horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » Смута


Смута

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/clvu1Uc.png https://i.imgur.com/XzoZLLZ.png
Феанор - Финголфин

Братья - всегда должны оставаться верными друг другу
Но соперничество их гимн, сыновья Финве не умеют мириться.

+3

2

Сегодня целый день было облачно и даже иногда шел дождь. Такое тоже случается в этом эльфийском раю, природе нужна естественная влага. Нужны даже грозы. Так что свет сегодня был серым, а воздух каким-то неприятно влажным, что даже дышать было тяжело. Или так казалось Феанору, когда они собирались, каждый у себя в покоях, на прием во дворец Финвэ. Ехать до него было недалеко, если постараться, можно даже пойти пешком, но внизу все равно приготовили лошадей, у всех было расслабленно ленивое состояние, будто бы в ожидании какой-то беды. Феанор не чувствовал раздражения по этому поводу, он чувствовал только усталость. Верно, он очень устал, потому как за последние дни слишком уж много произошло. В первую очередь, в его жизни. И если бы сам Финвэ не прислал ему приглашение, от которого нельзя было отказаться, Феанор никуда бы сегодня не поехал. До утра он сегодня провел в мастерской, от вытащенных заноз у него ужасно болели руки, поэтому пришлось надеть перчатки. Эльфы могут не спать две недели, но Феанор, в общей сложности накопил недосыпа на несколько месяцев, сегодня с серостью погоды все это упало ему на плечи и напомнило о том, что несмотря на свою идеальность, квэнди не были идеальными ни в чем.
Он первый вышел из дома, не дожидаясь сыновей. Каждый из них был обязан ехать вместе с ним, Финвэ пригласил всю семью Феанора. Не было только Нерданэль, которая уже не входила в состав семьи Феанора, по крайней мере, не в роли его жены. Они расстались очень тепло и Феанор относился к Нерданэль с достойным ее заслугам уважением, он был готов помогать ее новой семье во всем, между ними появилась какая-то крепкая дружба, которой, верно, раньше мешали семейные обязательства. И Нерданэль, кажется, наконец-то выпрямила спину. Она попросила своих детей не держать на них с Феанором обиду, но никто и не думал обижаться. Никто, кроме Куруфина, который в упор не понимал и не принимал решения ни матери, ни отца. Он приехал со своей семьей сегодня рано утром, его супруга выглядела опечаленной, а сын — подавленным. Келебримбор был еще совсем ребенком, худощавым, высоким и угловатым, как все дети в его подростковом возрасте. И как все подростки, он отлично давал окружающим понять, что не все в порядке через свое капризное настроение. В этот раз, Келебримбор был не капризным, а очень печальным. Не проронил ни слова, только головой поклонился деду и последовал за шелестом материнской юбки.
Через полтора часа наконец-то все собрались во дворец и выехали во дворец Финвэ. Самым счастливым должен был выглядеть Турко, однако даже он не улыбался. У него намечалась свадьба с девушкой, которая занимала все его мысли на протяжении уже двух лет, однако Турко почему-то не радовался. Он опустил глаза на гриву коня и просто шел, будто бы спал в седле. Феанор хотел было спросить, в чем дело, но не стал. Он продолжал выглядеть абсолютно отстраненным от всего, что происходило. И если бы даже в следующую минуту Тирион обрушился им на головы, Феанор вряд ли поменял свое настроение. Он просто спокойно проехал бы мимо разрухи. И, если быть откровенным, то Феанор ненавидел этот штиль у себя на сердце. Хуже просто не придумаешь! Эмоции питают вдохновение, можно ощущать недовольство, злость, раздражение, любовь, радость, страсть, но только не штиль. Когда твоя голова наливается свинцом и оттуда нельзя вычленить ни одной оформленной мысли или идеи.
У дворца они спешились и вошли внутрь. Красота королевского дворца Феанора давно перестала удивлять, он провел тут все свое детство, а когда с детства видишь все эти красоты, они приедаются и перестают впечатлять. Одним словом, тонкое искусство не вызывало никаких эмоций. Даже вид собственных единокровных братьев его ни злило, ни раздражало, Феанор бы спокойно прошел мимо них, если бы его не заметил Финарфин. Он заулыбался, как дурачок и махнул рукой, даже не думая о том, что иногда кто-то просто может предпочесть не замечать окружающих.
— Куруфинвэ, мы здесь!
Финарфин уже имел семью и четверых детей, но сам оставался на уровне какого-то наивного ребенка с сияющими глазами. Этого несчастного Феанору было порой жаль, но порой это отношение Финарфина к окружающему миру откровенно раздражало, хотелось встряхнуть его и сказать "повзрослей уже, Аро!"
Четы его семьи не было видно даже близко.
Феанор же предпочел бы зайти в зал, когда пригласят, один, со своими сыновьями, нежели в окружении своих великолепных братьев.
— Плохо выглядишь, — цокнул Финарфин и покачал головой. — Ты здоров?
— Абсолютно, — ровно ответил Феанор. — Я просто устал.
Финарфин сделал соучастный вид и даже поджал губы. Феанор просто чувствовал эту атмосферу, сейчас точно начнет расспрашивать про Нерданэль.
— Может быть вам не стоило расходиться с Нери?
Феанор нахмурил брови, будто бы ему под нос подсунули протухшую тему для разговора.
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Арафинвэ. Будь любезен, не распускай слухи обо и о Нерданэль.
Финарфин вдруг удивился и сделался потрясенным.
— Что ты, брат, как я могу...?
— Так вот, мы с Нери больше не любит друг друга. Она скоро выйдет замуж, а я повторно женюсь и на этом тема закрыта.
Финарфин опять кивнул.
— И все-таки мне это кажется неправильным... вот так любить кого-то, а потом перестать...
— Это правда жизни, — раздраженно бросил ему Феанор. — Мне тоже не нравится когда вянут растения, но они вянут. Животные умирают, умирают даже квэнди. Все в этом мире имеет начало и конец, Финарфин. Отрицать это, значит оставаться на твоем уровне.
Феанор говорил так много впервые за целый день и от разговоров у него тут же жутко разболелась голова.
— В смысле... — не понял младший брат.
Феанор махнул рукой.
— Забудь.

+2

3

Он всегда приходит так, словно уже коронован. Финве поощряет самоуверенность старшего своего сына так, словно это будет в будущем достоинством короля, но выглядит смехотворно. Мать часто показывала пример на кровном брате, ведь при всех видимых достоинствах  Феанор выставляет собственный Дом в дурном свете, взять хотя бы развод - мать переживает этот казус так, словно это её лишили места во дворце, но больше всего она, разумеется, поражена тем оскорблением, что Феанор нанёс своей бывшей супруге. Финголфин лишь краем уха ловил сплетни о том, что Феанор спутался с простой девицей, то ли дочерью охотника, то ли какого-то слуги. И если связи на стороне никогда не были предметом для обсуждения, то намерение ввести чужого и неблагородного в Дом - несомненно нарушение правил. Финголфину откровенно всё равно как очередной раз брат выставляет себя на посмешище. Феанор любит кич и внимание, он наслаждается молвой вокруг своей бесценной персоны и ему стоило бы быть скромнее. Финве никогда не  покупал себе внимание дурной бравадой, но именно поэтому королём является до сих пор отец, а не его первый сын. Ведь в праве Валар, в особенности Манве, сделать выбор и назначит нового кандидата спустя столько веков.

Финголфин, разумеется не считает что если такое произойдёт, то избранным носить корону станет кто-то более достойный ответственного места. В конечном итоге, Феанор просто кузнец, ему ничего из земного не интересно, кроме его мастерской и творений, так пусть и остаётся зодчим Амна, тут ему самое место. Как и супруга без роду и племени, мама зря переживает по этому поводу, Нерданель тоже никогда не была сияющей и достаточно хорошей для почтения. Финголфин не осуждает, зачем же - он просто делает наблюдения и выводы. И единственная заслуга Нерданель, это её родословная и плодовитость, впрочем, каждая жена должна быть выбрана именно по этим критериям. Вся глупая романтика пусть останется Финарфину, он, как ребёнок, верит в нечто высшее, предопределённое Песней Илвутара.

- Я думаю, он влюблён. Это меняет. Кто знает, - рассуждал накануне этой встречи, семейного сбора, младший брат. - Может быть Феанор изменится к лучшему. Станет мягче и добрее к миру, - тогда Финголфин рассеялся и чуть не расплескал на себя вино, так его распирало от хохота. Конечно Финарфин тут же нахохлился, как промокший птенец, бормоча что-то про слишком сильное сходство его старших братьев.

- Арафинвэ, не надо сравнивать меня с этим окаменевшим дубом. Это первое, - отсмеявшись, он поставил бокал на низкий резной столик. Разными породами дерева на нём был выложен рисунок двух Древ. Финголфин любил коллекционировать красивые вещи. - А второе: ничто  и никогда не изменил Феанора. Тем более какая-то безграмотная девчонка. Возможно она хороша в постели, - по взгляду видно, как Финарфин не согласен, но Финарфин не умеет и не любит спорить. Он вставляет слово только затем, чтобы получить чужое мнение.
Финголфина всегда эта черта Арафинве расстраивала, ему нужно быть более жестким.

Как и сейчас. Снова брат роняет взгляд на пол, будто прячется от резкого суждения Феанора, а тот, не получив сдачи, идёт дальше. Он всегда поступал так, был морготовым выскочкой. Вы только полюбуйтесь, ему ведь позволено буквально всё!
И как же это раздражает.

- Я вижу, ты всё так же умеешь унижать тех, от кого не получишь достойного ответа, Феанор? - Финголфин оттеснил младшего плечом и посмотрел в глаза Феанору, встав лицом к лицу с ним. Короткая усмешка кривит губы Финголфина. - Уровень моего брата достаточный, чтобы понимать, насколько ты не уважаешь собственную семью.

Финголфин ядовито хмыкнул:

- Хороший же пример ты подаёшь своим детям. Особенно Турко накануне его свадьбы, - не было ещё такого, чтобы они разошлись мирно и чтобы не воевать за право последнего слова. Очень жаль, что отец не объявил сбор сию же минуту и у Феанора достаточно времени, чтобы ответить.

+2

4

Феанор всегда был выше всех этих дворцовых интриг. Если бы он хотел, он бы заставил всех окружающих замолчать и о его персоне особенно, но он не делал ничего не потому, что его это устраивало или нравилось, а потому, что Феанор считал эти вещи недостойными его внимания и трудов. Он лучше потратит время на что-то другое, чем будет опускаться до того, чтобы бегать за кем-то и пытаться кого-то переубедить. В конце концов, он старший сын короля, он сын Великолепной Мириэль Теринде, первой законной жены Финвэ, Перворожденной. Индис, которая родилась намного позднее его матери, на этой, благословенной земле, она и мизинца Мириэль не стоит. Мириэль была королевой нолдор еще до того, как эльфы пришли к Валманар. Пусть Индис говорит о Феаноре что угодно, пусть все это внушает своим детям, поданным, слугам, друзьям и своим многочисленным родственникам, Феанору было плевать. И плевать на все то, что теперь окружало его снова. Он дал им лишь повод поговорить, что ж, пусть коротают время за вином, раз больше новостей никаких в Тирионе нет.
Только одного Феанор позволить не мог — чтобы об этом при нем говорил Финголфин. Они никогда не были дружными братьями и если у Финарфина хватало ума ни на что не претендовать, то вот Финголфин, этот зазнавшийся пёс, он возомнил себя настоящим львом. Только вот ни мордой не вышел, ни породой. Финголфин все делал для того, чтобы подорвать авторитет Феанора не только в обществе, но и перед их собственным отцом. У него мало чего получалось, от того Финголфин становился еще более настойчивым и еще более ядовитым. И нет, Феанор ни разу не отказался от каких-то действий, которые в очередной раз его единокровный брат виртуозно использовал против него. Теперь он пытался выставить Феанор под стать себе — лжецом, который якобы лжет собственной семье в глаза, но Феанор знал правду. Финголфин, как и многие знатные эльдар мужского пола, свою жену уже не любил. Он любил, видимо, все что двигается и блестит, только не свою законную супругу. При этом Финголфин был слепцом настолько, что не видел эти обсуждения на улицах столицы.
И эта борьба слухов не закончится никогда.
— Лучше бы ты позаботился о своей семье, — повернул на него взгляд Феанор. Финголфин был очень похож на отца, практически его копия. Кажется, что от Индис у него не было ничего, кроме гадких наставлений. При других обстоятельствах, Феанор признал бы исключительную силу духа своего единокровного брата, но таким обстоятельствам не было суждено сбыться. Они соперничали слишком долго, это стало уже частью их повседневной жизни. — Ведь скоро я стану ее неотъемлемой частью.
И это была еще одна тема для обсуждений. Никто так и не узнал, что двигало Финголфином, когда он отдал свою дочь под венец сыну Феанора. Никто не знал, о чем думал Феанор, разрешая своему сыну взять дочь своего заклятого врага. Верно, ими двумя руководила любовь. Исключительная, слепая любовь к своим детям. Они простили любовь Ириссэ и Туркофинвэ им, как любые родители прощают не идеальным своим детям все их прегрешения.
— И в отличие от тебя, мой сын, как и я, обману собственной жены, предпочтет честный развод. Но ты ведь ничего об этом не знаешь, правда? Твоя бедняжка жена продолжает плакаться своим подружкам, что ее драгоценный муж спит с подзаборной кошкой, но только не с ней?
Феанор знал, что эта победа будет за ним, а потому широко улыбнулся.
И более того, Феанор также знал, что наступает на раскаленные угли. Финголфин такое оскорбление ему не простит и обязательно при случае напомнит, однако Феанор ничего не боялся. Что Финголфин сделает ему, рассуждал Феанор. Финвэ беспрекословно любил Феанора больше и только идиот этого не видел. Индис тщетно пыталась исправить положение, но Финвэ всегда думал сердцем, а не умом.
— Идешь по стопам нашего дражайшего отца? — Он смотрел на двери, которые вот-вот должны были открыться и король позовет своих детей на аудиенцию, а вместе с ними придет и другая ближайшая родня, те кто здесь присутствовал, их дети. — Чем ты лучше всех тех беспородных мальчишек, в которых течет кровь Финвэ? Ничем. Ты такой же внебрачный щенок, как и все другие непризнанные им дети, которых ему щедро надарили зажатые в углу служанки. Твоей матери повезло сидеть рядом с ним, вот и всё.
Феанор скривил очень злое выражение лица.
— И я тебе напомню, единокровный брат, что спустя пятьсот пятьдесят лет, моя мать не мертва.

+1

5

Ох, всемилостивый Эру! Зачем вообще среди всех отпрысков Финве, и зная характер Феанора, его вообще приглашают на семейный сбор! Стоит задуматься, ведь его, этого высокомерного выскочку, некоронованного ремесленника, не волнует политика короля, его не волнуют дела семьи, где они касаются всех её членов, включая детей новой королевы Индис. Феанор готов тешить лишь свои непомерные амбиции, Финголфин с трудом понимает отца. Это ему важно быть в курсе всего, что происходит вокруг него, он заботится о репутации своей семьи и именно поэтому он, скрипя сердцем, согласился на брак между кузенами, чтобы не устраивать семейных драм. Арэдэль слишком влюблена и слепа в этой любви, как любая женщина. Скорее всего это ничем хорошим не закончится, но брак, как доказал Феанор - надо же! Как много братец сделал открытий. - вполне разрешимая вещь. Непостоянная даже.

- Ты, к сожалению, давно часть моей семьи. Просто наш отец слишком сентиментален, - он с трудом глотает продолжение фразы: "И любит мёртвую женщину больше, чем живую рядом с сбой". Только слепец не видит что Индис не владеет душой короля. Она его верный друг и спутница, но первая жена значила больше. Именно из-за этого Финве столько сил и терпения вкладывает в Феанора. Любимый отпрыск. Любимый наследник. Феанор не достоин этого, он всерьёз думает что лучше других, своих кровных братьев и сестёр, он, этот лицемер, полагает, что вправе презирать мачеху. Унижать младшего брата.
Если бы Финве позволить скрестить с Феанором клинки, то он бы с удовольствием это сделал. Как в детстве, побеждал никто, но кровь их носа смазывалась на кулаки обоих в равной степени. - Ты можешь только плеваться ядом, да, Феанор? Может быть тебе стоило оставить семейный совет, у тебя есть лесная девка с которой ты с удовольствием прелюбодействуешь. И не смей, - Финголфин сделал шаг вперёд. Рост его не ограничивал и не вынуждал смотреть на брата снизу вверх. Равный рост, но, по разумению Феанора, неравный статус.

- Вам нельзя ссориться! - звонкий шёпот Финарфна совсем не отрезвляет. Брат вклинивается между ними и то на одного, то на другого глядит жалобно и умоляюще. Он только потому что подрос и возмужал не распускает споли как раньше, кода его рёв не останавливал драк, но привлекал внимание сонных нянек. - Вы же семья, мы семья. Мы должны держаться вместе, подавать пример сплочённостью. Ведь это завещал нам Илвутар, его музыка...

- О, Эру, Арафинвэ, прекрати нести эту религиозную чушь! И не призывай к разуму нашего брата, ты же видишь, что он только оскорблениями может привлекать к себе внимание. А ты, - цедит Финголфин сквозь зубы. - Не  смей даже упоминать моей семьи. Моя жена, моя любовь к ней, моя любовь к детям, не твоего ума дело, - Финарфин вцепился в руку Финголфина, удерживая того от более ярких проявлений темперамента. Не такого острого и взрывного, как феаноров.

- И если ты ещё хоть раз оскорбишь мою мать, то клянусь Древами, я вызову тебя на дуэль. И пусть валар попытаются это остановить, - Фингалфин сбросил раздражённо руку младшего, кривясь гадливо от присутствия Феанора. Решительно невозможно находиться с ним в одном зале, иметь одни цели. 

- Моя дочь любит твоего сына. Жаль, что я слишком люблю её, чтобы запретить это, - двери в зал до сих пор оставались закрытыми. Финголфин одёрнул длинную, обшитую драгоценными камнями по вороту, накидку поверх сложного костюма. - Я даже не собираюсь требовать от тебя невозможного, заткнуться. Но при Арэдэль не смей оскорблять её бабку-королеву. Я надеюсь, что хотя бы ради уважения к своему сыну ты это сделаешь. Раз уж жену свою выставил на посмешище, не продолжай дальше.

+1

6

Финголфин иногда был просто невыносимым, лучше бы он просто не отсвечивал, но самое ужасное в этой истории то, что этот квенди еще позволяет себе на что-то претендовать! Чего-то желать, при всем том, что жив их отец, а у отца есть наследный принц, родившийся намного раньше, чем все эти венценосные отпрыски. Феанора раздражало такое отношение двух своих единокровных братьев, они не выказывали ему никакого уважения. Финарфин постоянно пытался найти мирное решение конфликта, но так или иначе, маленький сопливый мальчик всегда встает на сторону своего родного брата и как бы то ни было, показывал Феанору свое несогласие или начинал спорить с ним. Нет, Феанору это не нравилось и не понравится никогда. Пусть разверзнется земля, но он не уступит своим братьям и пяди Валманара, который причитается исключительно ему. И все-таки, если оглянуться назад, в этом виноват сам Финвэ, который решил, что одного наследника ему недостаточно и он должен доказать всему миру, что не будет страдать по решившей уйти от него женщины, что он еще молод и полон сил. Чего этим Финвэ хотел добиться, один Эру знает, Феанор его не понимал. То, что Эру дал ему семерых сыновей заслуга исключительно Нерданэль, у которой хватило сил их выносить и родить, но если бы однажды она сказала ему "нет" и изъявила желание остановить рождение детей, он бы повиновался в этом, даже если бы на Майтимо бы все закончилось. Но его дети не соперничают друг с другом, его дети не ненавидят друг друга, но любят и поддерживают, каждый из его сыновей готов голову сложить за другого, в этом была сила семьи Феанора, которую сломать не получилось ни у кого. Ни через яды, ни через кинжалы, ни через предательства и золото. Сыновья же Финвэ вынуждены грызть друг другу глотки, доказывая себе и окружающим, что они стоят на верхней ступеньке. Сила Финголфина была в том, что ему всегда было до этого дело и он делал все, чтобы обскакать Феанора, народу это нравилось, они находили это занимательным проявлением силы, а Феанор же никому ничего не доказывал, предпочитая вести себя выше этого, так что многими это было толковано как излишнее высокомерие. Народу нравится борец и никогда им не нравится тот, кто ведет себя пассивно.
— Я не часть твоей семьи пока что, и войду я в твою семью только на правах свёкра и то, оглядываясь на правила, это ты станешь частью моей семьи, как отец невесты, а я твою дочь и тебя, в эту семью вынужден принять. Так что призакрой свой поганый рот и не смей выказывать неуважение к моему сыну, иначе, клянусь, я обрушу на тебя твой...
Вмешался Финарфин, как обычно, своим телом останавливаясь потоки лавы.
Феанор же рассмеялся. Вызовет его на дуэль! Пусть только попробует. Никто не сомневался в том, что Финголфин умелец во всем, в том числе и в фехтовании, но ковать мечи первым начал Феанор, а значит и владеет он мечом куда лучше своего единокровного брата, хотел того Финголфин или нет. Нолофинвэ было вообще далеко до всякого мастерства Феанора, пусть дальше убеждает себя в том, что хоть на что-то годится. Он лучше многих других в Валманаре, но никогда не лучше своего старшего брата. И это факт.
— Вызови! Посмотрим, насколько хорошо ты владеешь мечом, пока ты владеешь только своим языком, — Феанор скривил мину — это больше нравится женщинам, чем мужчинам, Нолофинвэ.
Ноло был слепцом, если не понимал, что его дочь, блистательная, многими желанная Арэдель была больше предана Турко, нежели собственному отцу и собственной семье. Девочка с пеленок находилась в обществе феанорингов, ей привычен был дом Феанора, нежели какой-то другой дворец, каждые выходные она ездит на охоту с Келегормом и близнецами, она уже давно часть их семьи. И Индис это изрядно раздражает.
— Мне не нужно прикладывать больше усилий в том, чтобы оскорбить Индис, это в достаточной мере сделала ее внучка — заключил Феанор и повернулся лицом к двери.
К ним вышел слуга и поклонился, не поднимая глаз. Двое стоящих у дверей потянулись к тяжелым медным ручкам.
— Владыка готов принять вас — он протянул руку вперед и двое стражников раскрыли перед принцами двери в покои Финвэ.
Точнее это был длинный, но узкий коридор, в котором обычно ставили такой же длинный стол, на небольшом выступе ровно в пять ступеней стоял трон Финвэ, по его правую руку стояло еще одно кресло. Король и королева ждали их.

+1

7

Если бы только он мог, то не остановился бы от того, чтобы ударить Феанора в спину. Нет чести для того, кто честь полагает только для себя. У Финголфина кисти сжимается в кулаки, а в висках стучит кровь, как молоточками по наковальне. Он хочет сорваться вслед за Феанором  на широкий шаг, с силой развернуть к себе и разбить самодовольное лицо, до хруста, как в детстве, если многочисленные няни не успевали проследить за сыновьями монарха.
Но, конечно, он выше этого. Он достойное Феанора в его упрямой гневливости, первый сын Финве непроходимо глуп, если думает что никто во дворце не замечает его недостатков.
Не король - плотник. Простак.

- Какой же ты ублюдок, - говорит в спину Феанору Финголфин, но Финарфин предупреждаю смерил взглядом. Мол, молчи, брат. Они ведь и без того наговорил слишком много при собственных детях, Финголфин рад что на собрании нет его дочери. Но может статься, Туркофинвэ лучше своего отца, по крайней мере, он кажется спокойным, в свою мать, молодым квенди. Финголфин хочет верить в это только по той причине, что счастье его дочери выше собственной гордости.
Финголфин делает вид, что прислушался к младшему брату, разжимает кулаки и даже улыбается Финарфину, как будто не было той яркой вспышки ярости. Что-что, а контролировать себя Финголфин всегда умел лучше своего кровного брата. Финголфин полагал, что этим свойством он пошёл в отца - в общем то многим. Феанор был чужд Финве, сын уснувшей навсегда матери.

- Не бойся, я не собираюсь устраивать скандал при отце. Тем более у нас есть беды более существенные, - чем отдавленная гордыня Феанора и его лесной девки, думает Финголфин и шагает за братом. Она заходят в просторный зал и каждый занимает место согласно своему возрасту и статусу. Феанор, конечно же, садится по правую руку от Финве, Финголфин, по левую. И ловит на себе насмешливый взгляд Феанора - ведь от отца Финголфина отделяет ещё один стул, за который садится Идис, королева Валинора, она имеет такое же право голоса.
Индис мягко улыбается сыну, но ответной радости Финголфин не чувствует, только Арафинвэ искренне рад видеть родителей.... Будто не видел их сотни лет пробыв в разлуке. Финголфин надеется лишь, что на его лице не отчётливо играют желваки, когда он чувствует себя на ступень ниже Феанора, будто тот обогнал его даже тем, что просто родился раньше. Первенцам положено больше привилегий, а вторые сыновья вдыхают сладкий аромат материнских духов, так?

- Я рад, что собрал вас сегодня вместе. Пусть некоторые совсем не могут быть спокойными на таких вынужденных встречах, - Финве последним подходит к своему креслу, но садится на сразу, обращаясь к сыновьям и внукам. Он глядит на них с отческой любовью, однако в его взгляде не одна мягкость. Если бы там не было властности, то Финве никогда бы не привёл свой народ к Долгому Озеру чтобы однажды отправился к свету Валинора. - Не буду отступать от важной темы, мы успеем узнать как обстоят дела у каждого из нас, - поправляя полы длинного, шитого серебром и золотом плаща, Финве садится. Кода свет от середины круглого стола падает на его лицо, тени делают его черты причудливо острыми.
Слово "старость" ещё незнакомо.

- Думаю, каждый из вас понимает, что покой в благословенном краю нарушается, с каждым годом всё чаще. Феанор Куруфинве не просто так рудится с своей мастерской создавая латы и сталь. А я не спроста собираю гвардию из лучших воинов из всех квенди, кто может и хочет держать оружие, - Финголфину на мгновение становится смешно, и пускай он не допускает чтобы уголки его губ дрогнули вверх, он вспоминает фарфоровую статуэтку в тронном зале. Не феанорова ли лесная девка - это квенди готовый сражаться с порождениями Врага? На лице Индис тоже отразилось странное замешательство, но и мать умеет сдерживать неуместные уколы. Чему, несомненно, стоит научиться Феанору.

- В горах Амна участились набеги, - король расстелил на столе перед собой отрез ткани, на котором вышита карта. - И в лесах, - закончил он, проведя пальцем по обширным владениям, невидимая линия изогнулась змейкой - от гор, к угодьям Королевского Леса. - Расскажи, Феанор. Про тот случай, когда вы отбили атаку на охоте. Я знаю, что ты не любишь хвалиться, но сейчас это важно, - взгляд серых глаз короля остановился на Финголфине. - В последний раз, когда орки вышли на свет Лаурелина, пропало несколько молодых эльфов. Думаю, вы все понимаете, что это значит.

+1

8

Честно говоря, Феанор уже устал от этих разговоров и постоянных попыток Финголфина наброситься на него не то с кулаками, не то с обвинениями. Финголфину стоило бы заняться своей жизнью, а не следить за чужой, однако брата ни в чем убедить нельзя. Ни Феанор, ни Финголфин не собирались друг другу уступать, борясь за призрачные намеки власти, ибо пока был жив Финвэ вся власть всегда будет сосредоточена в его руках. Другое дело, что Феанор на отца имел куда большее влияние, чем Финголфин и во многом добивался своего намного проще — ему следовало всего лишь попросить. Никто не знал, чувствовал ли Финвэ вину за то, что был для Феанора плохим отцом, оттого все еще пытается быть для него хорошим. Или же это отблески памяти о Мириэль, чей огромный портрет все еще висит над парадной лестницей дома Финвэ и каждый, кто входит туда в первую очередь, видит Мириэль. Окружающим же казалось, что Феанор всего лишь пользуется чувством вины отца, но это было не так. Феанор никогда не пользовался ничем. Это было ниже его достоинства — получить то, что он не заслужил или не заработал. Его не называли принцем, а плотником и были правы, Феанору нравилось работать руками, за все это время его работы руки стали жилистыми, на них были отчетливо видны выступающие вены, длинные пальцы были не благородно обтянуты крепкой кожей, однако при всем этом Феанеор ценил лишь то, что смог получить трудом. Расположением своего отца он если и пользовался, то очень редко.
Но кого это интересовало?
Даже теперь, когда он задумал изменить свою жизнь, в первую очередь он добился благословения Варды и Манвэ, ничего не сказав об этом Финвэ. Ему не нужно было, чтобы отец просил за него. Если он задумал Шиавдаль в жены, значит он добьется ее своими силами. Финголфин, разумеется, думал иначе. Все, что он делал в своей жизни, это упражнялся с мечом. Остальные дети Финвэ не знали изнуряющего труда, никогда не скидались по Валинору, никогда не ставили себе препятствий и не устраивали для себя испытаний. Никогда не бросали вызов природе. Они жили так, как им эту жизнь дали родители. Поэтому Финарфин был такой мягкотелый. Он получал все, чего хотел, а хочет он исключительно мало. Все его желания исполняла Индис, для его желаний не требовалось менять правила или идти против принципов. финголфин — иная порода. Он добивался большего, чем простое житейское счастье, ему нужно было влияние и власть. Надо признать, за свои старания он получил вознаграждение — квэнди любили Финголфина больше, чем Феанора.
Они расселись в зале для переговоров. Король в последнее время их принимал крайне редко. И несмотря на то, что они были одной семьей, Финвэ все-таки был далек от них. Почти все время он занимал в различных переговорах с Валар, решал государственные дела и обустраивал жизнь квэнди, идя в ногу со временем, до семьи, особенно такой большой, у него не всегда оставалось сил. Поэтому в последнее время государственные приемы стали одним целым с семейными днями.
Все семеро сыновей расселись позади Феанора, в тени своих великих родичей. Рядом с Майтимо тут же занял свое место его лучший друг, Фингон и они о чем-то живо разговаривали. Темноволосые, так похожие на своего отца Тургон и Аргон расположились рядом с тремя сыновьями Финарфина — светловолосыми, сияющими изнутри Финродом, Ангродом и Аэгнором. И пока шла церемония встречи, пока они все здоровались с Индис и целовали ее руку, прошло изнурительно много времени. Феанор хранил молчание, пока его не попросили говорить.
Тот налет орков он заполнил достаточно хорошо. Хотя бы потому, что они налетели там, где их не должно было оказаться. Разумеется, это был разговор не при всех. Индис на таких собраниях быть не должно, как и внуки Финвэ должны отсутствовать, сегодня освещалась лишь повестка, не более. Первопричину Финвэ должен был обсудить исключительно со своими сыновьями. И принять какие-то меры.
Но много ли может народ нолдор? Они еще молодой и не слишком многочисленный народ. И как бы Финвэ ни стимулировал больше рождать детей, рост нолдор шел слишком уж медленно. Для семей нолдор, иметь трех детей было уже за край, двух детей обычно позволяли себе иметь более богатый народ, ремесленники и служивый народ не рожали больше одного ребенка. Народ рос медленно, медленно пополнялась регулярная армия. Медленно росли дети, медленно созревали для службы подростки. Время длилось и было тягучим, несмотря на то, что эльфам не пристало следить за течением времени вовсе. Но когда тебе начинает угрожать реальная опасность, ты понимаешь, что развитие твоего народа оказывается критично медленным. Незначительным.
— Хвастаться нечем, со мной были хорошие воины, поэтому мы отбились — он очертил небольшой квадрат близ гор, где они охотились в то время. — Они буквально попадали нам на головы, когда мы проходили горную гряду, — Феанор поднял глаза на Финголфина. — Опережая вопросы, да, мы часто ходим там. И тем более — охотимся. В тех лесах живут олени, мы шли на оленей и кабанов, но мало того, что войдя в лес мы не встретили почти никакой крупной дичи, так и продолжив путь, мы нападали на след лишь убегающего животного. Мы дошли до горной гряды, не выпустив ни одной стрелы. Наши собаки не брали след, дичи не было. Такое бывает, животное меняет свой ореол обитания, — Феанор снова провел линию до ближайшей деревни. — Такое могло произойти, потому что в местной деревне начали строить водопровод, селение сильно выросло, вполне себе, что присутствие квэнди в лесах и необходимая вырубка под жилище отогнала зверье ближе к горам, но подойдя к гряде, почти к подножью гор, мы так же не встретили животных. Мы углубились к гряду. Есть там одна дорога, которая ведет ущелье между гор. Обычно там живут козлы и бараны, осенью мы туда ходим часто за бараньей шерстью, более того, чуть пройди — и там, у реки, обитают медведи. Именно здесь на нас посыпались орки. Буквально свалились на голову.
Феанор помолчал, а потом перечеркнул дорогу между горами, которую описывал мелом на ткани до этого.
— Теперь дорога завалена. Мы отошли от гор, а орки углубились в горы и завалили дорогу.
Слово взяла Индис, которая не поднялась со своего места. Голос у нее был спокойный, властный и звонкий:
— То есть, ты, Куруфинвэ, хочешь сказать, что орки образовались там сами по себе?
Феанор посмотрел на нее и скривил улыбку в обратную сторону. В обществе Индис никогда не называла его по материнскому имени.
— Сами по себе даже грибы не растут, госпожа, — ответил он ей, а потом посмотрел на отца — эти места были безопасны. Я отпускал туда охотиться Амрода и Амраса.
— Они еще дети, ты отпускаешь своих детей одних? — Возразила королева.
Феанор даже не посмотрел на нее.
— Я воспитываю своих детей так, как считаю нужным, госпожа, спасибо за Ваш вопрос. Там было абсолютно безопасно, иначе они бы не ездили туда. К тому же, с нами была госпожа Ириссэ, мы бы не повели ее в те места, в которых не были бы уверены. Раньше там было безопасно. Орки туда пришли или их кто-то привел.

+1

9

Он достаточно уважает отца, чтобы не перебивать его никогда. Финве для Финголфина пример, фигура, на кого хотелось равняться, но с кем он едва ли скоро достигнет одинаковой величины. Брат же - как кость в горле, саднит и царапает глотку, хочется откашляться, даже когда тот вступает с речью. Финголфин осознает, насколько смехотворен его гнев, как смехотворна их вражда с Феанором, взявшая своё начало примерно... Ниоткуда. Мальчишеское соперничество, которому никак не угаснуть. Более того, Финголфин не хочет его гасить, будто каждый раз, новую встречу с Феанором, находит в пополнении резерва. Глупость, умом её понять можно. Но из сердца не вытравить. И зависть и желание досадить, сравняться и ведь им обоим, всегда, будет мало. Как сейчас - Феанор говорит о деле, а Финголфин выхватывает отдельные комментарии Феанора матери, которая явно недовольна тем, что слово дали старшему наследнику, как будто вновь его положение превознося. Феанор бился с орками, у него есть информация важная королю и всему Амну, но возмущение Индис вполне конкретное - Феанор знает, что его наследники не должны подвергаться лишнему риску, а он берёт в неспокойные земли своих детей. Более того - накануне свадьбы он посмел утащить Турко, который мог быть ранен или погибнуть. Но что хуже этого, потенциальной боли для дочери Финголфина....

- Ты не имел права приглашать на охоту Арэдель! - Финголфин перестал молчать и слушать. Он не обратил внимание на то, как сошлись на переносице брови отца. Он был зол, он ведь слышал как Ириссэ рассказывала о своей недавней прогулке с Турко. Она говорила обо всём, кроме шлюхи Феанора и того, что на них напали орки. Если бы только он знал... - Ты всегда был эгоистом, которому плевать на других, но этим своим поступком, ты показал как дороги тебе семейные узы, - Финголфин заставил себя сбавить тон. Выдохнул, когда на него обратились взглядами племянники и дети. Сыновья, с дочерью, очевидно, ему придётся говорить потом.

- Он обязан был спросить моего позволения, отец, звать в столь долгий путь мою дочь. А учитывая то, что он этим подверг её опасности... - Индис дотронулась до руки Финголфина, в надежде успокоить. Он раздражённо дёрнул кистью. - Объяснись, брат, - "брат" сочится ядом и неприязнью, эти гнилостные оттенки сложно с чем-либо перепутать даже тугоухому.

- Прекрати это, Финголфин. Феанор был не прав, но он не мог знать о засаде. А твоя дочь достаточно взрослая, чтобы желать путешествовать, - Финве улыбается и по королевски терпелив. Только в серых глазах много осколков стекла и стали. Финголфин сцепляет зубы до боли. - О том, в чём долг родственников мы поговорим позже. А сейчас мне нужно услышать от вас предложения. Феанор рассказал о нападении и они не первые. Финголфин, раз ты стоишь, то говори. Вам двоим нужно учиться слышать друг друга, - Финголфин проглатывает ком, не смотрит на отца ни на мать. Только в глаза Феанора, которого прямо сейчас охота впечатать в мраморный стол до хруста носовой кости.

- Нужна разведка. Глубокая и долгая с хорошим, подготовленным отрядом. Мы должны найти откуда идут морготовы твари, как они нашли выход так близко к Амну. Потому что то что описал брат, - снова слово кажется кислым на языке, до оскомины. - Тоже похоже на их разведку. А значит в следующий раз орков будет больше.

Выдох через рот. Индис накрыла, наконец, его кисть, когда Финголфин сел. Отец несколько мгновений молчит, держа руку поднятой, знак того что кому-либо высказываться дальше - рано.

- Значит, я отправлю туда отряд. Из лучших, - он обводит взглядом стол. - Феанор, Финголфин. С вами поедут квенди из моей гвардии. И, ваше право, включить в отряд ещё опытных следопытов и солдат. Вы научитесь работать вместе, раз не способны быть смиренными даже перед важным советом. На пороге война - не время для детских драк.

Внутри Финголфина происходит оползень. Гнев, злость, несогласие, холодная ярость и только тронут беспокойный разум ветерок осознания, насколько предложение отца разумное.
Только.
Финголфин сжимает кулаки. Будто его шейные позвонки закостенели, кивает. И собственный голос кажется чужим.

- Да, отец.

+1

10

Феанор только бросил на брата нахмуренный взгляд, Финголфин как обычно делал из мухи слона, создавал пустой шум там, где этого не должно было быть. В первую очередь, он слушал очень плохо, раз сделал выводы, что Феанор кого-то там пригласил. Меньше всего ему хотелось проводить время в компании дочери Ноло. А теперь брат все это выставляет так, будто бы это его исключительное желание, прихоть такая. Вот еще, делать ему больше нечего было, как просить Ириссэ поехать с ними. Все это было сделано исключительно для Турко, только ради его радости. Да и инициатором всего был сам его сын. Выгораживать его или принимать на себя удар Феанор не собирался, да и не видел в этом поступке чего-то преступного. Турко и Ириссэ достаточно давно встречаются, чтобы переживать за чистоту их встреч.
— Ее пригласил не я, а мой сын, ее будущий законный муж, — резко ответил ему Феанор, не терпя подобного отношения к себе. Финголфин любил рычать и скалить зубы только ради того, чтобы показать окружающему миру, что они у него есть. Пустая трата времени, совсем не умение гавкать делает из него принца, умение гавкать делает из него собаку. Впрочем, это звание единокровному брату подходило куда лучше.
Однако Феанор удивленно покосился на Финвэ. Одно слово "Феанор был не прав" заставило его вспыхнуть огнем. Все внутри сгорело от негодования и гнева на собственного отца, такого он услышать не был готов и уж точно не желал. Что значит неправ, отец? В чем я тут был не прав? Однако сейчас Феанору надо было унять собственную злость и не вступать с отцом в перепалки. Надо было потерпеть, ибо и Феанору кое-что нужно было от Финвэ независимо от хода сегодняшней повестки. Финвэ умел злиться тоже. И хотя в случае с Феанором он довольно быстро отходил, это все вносило некоторый разлад в их отношения. И давало Финголфину повод вновь нашептать Финвэ о том, что его старший сын ему не верен. И поступает, как хочет.
Со стороны для многих это оставалось правдой.
Феанор тяжело выдохнул. Так, что на шее натянулись жилы, а желваки заходили на лице видели только его дети, сидящие по ту сторону зала лицом к отцу. Ни один из них не стал бы подобное в адрес своего родителя терпеть, но им приходилось. Иногда приходилось, когда крики  Финголфина становились чрезвычайно громкими. А когда ты кричишь, рано или поздно кто-нибудь, да услышит.
Феанор отмахнулся рукой. Что еще мог предложить Финголфин? Ничего нового или гениального они не услышали, никакого неординарного решения проблемы. Разведка, солдаты, прочее, оружие, лязг металла. Логично, что туда надо было послать отряд и все хорошенько рассмотреть, но Финголин, как и Финвэ не взяли во внимание одной детали, о которой Феанор говорил минутой раньше. Он вновь пальцем указал на перечеркнутую часть тканевой карты и громко ответил:
— Но прежде, — привлек он всеобщее внимание, потому что голос Феанора никогда не мог оставаться без внимания. Когда он говорил, слушали все. Каждый — со своим умыслом, но слушал. — Надо расчистить дорогу. Отправьте туда охраняемый отряд, они расчистят дорогу и мы спокойно проедем. Или будешь сам таскать камни и деревья? Позовешь, как закончишь.
Феанор вновь махнул в сторону Финголфина, довольно дерзко. Если бы они были чуть ближе, это точно могло бы походить на удар по лицу.

+1

11

Финголфин снова и снова сцепляя зубы терпит Феанора. Его сыновей. Вовек бы не видеть это семейство рядом с собой, исключение некоторые дети брата, но даже они до крайности любят своего отца. Что, конечно же, не удивительно. Но и неправоты своего родителя они не увидят никогда тоже. Только, быть может, в отношении его любовницы.
Финголфин давит тяжёлый вздох. Не отвечает Феанору к видимому облегчению отца и садится на место, потирая переносицу, пока брат говорит про очевидное. Финве глядит на Финголфна предупреждающе, но тот поднимает ладонь, приминяюще. Мол, я не собираюсь устраивать концерт. Он действительно не за тем, чтобы ругаться с Феанором тут, пускай иным кажется другое. Даже разборки касательно его семьи оставит на потом, но испуг за Арэдель сворачивается в подреберье, ему представить страшно, что было бы, если бы орки продавили защиту отряда брата.
Если бы...
Наверное, есть моменты, когда нужно уметь благодарить. В том числе тех, кого благодарить не хочется как и учиться это делать. Финголфин может наступить на горло гордыне, но Феанор сам из раза в раз делает так, что при нём Финголфин уступать не умеет. Не хочет и не может. Слава Эру, их отец никогда не оставит пост короля и им не придётся бороться по-настоящему. Они принесут мну много бед, если развяжут войну.

- Работать руками среди слуг и чернорабочих у нас любишь ты Феанор, - чтобы погасить сквозящую неприязнь и сардонический тон, Финголфин улыбнулся. И едва ли это смягчило впечатление. - Только если послушать тебя, то нужно собрать как минимум две маленьких армии. Со слугами можем поехать и мы, включая отряд разведки. Увидим следы, может быть поймём насколько далеко была расположен их лагерь. Ведь они вас явно ожидали.

Финголфин задумался и резко оборвал фрзу. Ведь дорогой, о которой говорит Феанор, мало кто пользуется. нельзя сказать, что она популярна, слишком длинный объезд. Неважно зачм Феанор делал такой крюк, важно что орки точно знали где будет большой отряд проходить.

- У Моргота есть уши среди квенди, отец. Подумай, ведь они всегда выбирают момент для нападения. Наша королева права, орки не упали с неба. Им доложили, их привели. Враг вездесущ, но не настолько бессилен без соглядатаев, - и хотя бы  в вопросе верности королю и всему Валинору Финголфин уверен в брате. Феанор самоуверенный и зазнавшийся, но у него не отнять верности. - Мы возьмём пленных.

И обернулся к Феанору, пока слово берёт отец.

- Мы не можем обвинять своих квенди в предательстве, умерь пыл, Финголфин. И едва ли твари Моргота будут говорить о своих приказах. Но стоит попробовать, мы не можем терять контроль ни на пяди наших земель. Феанор, выбери лучших своих мастеров, кто быстро разберёт завалы. Финголфин, ты подберёшь своих воинов, я знаю что на вас моно положиться. И ещё... -  Финве пристально смотрит на Феанора. Потом переводит взгляд на младшего сына. - Феанор прав в том, что показывает своим детям мир. Каков он есть с его опасностями. Арэдель взрослая девушка и она достойна того, чтобы ты гордился её силой, а не берёг от дуновения ветра. Вам нечего делить с Феанором, сын.

Точка отца звенит в ушах несогласием, но он лишь кивает, глубоко наклонив голову. Слова отца не истина, но сегодня он его послушает. Ради того, что куда более важно, чем ссоры.

- Сегодня обойдёмся без наших сыновей, - Финголфин подошёл к Феанору сразу, как только они покинули зал. Он посмотрел на брата спокойно, без былого вызова. - Если твари Моргота подняли головы, то лучше их встретят воины более опытные, на этот раз, - но от одного он удержаться не может. -  Моя дочь сражалась с ними тоже? - он усмехнулся без веселья. - Я учил её, чтобы она не была беззащитна.

Рядом нет Финарфина, он беседует с матерью - на счастье. Иначе бы решил что наступило долгожданное перемирие. И, несомненно, своей радостью всё бы испортил.

+1

12

Феанор покосился на своего отца. При всем величии Финвэ, при всех его заслугах, при всем том, что он сделал для нолдор, он оставался как будто бы немного... недальновидным. Или это возраст так сказывается? Привычка жить в благословенном краю, не оглядываясь на опасности, которые их могут ждать. Финвэ пришел сюда из Средиземья и когда вёл сюда свой народ, ему казалось, что он уводит их из непроглядной тьмы в мир более спокойный, более размеренный, безопасных. Так оно и было до какого-то времени. Здесь квэнди поселились, здесь пустили корни, здесь строили города, развивались, учились, делали открытия. А теперь они все не замечали очевидного - Моргот, о котором они так много говорят, на самом деле не являлся открытым врагом Валар, хотя когда-то и был им. Мелькор был братом Манвэ и Манвэ поручился за него - от руки Мелькора не пострадает больше ни одно живое существо. Он создал орков, он создал много тварей, которые заслуживают смерти, но при всем этом Мелькор может и не стоять за тем, что делают его питомцы. Выйди сейчас на площадь и во всеуслышание скажи, что Мелькор объявляется их врагом. Первым, перед кем ты будешь отвечать за свою клевету, станет Манвэ Сулимо.

Финвэ и Нолофинвэ не стоило разбрасываться такими голословными обвинениями в сторону действующего Вала. Даже падшего, но все-таки прощенного. Иначе, получается, они ставят под сомнение решение Валар? Кто они такие, чтобы так поступать?
Кажется, Арафинвэ заметил это смущение на лице старшего брата и негласно поддержал его в этом. Но ничего не сказал, не успел сказать, как совет закрылся, закончился и было принято решение. Феанор, в таком случае, сам поговорит с Финвэ немного позже. Разговоры из этого зала все равно не попадают в массы, беспокоиться не о чем.
Кроме того, что Ноло во мнении Финвэ поддерживал.

- Я не знаю, тебе лучше об этом спросить Турко, я не следил за твоей дочерью, - ответил ему Феанор. И это было правдой, у него было достаточно забот, чтобы беспокоиться о тех, кто знает, что делать. Ему надо было сцепить, сдержать тех своих людей, которые бесстрашно бросились с охотничьим оружием на хорошо укрепленных орков. - Одно я знаю точно, она вернулась целой и невредимой, а если ты ничего не знал, то еще и довольной всем, что произошло.
Феанор махнул рукой.
- Тебе стоило гордиться ей, а не нападать на меня. Хватит обвинять меня во всем, что происходит, Ноло.
Он сказал это предупреждающе прежде, чем они смогут нормально союзничать. Ни один из них не рад тому, что отец назначил им. Работать вместе, значит, что-то пересиливать в себе, сдерживать, терпеть. Феанор ненавидел что-то терпеть, хотя и был ремесленником, а Финголфин и вовсе не знал, что это такое.
Мудрым его звали без причины.
Просто эльфы любят всем подряд раздавать очень пространные прозвища.

- И не стоит всем вокруг говорить о том, что это дело рук Мелькора, - тихо сказал Феанор. - По-моему все уже забыли о том, что он прощен и причислен к статусу Валар. Обвиняя его, мы обвиняем Манвэ. Это не исключает того, что беды приходят от тех, кого он создал, но его причастность к сходу орков неочевидна. Я бы подумал, могло ли случаться так, что это сделал кто-то среди квэнди.

Он замолчал, давая Финголфину подумать.

+1

13

Мелькор, Маргот, Враг - он всегда и навсегда останется врагом. Какое бы прощенье ему не дарили валар, но закусив гордость как удила, Финголфин понимает что его брат абсолютно прав. Некоторые вещи нельзя произносить, хоть откровенная недальновидность вал вызывает усмешку - которую никто из них, эльфов нолдо,никогда не покажет. Пусть это будет случайностью - орки в Королевском лесу. Пусь это будет недоразумением - пропавшие квенди из ближайших поселений. Пусть.
Это в самом деле очень похоже на простое совпадение, не так ли?
Финголфин смотрит в глаза Феанору, после совета они едва ли могут задерживаться. На короле лежит ответственность за вверенные ему земли, значит чем скорее они поймут беду, тем быстрее Финголфин, в частности, избавится от необходимости оставаться в компании Феанора. Им обоим лучше быть порознь. Не когда их объединяет общее дело, разумеется.
Жизнь квенди важнее разногласий, Финве хочет показать своим сыновьям очевидное. Очень старомодный с способ сплочения.

- Хорошо, квенди наслали орков на поселения. Но я не исключаю того же, орки сами не разведали бы дорогу незаметно, - он заводит руки за спину, собираясь уйти и выполнить распоряжение отца. Отобрать лучших воинов и распорядиться найти выносливых коней. Но тормозит, обдумывая слова брата.

-  Я горжусь Арэдель. Как ты гордишься Турко, но у тебя нет дочерей, чтобы понимать, как их хочется защитить, - от всего, думает Финголфин. Если сыновья учатся держать оружие и управляться с лошадьми, то девочек учат быть усладой для глаз и радостью, песней. Финголфин не шёл проторенным путём всех отцов. Его дочь тоже воин. - Встречаемся у ворот, в одном я уверен точно, что ты не опаздываешь, - Финголфин развернулся на каблуках, оставляя за спиной Феанора и  последнее слово, он и так сегодня не слишком стабилен, чтобы ввязываться в новый раунд перепалок с братом.
Было бы проще, если бы Феанор не являлся сыном короля, ремесленника он стерпел бы куда легче.

Когда небо начало окрашиваться серебристым светом, уводя горизонт в сизую дымку, Финголфин натянул поводья, заставляя коня остановиться. Горная гряда росла пока они шли по пути о котором рассказал Феанор, а теперь показывал дорогу к месту засады. Редкие деревья росли кривыми и низкорослыми, тропа крошилась  под копытами лошадей крохотными камнями и глиной. Они прошли глубже, сойдя с резких оврагов по обе стороны гряды, теперь вместо деревьев их окружали зубья гор. Не самые высокие, но стёсанные временем каменные наросты. А может быть дело рук падшего вала много веков назад.

- Впервые я вынужден сказать, что ты был прав.  Нам понадобится как минимум сутки, чтобы разобрать это всё, - Финголфин морщится.  Он не рассчитывал на такую удачу как быстрое продвижение, но перспектива делить ночёвку со старшим братом удручает. Впрочем, как и лишний день под крышей супружеского дома, Арэдэль снова гостит у Турко на землях Феанора, к возмущению и даже тихому бешенству своей жены, Финголфин этому не препятствует. Старшие сыновья обучаются в глубинках Амна и только младший Аргон ещё с радостью бежит в объятия отца и расспрашивает не о сказках, а о том с кем бился его папа. В общем-то, тоже выдумки  чтобы гасить детское любопытство.
На душе стало теплее, несмотря на разлад с супругой, детей он любит всем сердцем. И хочет их защищать.

- Мы разобьём лагерь. А пока стоянку подготовят, я хочу осмотреться. Феанор, без твоего руководства они справятся? - только не начинай, брат. Просто, хотя бы на оно мгновение, не раздражай.

+1

14

Феанор был в самом деле не в восторге от этого союза, но ничего явного против тоже не имел. Он закрывал глаза на присутствие Ноло, как и в принципе его существование в этом мире. Феанору было приятнее просто думать и знать, что Нолофинвэ попросту нет. Иногда это удавалось, иногда Ноло очень настырно напоминал о себе и развеивал различные эгоистичные мечты Куруфинвэ. Им пришлось долго ехать, но все это время они не разговаривали, не обсуждали план. В конце концов, по факту каждый из них будет поступать по-своему. Их отец хотел, чтобы они научились работать в команде, но это было невозможно, они не признавали главенства друг друга, а значит точку никто поставить не мог, прийти к соглашению тоже. Каждый будет настаивать на своем. Это было именно то, что никогда не примирит их, не позволит идти одним путем не поссорившись на середине.
Однако их сопровождение считало иначе. Солдаты Первого и Второго дома также соперничали, как и их главы, но в большинство своем состояли из очень адекватных квэнди, для которых верность стояла превыше всего. Но если придется действовать сообща, значит они будут действовать, не имея ничего друг против друга. Напротив, некоторые приходились даже близкими или далекими родственниками, за исключением того, что одним пришлось надеть синюю, а другим - красную броню. Они исключительно четко исполняли все, что им скажут главы их малых королевских домов.

Феанор не опоздал и даже прибыл заранее. Никого из сыновей, хотя они и просились, он с собой не взял. Это только их с Финголфином дело, при всем том, что отец доверил это только им. Значит, лишних глаз там быть не должно, даже если это родственные глаза. К тому же, за домом надо было кому-то присмотреть, Нельо, который рвался больше остальных, как обычно, оставался за старшего после Феанора, а значит ему никогда не было суждено сопровождать отца где бы то ни было. Остальные, за исключением Турко и Морьо желанием ехать не хотели. Феанор взял своих лучших людей, их было не так уж и много, но они все были умелые и смелые квенди, сомневаться в том, что они не испугаются орков не стоило. Они непоколебимо шли на любые риски. Исключительный народ. Феанор гордился ими все равно, что сильмарилями. В иных случаях эти квенди оставались оберегать его семью - самое дорогое, что было у Феанора.
В таком строю они проехали половину дня и приехали точно в то место, но другим путем. В прошлый раз они приехали с лагерем с другой стороны дороги, с этой стороны их укрывал горный склон, по которому не ходили даже горные козлы, не то, чтобы орки.
А когда они достигли места и спешились, чтобы осмотреть масштаб проблемы, Феанор раздраженно выговорил:

- Разумеется, теперь завал намного больше, - он недоумевал, потому что Финвэ не захотел принять его тем же утром, не захотел собрать совет тем же утром, он не торопился и вот к чему это привело. Орки успели укрепиться здесь.
Он только махнул рукой, его квенди все поняли все без слов и как один выдвинулись вперед разгребать дорогу.
- Это может быть опасно, - только выцедил Феанор, давая Финголфину понять, что из-за опрометчивости его недоверия он может сейчас отправить на смерть с десяток ладных воинов, которые должны были сражаться с врагами, а не расчищать дороги и не тягать камни.
Тем не менее, он больше ничего не сказал и на явных нервах отправился к лагерю, который они установили недалеко от места завала. Так, чтобы всегда иметь возможность быстрее сбежать, но чтобы быстро прийти на помощь - нет. Вниз их вел легкий спуск, что прибавит скорости, если придется отступать, но если что-то случится с теми, кто разгребает завал, им придется немного подниматься в горку и тратить время.
Драгоценное время.

Сейчас ничего не говорило об опасности, но кто знает, что будет через два часа. На благословенный край опускались сумерки. Свет Лаурелин смешивался со светом Тельпериона и здесь, на дороге которая шла в гору, за этим было особенно приятно наблюдать. Древа стояли за горой позади них, но если обернуться, можно было увидеть большие макушки священных древ.
Феанор задумчиво вздохнул.
Он так давно не приходило близко к Древам. Когда-то очень давно, в бытность его юности, те места дарили ему вдохновение.

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » Смута


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно