица, как это обычно бывает, и даже не камеры смартфонов тех, кто живет исключительно соцсетями. Вокруг все встревожены, гулкая тишина отступает, возвращается слух. Стас слышит, как кто-то зовет охрану, другой кто-то диктует адрес, который он сам недавно вбивал как точку назначения в приложении такси. Не менты ли? Только сейчас он осознанно опускает взгляд на того, кто лежит под ним. На месте лица – кровавое месиво. Картина так себе, но вроде дышит. Сквозь  шум пробивается голос Алены, зовущей его по имени, вероятно, не в первый раз. Стас оборачивается, встречается с широкими от страха глазами. Интересно, она боится его или за него? Это последняя мысль, которую Волков успевает подумать, прежде чем все тот же внутренний зверь подсказывает ему бежать.

Вскакивает на ноги упруго, жалеет, что нет капюшона – лицо от лишних глаз прикрыть. Впрочем, наверняка все, кто хотел, уже запомнили. Он хватает несопротивляющуюся Алену за запястье, крепко, чтобы не дай бог не выпустить, тянет за собой. Они срываются с места на бег, не обращая никакого внимания на оклики за спиной. Адреналин в крови зашкаливает, подгоняет. Ветер холодит разгоряченную кожу, когда они петляют по дворам старых домов, выискивая место потемнее, скрываются под аркой, там пахнет сыростью, несмотря на жару, но сейчас это совсем неважно. Стас чувствует себя свободным, даже когда приходится согнуться, оперевшись о колени, чтобы снова смочь дышать полной грудью. Поднимает голову, Алена смотрит на него такая же взъерошенная, с покрасневшими щеками. Волков не думает сейчас о том, как выглядит он – избитый, в крови и наливающихся синяках. Он думает только о том, как выглядит она – невозможно живая, Прекрасная. Губы растягиваются в такой неуместной улыбке, что аж как-то неприлично становится, а потом Стас смеется. Он тоже чувствует себя живым. Свободным. Рядом с ней. А она, она вдруг улыбается ему в ответ, и ценнее улыбки этой нет ничего в его жизни.

Волков поддается порыву и подхватывает Алену на руки, кружит. Их смех в ночном дворе отдается эхом, и плевать уже, от кого они там хотели спрятаться, скрыться. Ничего не важно больше. Он бережно, но настойчиво вжимает ее спиной в стену позади, не опуская на землю, и жадно впивается в такие желанные губы. Слюна смешивается с кровью – его ли из разбитой губы, брызгами чужой ли – и металлический привкус пьянит сильнее любого крепкого алкоголя. Теплый шершавый язык ее становится слишком податливым, руки тонкие обвивают шею его, и лишь в этот миг Стас окончательно понимает, для чего ждал и искал ее столько времени.

+1

5

Могла ли всего месяц назад она подумать, что будет вот так рядом стоять в объятиях того, кто совсем канул в прошлом, того, кого запомнила она напоследок с глазами горящими, пастью кровавой и шерстью липкой, скомканной. Она так боялась столкнуться с ним лицом к лицу, снова, а сейчас их разделяют какие-то жалкие сантиметры, а она вжимается носом в тёплую, даже горячую шею, оголенную от ворота куртки, кажется, даже чувствует пульсацию на одной из вен, как кровь разносится по организму с удвоенной скоростью, гонимая адреналином. Её ноздри забиваются запахом парфюма, наброшенного им, скорее, в попыхах, смешанного с табаком, частицами пота, мускусом и злостью, невидимой, но такой ощутимой. - Я же всегда добиваюсь того, чего хочу, удивительно, что ты ещё на это ведёшься. - Алёна протягивает это играюче, жмурится от щекотки, но податливо шею отклоняет, предоставляя больше площади для его прикосновений, понимает, что Стас уже понял эти правила игры и только что принял их, только вот поставил ли на белое или чёрное, выгорит или нет, к чёрту, сейчас совсем неважно.

Минуты, липкие и тягучие, слились воедино, будто кто-то дернул невидимый стоп-кран, но время, что так внезапно замерло вокруг этих двоих, пустилось в галоп с удвоенной силой, будто нагоняя упущенное, стоило лишь лопнуть этот воображаемый купол - Стаса выдергивают резко, не менее резко кулак влетает ему в скулу, отчего рот парня наполняется кровью, окрашивает сухие губы красным. Ноги Алёны становятся ватными, будто прорастают корнями в бетон - она не двигается с места, не бежит, не разнимает, не вмешивается, понимает, что этот замес не вывезет. Вокруг собирается толпа, желающая утолить своё любопытство, свидетелей драки с каждой минутой собирается всё больше, а сама драка принимает ужасающий оборот, когда Стас, её Стас, оказывается сверху, впечатывая ударом за удар её бывшего спутника. Воспоминания из прошлого врываются в сознание резкой вспышкой, заставляя сердце ухнуть вниз, а затем забиться с бешеной скоростью - вот уже не Стас сидит сверху, а Волк склоняется над Иваном, готовый разорвать острыми зубами сухожилия на шее, вспышка, и вот они снова в клубе, вместо клыков кулаки, что превратились в месиво, а под их отпечатками уже и не разберешь лица того, кто недавно как крыса напал со спины, за что и поплатился. Кровь в ушах стучит так, что она и не слышит, как зовёт Стаса, будто безмолвно словно рыба рот открывает, на самом же деле голосовые связки, не выдержав нагрузки, предательски осипли. Наконец, её голос всё таки добирается до сознания Волкова и тот вскакивает с места так же резко, как и вообще началась вся эта потасовка, его пальцы крепко впиваются в её запястье, но не с целью сделать больно, а с целью спасти и защитить, как он и обещал.

И она снова бежит, но теперь уже они бегут вместе, рука об руку, гонимые невидимым преследователем, кажется, что вот-вот их настигнут, чувство опасности и страха подстегивает в спину, заставляет ноги нестись с какой-то ранее неизвестной скоростью. Свет тусклого фонаря в какой-то арке, в которую они завернули, лишь немного подсвечивал их лица, но и этого света хватало, чтобы разглядеть сумасшедший блеск в их глазах. Ненормальные, сумасшедшие - они улыбались друг-другу как идиоты, пытаясь отдышаться, буквально выплёвывая свои легкие, которые неистово требовали кислорода. Алёне хочется сделать глубокий вздох, кажется, она готова потерять сознание от переизбытка накативших на неё чувств - от произошедшего раньше, от того, что происходит сейчас, но рёбра девушки сжимаются в крепких руках Стаса, а ноги отрываются от земли, обвивая бедра парня, майка, мокрая от пота из-за бега, прилипла к позвоночнику и сейчас неприятно холодила спину, оказавшись вплотную к шершавой, исписанной граффити, стене грязной подворотни, но это лишь немного отрезвляло голову, позволяло оставаться здесь, в реальности. На остальное было наплевать. Погода застаёт врасплох, небо раскатом грома оповещает жителей столицы о приближающейся грозе. Волк целует её настойчиво, жадно, этот поцелуй совсем не похож на тот поцелуй на кухне - виноватый, нелепый, с привкусом боли и горечи приближающегося прощания. Этот поцелуй пьянит лучше любого алкоголя, хоть и с привкусом солоноватой крови, что сейчас смешивается в одно, становится одной на двоих, нет брезгливости, наоборот, Алёна чувствует благодарность, возносит Стаса до небес, обмякает в его крепких руках, податливо отвечает на его поцелуй, в омут с головой погружается.

Дождь обрушивается с грохотом на двор, будто по волшебству образуя завесу с двух сторон от арки, придав какой-то налёт романтики этому совсем далекому от этого месту. - Нас найдут, тебя посадят, а мне придётся ждать тебя как жене декабриста. Признайся, в этом и был твой план? Влюбить в себя наивную девочку, а потом устроить проверку на прочность? - шепчет ему сквозь поцелуй, улыбается, а затем снова поцелуи оставляет, губы его и без того раненные покусывает, легко, невесомо почти. Что это? Чувство жалости ли или действительно нечто большее, что заставляло несколько последних недель сходить с ума и себя истерзывать? Любопытство ли и эгоизм? Или Волк в человеческом обличии, тот, что сейчас стоит напротив и заставляет всё сжиматься внизу живота, дрожать не от холода, сырости, а от того, что он так близко - действительно ли тот, кто сумел пронести сквозь века и ненависть свою любовь и взрастил в царевне ответные чувства за столь короткий срок?

Звук мобильного Стаса, отдающий громким эхом в арке, заставляет вздрогнуть от неожиданности. Он опускает девушку обратно на землю, вглядывается в экран смартфона и сбрасывает звонок. Затем он раздаётся снова, настойчиво, долго. Уже кто-то из жильцов дома высунулся из своего окна посмотреть на тех, кто нарушил ночную тишину и их сон. Алёна жестом показывает Стасу, что ему стоит ответить, ничего страшного, она подождёт - наверняка это что-то важное. На часах два ночи, такие ночные звонки вряд ли бывают по пустякам, да и по взволнованному виду парня становится заметно, что этот звонок не "один из". Алёна уходит в другой конец арки и выуживает из сумки пачку сигарет, поджигая одну и затягиваясь, вдыхая долгожданный успокаивающий дым. У неё десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений в чатах от друзей в телефоне, что валяется на беззвучном в сумке, которые смакуют произошедшее в клубе, скидывают фото и видео, спрашивают о том, что это за отбитый парень. Их, определенно, ищут и найдут - дело времени. Но сейчас, стоя в этой арке, Алёне абсолютно наплевать о том, что будет завтра, выберутся, выкрутятся, подключат связи, сменят адреса, города в конце концов. Звонкий девичий голос из телефонной трубки прокатывается эхом в арке, Алёна и не хотела бы подслушивать, но все чувства обостряются, внутренний голос уже наперёд чеканит в её голове, что она нормально так проебалась. Стас старается отходить дальше, говорить тише, но ночная тишина и отсутствие посторонних звуков его предают, Алёна слышит почти всё, до последнего. И что зовут её Варя, и что он скоро будет дома, что привезёт что-то вкусное и чтобы та не переживала и ложилась спать. Внутри царевны что-то падает с грохотом и разбивается, усмехается сама себе, глаза закатывая вверх, внутри укором звучит всё тот же внутренний голос, что такой идиоткой стать - надо ещё постараться, с её то жизненным опытом.

И ведь она даже не додумалась узнать тогда, в первую встречу, чем живёт Стас, где живёт и как живёт. Всё сразу встаёт на свои места, вбивается внутри гвоздями ржавыми- все неотвеченные звонки и смс, его нежелание видеться и встречаться с ней. Стас кладёт трубку и поворачивается, очевидно понимая, что Лена всё слышала, их глаза встречаются - в его читается это заезженное " я сейчас всё объясню", в её же глазах читается досада, расплескивается тоска от того, что всё это было лишь игрой, для него, а может и для неё, правда, правила они не оговорили заранее. - Не надо ничего объяснять, оправдываться, придумывать что-то. Знаешь, мне в какой-то момент даже показалось, что вот теперь всё встало на свои места, что прошлое стёрлось и появился шанс на будущее. И мне было чертовски хорошо с тобой, правда. Едь к... Варе вроде? И больше не заставляй девочку переживать, волнуется же. Интересно, что ты ей наплёл? Что ушел по делам? По работе? А она верит тебе и ждёт дома, пока ты тут всяких шлюх по подворотням целуешь и зажимаешь. - Алёна решила нарушить тишину первой. - И давай вычеркнем друг-друга из жизни друг-друга. Наверное, мне и правда не стоило тебе писать. У тебя вон какая жизнь и без того насыщенная. А теперь вопросы у Вари появятся - кто же тебя так разукрасил. Снова врать придётся. - Стас делает шаг вперёд к ней, чем заставляет девушку сделать два шага назад, позади арки, совсем забыв про дождь, который тут же окатывает сверху, приводит в чувство, норовит пробраться под одежду, заставляя ноги промокнуть. - Блядь. Что-то сегодня пошло не так.

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-08-03 17:39)

+2

6

Он надышаться ею не может, напиться, всего себя вкладывает в эти поцелуи, все свои тягомотные столетия, обретающие вдруг смысл. Боль в разбитом лице и теле отступает на второй план, Стас ее попросту не чувствует. Каждой клеточкой тела он чувствует только Алену. «Влюбить,» – эхом отдается в мозгу ее еле слышный шепот, заставляя внутренности в тугой узел скрутиться на мгновение.

- Это ты что ли наивная девочка? – усмехается ей в губы севшим голосом, сильнее сжимая ладони на бедрах. Хочется ее вот так держать остаток жизни, если ей, жизни этой, вообще когда-то суждено закончиться. А если нет, то тем лучше, Волков до дурости наивно думает в этот момент, что теперь с ним Алена, не один на вечность обречен. Однажды он об это уже обжегся, понять пора бы, что между двумя не бывает ничего вечного. Но сейчас его мозг в эндорфинах захлебывается, не может Стас мыслить здраво.  – Убежим от всех и никто не найдет. Я тебя не оставлю больше, – кажется, говорил это уже три недели назад, как раз перед тем, как с радаров пропасть. То не он виноват, обстоятельства.

Он снова смыкает их губы в поцелуе, рукой настойчиво под юбку пробирается, ни сил, ни желания сдерживаться нет. Раньше он и помыслить об этом не мог, божеством почти была для него Царевна. Да только нет больше Волка того, а Стас куда хуже с инстинктами своими справляется, хотя казалось бы должно быть ровно наоборот. Власть над нею сейчас чувствует, пусть даже на несколько этих минут. Напор его ослабляет только оживший вдруг в кармане джинсов телефон. Тихая вибрация сменяется громким звонком, от которого Алена вздрагивает. Стасу не нужно смотреть на экран, чтобы узнать, кому он понадобился. Есть только один вариант. Все внутри падает будто с американских горок. Он забыл о времени совсем. Забыл о Варе.

Волоков аккуратно опускает Алену на землю, в панике почти, не думая, что делает, сбрасывает звонок. Будто боится разрушить момент, будто знает, что не повторится такого больше. На тонкой грани Стас балансирует. Но на том конце настойчиво требуют ответа, звонок раздается снова. Глаза на Алену поднимает, та не замечает ничего во взгляде его, кивает только. И он сдается, рухнув в пропасть вместе с тем. У него как будто нет выбора, не может Волков поступить по-другому. Поворачивается к Царевне спиной, отходит на пару шагов, словно это чем-то поможет, нажимает зеленую кнопку.

- Да, Варь, – он устало трет саднящую переносицу, слушая ее слегка взволнованный простуженный голос в трубке. Она не спрашивает, где и с кем он. Она спрашивает: как он. И это один из тех моментов, по которым Волков выбрал когда-то ее. Варе важен он сам, она о нем беспокоится. Доверяет всегда и безоговорочно. А выходит, что зря. Стас чувствует себя невероятно грязным, его блевать от себя тянет. И самое страшное, что несмотря на это, он не жалеет ни о чем. Что он может ей ответить? Что последние полчаса был счастлив так, как никогда раньше? Что впервые находится там, где он хочет быть, а не там, где должен? Что любовью сердце его переполняется так, как никогда не полнилось с ней? – Тут небольшие проблемы, потом все объясню. Нет, ничего серьезного. Ты ложись без меня, наверное, тебе отдыхать нужно. Извини, что так вышло. К утру точно дома буду, – она как всегда говорит ему «целую», прежде чем положить трубку. – И я тебя, – отвечает Стас, а нутро рвется на части.

Ему не обязательно оборачиваться, чтобы понять, что Алена слышала все. Он спиной чувствует ее взгляд: разочарованный, н е н а в и д я щ и й. И все-таки оборачивается. Смотрит на нее виновато, сам не зная, почему. Выглядит как побитая собака, наверное. Впрочем, если отбросить условности, таков он и есть. В прямом смысле. Он делает к ней шаг, Алена отходит на два. Стас даже не хочет объяснять ничего, а что тут объяснишь? Но она начинает говорить первой, обвиняя его, и с каждым словом внутри Волкова растет злость, такая привычная, почти родная.

- Постой-ка, это ты мне говоришь? – он продолжает наступать на нее, пока наконец не изловчается схватить за руку. Стас уже видит, что она готовится сбежать от него, оставив за собой последнее слово. Как обычно. Но нет, не в этот раз, дорогая. Чувство вселенской несправедливости рвется наружу, он заставит ее выслушать. – Не тебя ли я только что оттаскивал от какого-то придурка? Я вообще еще не видел тебя без парней в этой жизни. Да ни в какой, сука, не видел. И ты сейчас строишь из себя поруганную невинность и смеешь выговаривать мне что-то за звонок, я все правильно понял? – голос его звучит негромко и ровно, он четко проговаривает каждое слово, но угроза сквозит так, что не уловить ее невозможно.– Блядь, Лен, проснись! Ау! Ты слышишь, что ты несешь? Какое нахуй будущее? Ты об этом думала, когда ебалась со всеми ними, о нашем будущем? Ты знать меня не хотела. Где я, что со мной, жив я или сдох давным-давно, пока ты тут жизнь свою прожигаешь. А я что должен был делать? Ждать тебя, как пес на привязи? – Стас больше не может держать себя в руках и встряхивает ее хорошенько, как будто и правда принуждая проснуться. Вынырнуть из своих девичьих грез, где все бывает только по ее правилам. – Честно? Я так и делал много, очень много времени. Я ждал тебя, как последний придурок, искал, думал постоянно. Но так не бывает, так не могло быть вечно. И вот теперь, появляясь вдруг, ты решила, что и жизни у меня без тебя быть никакой не могло? Что я все это время стоял на паузе, дожидаясь твоего царского внимания? Иди ты нахуй, Лен.

Волкову вдруг противно становится. Он отталкивает ее от себя и закуривает. Уйти бы сейчас самое время, но что-то на месте держит. Стас ходит из угла в угол в этом их импровизированном островке безопасности под аркой, в котором теперь искрит так, что вот-вот взорвется. Одна его часть страстно желает обнять ее, сказать, что ни с кем, кроме нее, он никогда не будет, извиниться. Другая понимает, что извиняться ему не за что. Что он не просил от нее никаких извинений. Запоздалая ревность жрет его, огромными кусками откусывая. И ни словом он ее за это не упрекнул ни разу.

Он садится прямо на асфальт у  кирпичной стены, рядом окурок давит и обхватывает голову руками, а потом начинает смеяться почти истерически. Стас Волков просто не знает, как ему жить со всем этим дальше.

Отредактировано Grey Wolf (2022-07-27 23:09)

+1

7

Лена сама того не замечает, как дрожит - мокрая одежда неприятно липнет, пробираясь до самого нижнего белья, то ли от нестабильной нервной системы, то ли действительно от озноба. Внутри всё горит неистово, обжигает, оставляет после себя боль ноющую, возможно, ещё вчера она могла бы перешагнуть через это всё, пойти дальше, сбежать, как она привыкла делать - вся жизнь в каких-то бегах, но сейчас ей хотелось оставаться тут, стоять на этом чёртовом месте, хочется ей, чтобы Стас её остановил, оправдался, ей плевать на исход их разговора. Просто здесь и сейчас. Будто внутри что-то щёлкнуло, сместило центр её "я" в сторону, не хочет, не может вот так обрывать их связь, он так долго искал её, так долго сжирал себя изнутри, ненавидел, любил и снова ненавидел, что непозволительно, неправильно, сейчас всё просто взять и закончить вот так. И он очевидно останавливает, выплёвывает ей в лицо всё то, что накопилось - агрессивно, со злостью, досадой, кажется, будто через его боль проходит и его очищение и понимание - он ни ране, ни нынче не должен ей абсолютно н и ч е г о.

Иди ты нахуй, Лен. Она не любит признавать поражение, но как бы она не выкручивала ситуацию в свою сторону, пора доставать белый флаг- она в проигрыше. Стас прав во всём, в каждом чёртовом слове, что сейчас оседают в её голове, они будто заколачиваются вместе с его подернутых хрипотцой голосом куда-то в самую подкорку. Ей не хочется кидать очередные упрёки в ответ, что-то снова придумывать, окрашивать свой тон в язвенность, присущую ей и вросшую с корнями внутрь, колоть в ответ. В его глазах она видит боль, океан тоски от несправедливости того, что происходит, и она чувствует то же самое, хочет найти утешение и дать его ему, отпустить и одновременно уже никогда не отпускать - он словно оголяет её полностью, снимает верхний слой, разбирает по частям, пытаясь найти хоть что-то от той царевны, которую когда-то знал.

Она остаётся стоять на том же месте, где он оттолкнул её, обнимает себя за узкие плечи, которые сейчас предательски тянулись вниз, понуро, или же это чувство вины укоризненно выдавало себя, так и не решившись уйти куда-то и оставить его одного. Пальцы нервно теребят край юбки, пока Стас, словно загнанный зверь, мечется из стороны в сторону, не желая больше разговаривать с ней, возможно, усмиряя свою злость, что сейчас, кажется, просто разрывает его изнутри - она видит, как ходят его желваки, как сжимаются и разжимаются пальцы в треморе, как бегают глаза, пытаясь зацепиться хоть за что-то вокруг, на чём можно отвлечься, перевести фокус - лишь бы не столкнуться снова с её взглядом. Подвисшее недопонимание лопается как мыльный пузырь от смеха Стаса, переходящего в истерию, в низком голосе прямо сквозит пиздец произошедшего ранее, но в то же время пугает, обезоруживает - Лена не понимает что ей делать сейчас, но он же и выводит из ступора. Она делает шаг, второй к нему, осторожно, неуверенно, словно боится спугнуть, боится, что сделай она сейчас одно неловкое движение - он сорвётся с места и окончательно уйдёт. Стас не уходит, не двигается даже, не поднимая головы, слышит её приближение, чувствует рядом, весь в струну натягивается, не понимая, не имея возможности предугадать её дальнейшие действия. Асфальт колко и неприятно, болезненно вгрызается в девичьи колени, когда она опускается рядом с ним, напротив, касается почти невесомо его лица пальцами, очерчивая дорожку скул. - Прости, я полная идиотка и дрянь, которая действительно думает только о себе. Я так привыкла, так проще. - он так и не переводит на неё взгляд, рассматривая стену напротив - Но ты сейчас дал мне понять, что с тобой я могу и  х о ч у быть другой. И я вру себе и тебе, когда говорю, что готова вычеркнуть тебя из своей жизни. И даже если эта встреча будет последней - ты не захочешь больше видеть меня, знать, то я хочу, чтобы ты услышал, что всё что я говорила - неправда. - он не одергивает, не убирает её руку, будто предоставляя ей возможность воспользоваться этим моментом, словно её касания были её же искуплением. Она привстает на коленях, перекидывая ногу через его, оказываясь сверху, прерывая его "гляделки" со стеной, достаточно, она хочет, чтобы он не только слышал её, но и смотрел на неё, читал её как книгу, улавливая мимику, в конце концов поверил, ведь все эти признания даются ей нелегко, а многолетняя броня падает ниц.

Со стороны это выглядит, наверное, ужасно нелепо - двое в арке, сидящие на грязном и мокром полу - их можно перепутать с пьяными или обдолбанными подростками, которые решили уединиться в первом попавшемся на пути месте. Она не улыбается, наоборот, кажется, что сейчас она серьёзна как никогда, но в глазах её плещется самый настоящий океан: неспокойный, волнующийся, но разбивающий пенящиеся волны нежности о скалы недосказанности - И я не имею никакого права что-либо от тебя требовать, особенно по отношению к твоей девушке и по отношению к твоей жизни, о которой я не знаю н и х р е н а. Но мы можем начать всё заново, наша первая встреча тоже получилась смазанной и не совсем приятной. Привет, я Алёна и непонятно каким образом оказалась у вас на коленях, не сказала бы, что мне неловко, даже чертовски приятно. - она улыбается, пытаясь хоть немного разрядить обстановку неудачной шуткой, но взаимную еле заметную улыбку на лице Стаса улавливает, лёд в его глазах начинает постепенно оттаивать - Позвольте проводить вас до дома, время уже позднее, а по улицам ходят пьяные, ненасытные дамочки, которые так и норовят встретить мальчика с симпатичной мордашкой, как у вас. Что до меня, то нет, я не такая. - она отрицательно машет головой и поднимается, отряхивая ладонями асфальтную крошку и мусор, прилипший к коленям, протягивая руку Стасу.

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-08-03 22:01)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » забираю права


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно