horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » a soldier on my own


a soldier on my own

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

— vers, una-rogg ari-tell
https://i.imgur.com/P4Ugbti.png неизвестная планета, малое магелланово облако

https://i.imgur.com/AIzJyjC.png
Forget stardust — you are iron. Your blood is nothing but ferrous liquid. When you bleed, you reek of rust. It is iron that fills your heart and sits in your veins. And what is iron, really, unless it’s forged?

[nick]Vers-Rogg[/nick][status]supernova[/status][icon]https://i.imgur.com/lmRMyKf.png[/icon][lz]коль напрасна моя жертва, так что ж, закон негласный разрешает тебе взять в руки нож[/lz]

Отредактировано Carol Danvers (2022-08-29 00:10)

+1

2

[nick]Ari-Tell[/nick][status]земля пылает[/status][icon]https://i.imgur.com/cURcHKT.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">marvel</a>[/fd][lz]пусть я младше и тебе по плечо,<br>я твой на свете самый страшный губительный шторм[/lz]

Когда она падала, он говорил ей:
– Вставай.

Он никогда не протягивал ей руку. Скользя коленями по гладкому полу и стёсывая локти, она должна была встать сама; поднявшись, смотрела снизу вверх, прямо в глаза, с тихой, затаившейся на дне зрачков злостью. Выпад. Смотри на меня. Когда ей казалось, что она уже с точностью выучила, куда он нанесёт следующий удар, он всегда её удивлял, всегда угадывал, как застать врасплох – и всё повторялось.

Это могло продолжаться до бесконечности: выпад, удар, холодный пол под лопатками, отрывистые приказы. Вставай. Смотри на меня.

Враг, говорил он, никогда не будет тебя жалеть. Он не даст тебе времени на передышку, не будет ждать, когда ты просчитаешь в уме траекторию и нанесёшь удар, замедлись хоть на секунду – и тебе конец. Первое, чему ей пришлось научиться – это действовать быстро. У Йон-Рогга обучение состояло из нескольких ступеней, которые следовало преодолеть; главная сложность заключалась в том, что никогда нельзя было догадаться, когда началась следующая.

– Ты злишься.
– Сколько раз мы уже повторяем этот приём? В этом нет смысла.
– Того, что ты делаешь – недостаточно.

Йон-Рогг очень любил это слово – недостаточно.

***

Ари-Телл было тринадцать, когда она узнала, что Йон-Рогг её родной отец.

– Почему вы раньше мне не сказали?

Сидевший перед ней светлокожий кри, глава семьи Мар-Телл, смотрел на неё с такой грустью и кротостью, что хотелось сделать что угодно, только его не жалеть. Вцепиться ему в горло. Пальцами вырвать глаза. Зубы вогнать в шею, так, чтобы сильно, до глубоких следов, чтобы жестоко, до крови – с несвойственной кри яростью.

– Мы не могли сказать раньше.
– Вы обманули меня. Вы всегда меня обманывали.

Всё то время, что она росла, за ней следили. Регулярно – примерно раз в полгода – приходили высокие фигуры, все в чёрном, безликие, и долго, подробно еë, Ари-Телл, расспрашивали, не чувствует ли она что-нибудь особенного, не испытывает ли нечто странное, непривычное. Они набирали в шприц еë крови, всматривались в тëмную радужку и потом не менее долго о чëм-то разговаривали с самым старшим из клана Мар-Телл. Она поначалу воспринимала это как игру, как страшную сказку во плоти, из тех, что часто рассказывают детям кри – о чужаках, приходящих все в чёрном, если свернёшь в неправильный переулок, о мёртвых Обвинителях или частях Великого Разума, который украдёт твою память и сны, если не будешь вести себя хорошо. Потом Ари-Телл видела их чаще, чем раз в полгода, уже вне стен дома, и в какой-то момент начало казаться, что в какую сторону ни повернёшь голову – везде будут они, эти странные высокие фигуры, безликие, безымянные; они смотрят на неё своими несуществующими, слепыми глазами и видят всё, что она от них скрывает, всё, что она скрывает даже от самой себя.

Со временем у Ари-Телл копилось всё больше вопросов, и она хотела получить на них ясные ответы.

Однажды, после того, как Коммандер стал лично ей заниматься, он спросил, возвышаясь над ней, как колосс:
– Что ты чувствуешь?

Глядя в потолок, выравнивая сбившееся дыхание, Ари-Телл, облизав пересохшие губы, ответила:
– Злобу. Ярость. – Она перевела взгляд и задержалась на его лице. Лице, которое было совсем на неё не похоже. – Я ненавижу тебя. Хочу тебя уничтожить.

Коммандер только улыбнулся и сказал:
– Очень хорошо.

***

Она говорит Ронану:
– Вставай.

Тот усмехается и бросает: что, уже? Дай мне ещё время. Да и потом, ты разве куда-то торопишься?

Из-за плотно закрытых, слепых окон не определишь, какой сейчас час – день или ночь. Мягкий, бесцветный искусственный свет очерчивает углы.

Ари-Телл сегодня исполнилось шестнадцать.

Ронан тянет к ней руку, смыкает пальцы на запястье, гладит: не грубо, на грани с нежностью. Ари-Телл выскальзывает из его не крепкой хватки, встаёт с постели, отходит вглубь комнаты, на ходу вытягиваясь и распрямляя позвонки. Походка и фигура у неё не солдата, а танцовщицы: гибкая, плавная.

– Значит, ещё? – говорит она, обернувшись через плечо. – Тогда иди сюда.

Ронан встаёт менее ловко, чуть пошатываясь; подходит медленно, смотрит на неё сверху вниз, как будто бы с насмешкой, но есть в его взгляде кое-что ещё – то, чего в нём до этого момента не было.

Ари-Телл поднимается на носки, тянется – Ронан выше неё, как минимум, на три головы, и в три же раза сильнее, – чтобы его поцеловать. В этот же момент она сама как будто наполняется силой, всë её тело словно становится легче, может быть, если хорошо постараться, можно и вовсе взлететь? Она кусает Ронана за нижнюю губу и смотрит ему в глаза – взгляд у него рассеянный и в то же время Ари-Телл прекрасно знает, что он видит её, внимает каждому слову.

Голосом, полным медового довольства, она говорит:
– На колени.

***

Рано или поздно все женщины и мужчины кри понимают одну простую истину: у тебя нет никакого другого выбора, кроме как служить империи и на её благо.

У Ари-Телл не было даже иллюзии того выбора.

Впрочем, она быстро оценила преимущества своего нового положения: как члена «Старфорс», еë отправляют в командировки для сопровождения важных лиц кри, но когда дело доходит до Верс, Йон-Рогг вызывает еë к себе для личного разговора.

– Ты должна, – говорит он ей, – подробно докладывать мне о еë состоянии. – Хочется возразить: разве у тебя нет достаточно слуг, чтобы отправлять тебе отчëты? Едва Ари-Телл открывает рот, как отец поднимает руку, заранее еë прерывая. – Стань еë тенью. Порами на коже, глазами и дыханием. Я хочу знать, о чëм она думает. Снятся ли ей сны. Мне нужно то, чего нет и не будет в отчётах: как она ходит и говорит и какое у неё при этом выражение лица, о чём она думает и чего хочет.

Тебе нужно, думает Ари-Телл, чтобы я сама ненадолго стала Верс.

Перед последним отбытием она спрашивает его:
– Я часто думала в последние несколько лет... Если ты мой отец, то кем была моя мать?

***

В этот их полёт всё идёт не так.

Они оказываются на месте, которое не отмечено ни на одной из интерактивных карт. Слева в огромное окно, настолько прозрачное, что оно казалась незастеклённым отверстием в борту корабля, протянулась нить созвездия; издали оно казалось рассыпавшейся золотой крошкой.

– Мы сбились с курса, – говорит бесплотный голос где-то над головой. – Повторяю, мы сбились с курса.

Ари-Телл, до этого хранившая молчание, с недоумением спрашивает:
– Что значит «сбились с курса»? Разве приборы не должны работать?
– Они не работают. Мы поймали неизвестный сигнал и не можем понять, откуда он идёт.

+2

3

Она вырывает запястье из чужих пальцев, на коже остается невидимый липкий слой от его рук - даже после этого невинного прикосновения хочется обработать кожу медицинским раствором, хирургически удалить поврежденный участок, залатать его новой искуственной кожей. У нее улыбка дрожит на натянутых лицевых мышцах, дергает мелким тиком, каменеют желваки. Когда Верс говорит Йон-Роггу в половину голоса: "Если ты еще раз ко мне прикоснешься, меня вывернет наизнанку", она все улыбается белозубо, до четкой галочки в уголке рта, гости из высшего света кри, которые подходят к ней, зябко передергивают плечами под мертвым ледянным взглядом, от него язык приклеивается к ребристому небу, умирает любой разговор и светская, ничего не значащая шутка кажется страшной ересью и вызовом Великому Разуму, рядом с Верс молчат, извиняются, кивая Йон-Роггу, церемониальные поклоны, старомодные ладони у головы, здесь нет кри выше Коммандера. Она ждет, пока можно уйти, белые одежды кажутся сероватыми в сравнении с ее бескровной кожей, открытая шея - она наконец обрезала волосы, и теперь постоянно касается колкого ежика андерката, - дергается жилами, из которых можно сделать музыкальные инструменты. Своенравные, капризные, такие же, как она.

Волосы все равно начали лезть. Она запускала пальцы и вытаскивала их целыми клочьями. Врачи говорили, что лекарство, которое они пробуют, слишком агрессивно. Верс стрижет себя сама прямо в туалете медицинского центра. Йон-Рогг говорит, что ему нравится, словно она спрашивала его мнение. Она похудела, черты лица обострились, иногда подолгу взглядываясь в ставшее смутно знакомым лицо Верс думает о том, как одинаково выглядит болезнь во всех частях галактики, в развитых цивилизациях и ритуальных племенах, которые молились своим богам и ждали дождя после великих засух. Верс меняет врачей, медицинские светила кри собираются вокруг нее на симпозиум, говорят о ней, как о просто теле, пораженном неизвестной болезнью, говорят не с ней, а с Йон-Роггом. Она уничтожает прозрачную стекляную лабораторию, долго не может успокоить силу, которая выливается потоком лавы, плавятся зеркала и окна, загорается ее собственная кожа, но Верс не больно.

"Высший Разум" за столько лет женщина с короткими седыми волосами стала для нее матерью, хотя она так и не вспомнила, кем она была; Высший Разум прикасается к ее лицу мягкими ладонями с подвядшей, морщинистой кожей, и Верс почти падает вперед, за этими руками, чтобы продлить ласку. Сны тоже так никуда не ушли, но потеряли силу и четкость, перестали быть важными, они забывались, стоило открыть глаза, больше не вызывали ни злость, ни тоску, "Высший Разум, я умираю?" Он ей улыбается. Он знает обо всем, хранит мудрость сотни поколений, он научил ее принятию, встань на колени, прими свою судьбу, стань героем Империи Кри, а потом чем-то другим, частью Высшего Разума, достойной продолжаться в вечности. "Все когда-нибудь умрут, Верс, болезнь есть знак".

В Верс столько силы, что она может уничтожить целую планету и ее ядро, будто хрупкий пластик, но вместо этого она смиряет себя, все оставляет себе. Тяжело поднимается —глаза Йон-Рогга бесстрасстный сканер, он рассматривает ее от жестких высоких сапог до кончиков белых волос, — чтобы добраться до выхода. На людях они еще сохраняют шаткое приличие, любые вопросы жестко пресекаются, как и слухи, но Хала уже говорит в полголоса. "Отпусти меня" говорит Верс, не поворачиваясь, "Если ты попробуешь меня остановить, ты пожалеешь об этом". "Отпусти меня" говорит она снова, и знает, что третий раз будет последним, когда она его предупредила. Дальше она будет бить без предупреждения так же, как делает Империя Кри, уничтожая тихие спящие планеты беззвездными ночами.

У Минн-Эрвы ледяные пальцы. Верс терпит, как терпят пытку. Больше никто, кроме Минн-Эрвы, ее не касается, слова о болезни просто звучат строками из медицинской карты, тают, становятся новыми печатями и новыми оковами. Грудь сдавливает нестерпимо обручем, бьет разрядом электричества. Она просит себя дышать, каждый вдох вырывает с боем, и на очередных пустых речах Минн-Эрвы поднимает ладонь, останавливая их прямо в чужом горле. Душит ими, давит обратно прямо в легкие вместе с пузырями воздуха, и не отпускает. Сила давит ее, подавляет, вызывает желчный приступ удушья, но она даже не может подняться с медицинского стола. Минн-Эрва обрабатывает собственные раны, тихо шипит раздраженным хищным зверем. Пахнет гарью.

"Эта девчонка, которую ты тренируешь" Верс касается кончиками пальцев предплечья Йон-Рогга, она может его трогать, он ее - нет, ему это не позволено больше, "Девчонка из нового набора "Старфорс", ты спишь с ней?" У Ари-Телл синяя кожа кри оттенка вечернего летнего неба, тонкая фигура, идеальная женская особь в подходящем возрасте, прошедшая через многочисленные тесты, выдержавшая подготовку и тяжелую руку Коммандера. Йон-Рогг молчит, и Верс неожиданно смеется.

Ари-Телл уже ждет ее около корабля вместе с еще одним членом охраны, тот делает шаг, подставляя согнутую в локте руку, но отступает на два под взглядом Верс. Она больна, но она не немощна. Ари-Телл идет зеленый цвет "Старфорс", в полумраке кабины, янтарем горят ее любопытные глаза - она то и дело смотрит на Верс, но молчит. Ни одного вопроса, никакого пустого любопытства, нарушения субординации. Это позволяет Верс закрыть глаза, провалиться на зыбкое черное дно, засывающее мягким илом, оставаться на тонкой линии между соном, забытьем и бодрствованием. Она знает, что ей не помогут и в другом исследовательском центре, что сила уничтожит ее, согнет кости, найдет выход, просочится сквозь сжатые зубы, как едкая рвота - Верс плохо от лекарств.

Расслабленная комфортная темнота окрашивается в тревожный красный. Верс открывает глаза, резко подается вперед, чтобы посмотреть показатели на приборной панели. Все мигает, расплываясь перед глазами. Раньше она могла взлететь, пустой вакуум космоса не ощущался давлением на теле, как и холод, не нужен был корабль, чтобы преодалевать расстояния - сейчас Верс такая же слабая и обычная, как девчонка, которую решил дрессировать под себя Йон-Рогг. Ари-Телл нажимает на кнопки, борется с бортовым компьютером, пытаясь принять управление, но машина противится.

- Что это за планета? - голос слабый, Верс приходится повторить с усилием. - Что это за планета? Вот здесь. Это она тянет нас к себе. Отправь сигнал на Халу. Сейчас.

"Неизвестная планета, информация отсутствует" сообщает бесстрастно голос. Все гаснет.

[nick]Vers-Rogg[/nick][status]supernova[/status][icon]https://i.imgur.com/lmRMyKf.png[/icon][lz]коль напрасна моя жертва, так что ж, закон негласный разрешает тебе взять в руки нож[/lz]

+1

4

Когда приходилось сопровождать Верс, трудно было не смотреть в её сторону.

Все девчонки Халы мечтали быть на неё похожей. Колеблющейся голограммой возвышалась она над всеми на верхних уровнях, нижние могли бы спать безмятежно и сладко – «Высший Разум, ”Старфорс” и капитан Верс заботятся о вашем покое». Как и вы должны заботиться о покое империи. Ари-Телл с какого-то момента больше ни на кого не хотелось быть похожей, поэтому она говорила своим многочисленным подружкам, – которые возникали как будто из воздуха, несмотря на то, что всюду она ходила под присмотром – «И что вы в ней все нашли?»

Наедине Ари-Телл долго всматривалась в её лицо. В шесть лет, расправив руки, прыгала со столов и заливисто смеялась: я капитан Верс и я на службе империи! Всем хотелось быть национальной героиней. Всем хотелось настолько оправдывать ожидания Великого Разума, как это делала она.

Когда Ари-Телл смотрела в её лицо, то видела в нём слабое, но настойчивое отражение своего собственного.

Однажды Йон-Рогг отвёл её к врачу. На неё смотрела женщина, по чьему лицу невозможно было точно определить, сколько ей лет, но во всех её движениях – она берёт шприц, смотрит  в микроскоп, над её рабочим столом растянута проекция агитационного плаката: «Во славу Империи Кри», –  чувствовался немалый опыт.

– Доктор Ив, – «Ева. Прошу, зови меня просто Евой».  – Скажите, а вы моя мама?

У доктора Евы очень красивый, глубокий и тёплый смех. Когда она улыбалась, черты её лица становились ещё мягче: в эти секунды она казалась почти юной. Только когда Ари-Телл задала этот вопрос, стало понятно, насколько неуместно он прозвучал – ведь в её лице она не видела отражение своего собственного.

В этот полёт Ари-Телл пользуется тем, что всепланетная героиня кри Верс закрывает глаза – и смотрит на неё, не отрываясь. Едва ли она когда-нибудь всерьёз думала, что ей доведётся сидеть с ней совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. До тринадцати лет всё казалось другим, хоть и ощущение угрозы, чего-то временного и шаткого преследовало её уже тогда – вместе со звуком чужих шагов за спиной, оседающими в мозгу вопросами, глазами, следящими за ней из каждого угла. До тринадцати лет ещё можно было сказать: меня преследуют скруллы и я от них убегала. Можно было, чтобы выделиться и прибавить себе очков в разрозненной компании, презрительно бросить: что вы все в ней нашли? После многое стало восприниматься иначе.

Ари-Телл пользуется темнотой под веками Верс, чтобы разглядывать в упор. Ронан бы над ней посмеялся: что, дорвалась наконец-то? Сама она знает наверняка, что интересует Йон-Рогга куда как меньше, чем его интересует Верс. Ари-Телл не может себе представить, чтобы он и при самом лучшем стечении обстоятельств снарядил ей отдельный корабль, приставил охрану, сказал бы похожей на неё девице из «Старфорс»: я хочу знать обо всём, что она делает и о чём думает. Случись с ней что в этот полёт, возможно, Йон-Рогг даже не заметит разницы. С лёгкостью зато Ари-Телл может представить, как он в первую очередь спросил бы: где Верс?

И как при этом побелеет его лицо.

Перед этим полётом он как будто говорил ей: прояви себя и я наконец признаю тебя своей дочерью. Прояви себя через Верс.

Образ Верс стоит у неё камнем в горле.

Всё идёт совершенно не так, как надо. Кабину затопляет тёмно-красный, все аварийные системы на борту приходят в движение, перенять управление не выходит. «Мы падаем?» – хочется спросить Ари-Телл, но она сглатывает этот вопрос, с трудом, как сглатывают мелкую, застрявшую рыбью кость. Сигнал на Халу отправить не получается.

«Мы падаем».

– Включена аварийная посадка, – докладывает всё тот же механический голос. – Повторяю: включена аварийная посадка.

Давление нарастает. Ари-Телл ничего не видит – как наверняка Верс и ещё один солдат кри, выставленный в охрану; последний ёмко, звучно ругается, прежде чем раздаётся оглушающий грохот и сразу же следом – настолько же оглушающая тишина.

Когда Ари-Телл приходит в себя, темнота всё ещё затопляет кабину. Там, где раньше в окно виднелось незнакомое золотистое созвездие, теперь чернота. Стекло не пробито, хотя Ари-Телл не уверена: после тяжёлого приземления ей всё ещё трудно сориентироваться в пространстве.

Раньше, чем Ари-Телл начинает что-либо сознавать, она тянет руку в сторону – автоматически, рефлекторно. Там, где должна была быть Верс, теперь пусто.

Она отстёгивает ремни, поднимается с места.
– Верс?..

Голос звучит хрипло, надсадно. Приходится прокашляться, чтобы окликнуть громче.

Второго из охраны она не зовёт. Почему-то Ари-Телл это даже в голову не приходит.

– Капитан Верс, где вы?

[nick]Ari-Tell[/nick][status]земля пылает[/status][icon]https://i.imgur.com/cURcHKT.png[/icon][fd]<a href="http://simpledimple.rusff.me/">marvel</a>[/fd][lz]пусть я младше и тебе по плечо,<br>я твой на свете самый страшный губительный шторм[/lz]

Отредактировано Yon-Rogg (2022-09-05 00:20)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » альтернатива » a soldier on my own


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно