horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » чё те надо у меня дома?


чё те надо у меня дома?

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ЧЁ ТЕ НАДО У МЕНЯ ДОМА?
— Aether, Tsaritsa

https://i.imgur.com/OgI9xaZ.png

— ну увидеть тебя хочу
— А ТЫ МЕНЯ НЕ ВИДИШЬ ЧТО ЛИ

[icon]https://i.imgur.com/7KqUsHK.png[/icon]

Отредактировано Tsaritsa (2022-08-22 00:46)

+1

2

Дворец Царицы навевал чувства неоднозначные. Живо просыпалось желание высмеять его за вычурность — пожалуй, именно о таких замках мечтают маленькие девочки, не хватает только расцветок поярче, лихо закрученных наконечников на башнях, гербов с драконами и единорогами. Что-нибудь в этом духе. Вполне возможно, желание это появляется из-за странного, гнетуще-пустого чувства, которое эта громада вызывала. Находиться внутри наверняка было менее приятно, чем в залах дворцов Каэнри’ах.

Итэр, подобравшись достаточно близко — на пушечный выстрел, быть может — разглядывал ледяные, искрящиеся холодом стены с некоторой тоской. В Снежной ему до отвратительного не хватало красок, живых, беспрестанно мелькающих. Вся страна напоминала… могильник. Неуместное сравнение вызвало кривое подобие усмешки.

Эндзё с точностью до окна узнал, где именно будет проходить демонстрация, а значит, дело было за малым — пробраться, перехватить драгоценную безделушку, сделать отсюда ноги и не появляться на территории Снежной ближайшие пру столетий. Будь сестра рядом, Итэр и ей посоветовал бы держаться подальше от этих снегов — развлечений было достаточно и в других местах, особенно сейчас. Развлечений на их вкус, само собой.

— Да ладно тебе, — собственный голос звучит едва ли слышно, но зато заметен в воздухе — слова оседают густым паром. — Замёрзнуть как следует не успеешь. Давай, иначе придётся иметь дело с разъярённой медведицей.

Подбадривает себя, перетаптывается на месте, досчитывает до десяти. Сигает с отвесного ледяного уступа, который стал убежищем на несколько долгих минут.

Не то чтобы ему хочется злить кого-то. Но ведь и не попросишь такую штуку парой слов? Нет, лучше забрать себе один из сотни готовых — в лабораториях Царицы, Итэр знал, этого добра должно быть навалом. Экспериментальный образец вполне мог оказаться муляжом, подделкой, игрушкой на потеху публике. Красиво блестит, страшно источает чёрный пепел в пространство. Что-нибудь из разряда фокусов, которые нужны для пускания пыли в глаза, в буквальном и переносном смысле.

Вблизи дворец оказывается гигантом с гнетущей аурой — именно в таком и должно обитать божество. В роскоши, в невероятном изяществе. Впрочем, ладно, это всё так по-детски — ненавидеть заранее, искать в себе гнев... Так по-детски, и всё же отказаться от этого сложно. Как ещё искать в себе вдохновение, если не через ярость? Он пресытился такими видами уже пару сотен лет как, если не больше, осталось только с любопытством оглядывать узоры, в которые складывались вены на мраморных блоках, вглядываться в искрящие отражения на стёклах и искать нужное окно.

Тяжёлая рама в пол поддаётся не сразу, приходится позаимствовать у крыла светящуюся тончайшую гладь светового пера и продеть его между створками. Итэр возится добрых пять минут, пытаясь действовать без шума и не привлекать к себе внимание всплесками силы; едва не наворачивается с узкого карниза в процессе, складывает крылья, пряча их от чужих глаз (в который раз жалеет, что смог восстановить только две пары вместо привычных трёх — но всему своё время).

Шагая в комнату, Итэр впускает с собой морозный воздух и порыв колкого от снега ветра — погода всё-таки была не по его душу, лишь раздражала и добавляла злого, едкого азарта. Хочется сотворить какую-нибудь отвратительную пакость, наследив в божественном жилище, но времени на это нет категорически. Картинка, что открывается ему, вызывает тихий нервный смех — глаз порчи возложен на бархатную подушечку и спрятан под хрустальным кубом, пьедестал под ним подойдёт произведению искусства, а не оружию, сжирающему души. Остальное убранство в комнате не привлекает и не откладывается — слишком однотонно, скучно, совсем не в его вкусе. Запоминаются только поблёскивающие, тихо шуршащие на ветру занавесы, стелющиеся по полу.

Хрустальный кубик Итэр с каким-то бездумным аккуратством перекладывает на толстый ворс ковра; потирая слегка подмёрзшие ладони, перехватывает окантованный в медную рамку Глаз сначала одной рукой, затем второй. Потирает слабо блестящую поверхность пальцами, морщится, сполна ощутив неприятную силу. Кажется, будто эта штука желает выжрать его до дна — голод, присущий лишь безмозглым мелким тварям, населяющим Бездну и её окрестности.

Он не успевает — ровно в тот момент, когда Глаз оказывается под зашитой сковывающих чар в тугом мешочке на поясе, щёлкает ключ в замочной скважине. Тяжёлая дверь отворяется бесшумно — Итэр тратит на это зрелище драгоценную секунду, видит блеск чужого одеяния, взмах бледной руки в перчатке. И шагает в распахнутое окно, даря себе чувство падения на добрый десяток метров. Лишь после, раскрыв крылья, старательно продирается сквозь начинающуюся метель, жалея, что не взял с собой Эндзё и понадеялся лишь на свою неприметность.

+1

3

— Уверяю вас, Ваше Величество, вы не останетесь разочарованной.
Молодой мужчина, разодетый в парадное одеяние, раскланивается перед ней, жестом приглашая следовать на демонстрацию. Широкой публики не будет: лишь сам Виктор, — амбициозный дворянин, под чьё руководство был отдан один из самых дерзких проектов Снежной, — и его приближённые. Команда, которой предстоит презентовать Царице своё главное достижение последних лет, светится гордостью. Уже не единожды испытав на себе гнев своей госпожи, отшвыривавшей один за другим неудачные образцы, они могли осмелиться прийти к ней вновь лишь с чем-то действительно стоящим.
Кажется, в прошлый раз в порыве ярости она пригрозила им смертью за новую неудачу? Времени поразмыслить о ценности собственной жизни с тех пор у них было достаточно.
— В этот раз мы совершили настоящий прорыв, — сдержанно сложив руки на животе, Царица по пути слушает вдохновлённый рассказ Виктора, шествующего рядом с ней. Сегодня он и впрямь разговорчивее обычного: в прошлый раз Виктор прятал глаза, старательно избегая острых вопросов, но сейчас он бросается с ответами сам, выворачивая наизнанку все свои — их — достижения. — Нам удалось не просто прикоснуться к мощи элементальных существ — мы сумели стабилизировать её! Сжатая мощь из останков древнейших созданий — у вас на службе, Ваше Величество!
— Кого вы использовали в этот раз?
— Великанов, Царица. Ледяных великанов. Найти их непросто, но в них силён элемент Крио, и его легко извлечь.
— Великанов, — Царица насмешливо фыркает. — Недалеко же вы продвинулись от слаймов.
— Важен сам принцип, Ваше Величество, — Виктор, ничуть не смутившись, держит удар и сдержанно кланяется. — Основа этих сил одна: постигнув механизм, мы сможем совершенствовать его, пока однажды… Не покорим силу богов.
— Вы обещали мне её, Виктор.
— И я сдержу эту клятву, Царица.
Она остаётся холодна к его сердечным обещаниям: сколько таких она ежедневно слышит, и как мало из них воплощается в жизнь. Череда позорных поражений роняет Виктора в её глазах: ему только и остаётся, что клясться в беззаветной верности и отдавать всего себя службе. Награда, обещанная ему, высока, но наказание столь же безжалостно.
Учёные, сопровождающие её, ещё что-то рассказывают по пути, желая, видимо, подогреть её интерес. Царица поначалу слушает их с искренним вниманием, но что-то вскоре задевает границы её ощущений. Заполярный дворец — её крепость, корка льда на нём — чувствительный охранный кокон, и каждый, кто тронет его, немедленно обнаружит себя перед ней. Чужак, чьей рукой треснул лёд в этот раз, примечателен отзвуком, который оставляет за собой: эхо силы почти что незримо, но чувствительный иней подтаивает от него.
Нахмурившись, Царица вскидывает руку и одним резким жестом велит замолчать. Виктор, что-то при ней обсуждавший с другой девушкой, осекается, и все в замешательстве глядят на неё, недоумённо переглядываясь. Ей нужно ещё несколько секунд, чтобы в огромном дворце найти брешь и, обнаружив её, гневно вскинуться.
Кто-то смеет тянуть руки к её сокровищу.
— Быстрее!
Широкая юбка тёмного платья шумно шуршит от её быстрых, широких шагов. Встревожившись от столь резкой и непонятной перемены настроения, учёные во главе с Виктором бросаются за ней. Перешагивая сразу через несколько ступенек, Царица, сопровождаемая спешным стуком каблуков, поднимается на этаж выше и первой оказывается возле заветной двери, но, вместо того, чтобы рявкнуть, она молча рукой указывает на дверь: открывайте немедленно.
Здесь, в такой близости, она чувствует нарушителя, ещё не увидев его. Он прячется от неё искусно, но впритык от неё не укрыться.
Дверь перед ней распахивается, и первой в комнате оказывается резко вскинутая рука: по её приказу ледяная корка дорогой зубцов покрывает пол, и лишь в последний миг не достигает нарушителя, не успевая приморозить его ноги. Царица мечет взгляд на постамент посреди комнаты — пусто — и, рассвирепев, бросается к распахнутому окну, из которого сквозит морозный ветер. Туфли застревают у самого края: выглядывая из окна, она видит силуэт, золотыми крыльями прорезающий метель, и сквозь зубы неслышно проклинает его. Он осмеливается выкрасть нечто у неё из-под носа, он смеет посягать, сбегая с трусливо поджатым хвостом, и эта жалкая дерзость мгновенно распаляет в ней бешенство своей ребячливостью. Как паршивый, шкодливый ребёнок, кто-то смеет играться с ней, сигая из окна с ворованным. Так глупо и так позорно удачно, что чьи-то головы грозят вскорости полететь с плеч следом за головой грабителя.
Медведица не сдерживает сил даже в охоте на мелкую рыбу. Особенно когда добыча, раскрыв крылья, являет отголосок настоящей себя — это не просто мелкий вор.
Остальные исследователи обступают окно, ошарашенно мечутся по комнате и голосят о том, что Глаз Порчи пропал. Царица уже их не слушает: отступая от окна на несколько шагов, она щёлкает пальцами, и платье рассыпается на ней осколками, сменяясь тяжëлыми с виду доспехами с меховыми подкладками. Никто, кроме неё, не нагонит похитителя так же быстро, и нестись за ним в юбке, точно девица с бала, было бы совершенно несподручно.
Прижать его за глотку лично — дело гордости, принципа, личной мстительности.
— Скажите Первому Предвестнику, — приказывает она, обрывая весь перепуганный гул. Естественный свет её лазурных глаз становится ярче, опаснее, источая дымку.
— А вы?..
— Я прикончу его.
Эта пара шагов — её разбег, взяв который, Царица бросается из окна. Белые волосы взлетают за ней шлейфом, и несколько секунд она тоже падает, набирая разгон, а после взмахивает рукой и подхватывает себя на дорожку льда, по которой несётся, точно по склону, оседлав лавину. Золотые крылья ещё блестят вдалеке — она цепляется за них, за этот отпечаток ощущения, раздражающе дразнящий её свежим следом.
Долго лететь за ним на собственной ледяной тропе она не сможет, но долго и не придётся: метель, вторя ярости госпожи, разрастается, облепливает крылья, лезет под одежду и холодит кровь, сбивая с пути.
Ближайшая гора станет его могилой — Царица растерзает его на вершине.

[icon]https://i.imgur.com/7KqUsHK.png[/icon]

Отредактировано Tsaritsa (2022-08-22 00:46)

+1

4

То, как Царица, едва ли раздумывая долго, бросается за ним в погоню — заставляет поднажать, почти давясь восторженным смехом. От архонтов он ещё не бегал. Звучит почти жалко, последняя стычка с богом прошла так себе, но это было так давно… и всё-таки это был настоящий бог, а не эти самозванцы, которыми славится Селестия.

Впрочем, не считаться с силами такой женщины — глупо. Поэтому самым лучшим выходом было бы удрать побыстрее, вот только чёртова погода меняется по прихоти явно разозлённой снежной королевы. Итэра это веселит и пугает одновременно — не хотелось бы сгинуть в снегах, холод ему никогда не нравился, пусть и не причинял особых неудобств, так, лишь раздражал.

Вуаль из света, в спешке накинутая на лицо, помогает лишь самую малость — пурга не позволяет видеть дальше вытянутой руки, да и то, кончики пальцев, казалось, размывает в снежном потоке. Он помнит, куда двигаться, чувство пространства помогает, как то, что местность он успел запомнить. К хребту, затем обогнуть отвесную скалу, прошить насквозь ледяной грот, вымерзшую сквозную пещеру, оказаться по ту сторону мелкой гряды. Свалить, отсюда, оказаться подальше, нырнуть в безопасную тьму.

Но вокруг столько незнакомого, яркого света. Острая вспышка прорезает пространство слева — Итэр, не ожидая такой атаки, едва не теряет высоту, поднимается ещё выше и тут же оказывается вынужден нырнуть ниже, уклоняясь от целого роя мелких ледяных осколков. Поток ветра подхватывает его, не давая выбирать направление самостоятельно, утягивает в воронку и отпускает лишь у самой земли, которую заметить получается лишь впритык. Крылья чиркают по рыхлому снегу, поднимают целый слой в воздух, делая непроглядную метель ещё неприятнее. Выругавшись, Итэр оглядывается и скалится в неверящем восхищении — эта женщина… Чёрная хищная клякса, вспоровшая безжизненную гладь пурги, становилась то ближе, то дальше, но нагоняла его с упорством сходящей с горных вершин лавины. Невозможно было разглядеть силуэт, но и без того было понятно — Царица зла, и, если поймает, без раздумий придушит, стоит только растеряться и не дать подходящий отпор.

Погоня длится одновременно целую вечность и короткое мгновение. Увернувшись ещё от нескольких опасных ледяных ударов, Итэр в конце концов понимает, что заметно сдал в скорости — поторопившись, совсем не подумал о защите крыльев, перья покрываются инеем даже на такой скорости. Тяжесть холода тянет к земле.

Видимо, встречи лицом к лицу не избежать.

Очередная воронка оказывается очень кстати — нырнув в неё, Итэр резко уходит влево, точно помня, что по правую руку остаётся горная гряда. Снежный склон, ожидаемо, оказывается достаточно близко, изловчившись, Итэр складывает крылья и тут же проваливается в сугроб по колено. За спиной слышится хруст льда и вой ветра, снег, соскальзывая со световой вуали, царапает щёки и уши. Развернуться получается вовремя — яркая стена света, повинуясь движению ладони, встаёт перед ним ровно в тот момент, когда очередной ледяной хлыст почти достигает своей цели. Брызги осколков разлетаются волной в стороны, встретившись с барьером. Итэр, зная, что такой защиты хватит на пару минут непрекращающейся агрессии, на глазах у подобравшейся ближе Царицы оседает в снегу, усевшись в сугроб так, словно к этому он и стремился все прошедшие минуты.

— Я знал, что медведи быстро передвигаются, но увидеть это воочию — впечатляюще, — смеётся, скалится в улыбке, щурит яркие, переливающиеся внутренним светом глаза. — Не думал, что лично познакомиться сможем так скоро. Планировал, знаешь, отложить этот момент!

+1

5

Никто не знает эти земли лучше неё: они с Царём переделывали и усмиряли их вместе, они сотворили Снежную такой, какая она есть сейчас, и не единожды Царица облетела и обошла эти вершины. На склонах под толщей свежих снегов — её следы, борозды от её когтей на панцире изо льда. Она может позволить себе слепую ярость, на собственной земле не нуждаясь в глазах.
И всё же, недовольно фыркая, Царица вынужденно признаёт: у этого вора неплохая сноровка, и, что ещё важнее, удивительные способности. Если раньше его крылья можно было принять за планер, затянувшаяся погоня больше не оставляет сомнений: он в самом деле умеет летать, чем отличается крайне мало человекоподобных существ. В Снежной таких существ, известных ей, не остаётся вовсе: те были уничтожены либо давно, либо во время Катаклизма. Стало быть, он чужак, но как узнал о Глазе Порчи? И зачем?
Прибавив ходу, Царица не влетает в пещеру, а проносится сверху над зубчатой грядой — здесь он попадается ей. Хищно оскалившись, она на лету срывает два массивных ледяных нароста с дальнего уступа, лишь протянув в их сторону руку, и лихим взмахом швыряет их в беглеца. Один мог бы снести его, окажись тот недостаточно внимателен. Но, стоит вору увернуться от него, как следом второй, разбиваясь над головой, сыплет осколками. На мгновение в источающих дымку глазах вспыхивает предвкушение и задор — вот сейчас-то он, падая вниз, должен разбиться, и ей останется лишь обрушиться сверху вниз, чтобы вжать мордой в снег и камни, но — Царица звучно цыкает — сорвалось!
Изворотливый, точно мелкое, надоедливое насекомое. Но, стоит единожды прижать его лапой, — останется одно пятно.
Она снова швыряет вслед остроугольный кусок льда, а за ним ещё один, но в этот раз они просвистывают мимо с почти постыдной лёгкостью. Так и нужно: когда те врезаются в снежные склоны чуть дальше беглеца, пурга складывает льдинки одну к одной, и сквозь метель от ладоней Царицы до самого склона вырастают массивные цепи, прикованные к созданным ею якорям: свирепо зарычав, она с силой дёргает за них, обрушивая на чужом пути лавину и блокируя путь. Ей нужно загонять его, заставить уворачиваться и метаться, пока крылышки не устанут бороться и с вьюгой, и с ней. Ей уже это удаётся: не меняя собственной скорости, Царица начинает нагонять, не скрывая злорадной ухмылки.
Воришка уходит влево, а Царица, напротив, прижимает вправо: припадая ногами к горной гряде, она с силой отталкивается от неё, добавляя себе ускорения и бросаясь на беглеца рывком. Цепь изо льда вновь вырастает из метели, обматывая руку Царицы и звеньями складываясь в тяжёлый, змеёй изгибающийся кнут, которым она, круто развернувшись, хлещет по похитителю, грозя вспороть этим кнутом весь склон. Но тот разбивается вдребезги — снова — встречаясь с неожиданной преградой, вспыхнувшей неестественным для Снежной золотым светом.
За снегами не видно её мимолётного, на секунду блеснувшего удивления — этого прежде мог сотворить лишь один из них. Кувыркнувшись в полёте, Царица, глубоко приседая, приземляется на тот же склон чуть дальше беглеца, вздымая целое облако взрытого снега. Она не церемонится, не расщедривается на приветствия: Царица вновь выбрасывает руки вперёд, отдавая приказ. Волна, прошедшаяся под коркой снега, в этот раз незаметнее, чем во дворце, и она мчится к наконец-то настигнутому Царицей незнакомцу, стремясь схватить его, приковав к лункам, в которые он сам нырнул, и острым концом с хрустом выросшего ледяного нароста прижаться к его оголённому горлу.
Теперь, выпрямляясь из вороха поднятых ею блестящих осколков, Царица может его разглядеть.
С виду — совсем ещё юнец, мальчуган, не по-здешнему разодетый. Светловолосый, с лицом таким смазливым и нахальным, что из Царицы при виде него вырывается гортанный смешок. Пронзительный, требовательный взгляд Царицы встречается с его глазами — их свет ярок, но так же холоден и колюч, как её собственный. Этот свет не умеет греть.
— Что ты забыл в моей вотчине, снегирёк?
Мелкий, как птичка, и с виду — пташка летняя, хрупкая, выделяющаяся в этой сплошной белизне. На вид — будто бы хрустнет тут же, если сжать, а взглядом словно провоцирует: «Попробуй».
Она всё ещё зла. Но теперь ей капельку, самую малость интересно: азарт погони её взбодрил, и теперь, когда заветная цель так рядом, будто бы в лапах совсем, — Царице хочется с ней играть.
— Кто ты такой? — она заносчиво вздёргивает острый подбородок. — Вернёшь украденное — не стану обрывать твои милые крылышки.

[icon]https://i.imgur.com/7KqUsHK.png[/icon]

Отредактировано Tsaritsa (2022-08-22 22:40)

+1

6

Острая ледяная игла впивается в шею, не больно, скорее не очень комфортно; Итэр, тяжело вздохнув, удобнее опирается на ладони, чувствуя. как подтаивает под ними снег, и вливает в световой барьер ещё больше сил — не хочется, чтобы их диалог был прерван попыткой убить его, а так… так у него хотя бы больше шансов остановить злого архонта. Очень, очень злого.

— Эй, — зовёт слабо, косится на возвышающуюся над ним женщину, отфыркивается от попавшего в нос снега, — ты хочешь сказать, что я толстый как эти птички? Обижаешь, я слежу за своей фигурой. Посмотри, я в прекрасной форме! — потянувшись, он пару раз хлопает себя по открытому животу, дёргает запястьем — одна из ледяных цепей лопается изнутри под напором маленькой световой вспышки.

То, как Царица смотрит — тешит самолюбие. Не с уничижением, не с ощутимой физически яростью, но с любопытством. Это может сыграть на руку. И сыграет, стоит только разыграть карты в нужном порядке.

В конце концов, он ведь проиграл и пойман. Отдал распоряжение не ходить за ним, сказал, что справится сам. Что же… Остаётся только надеяться на внезапные адреналиновые приходы вдохновения, собственный гений и чистую, незамутнённую удачу.

— Я что, не представился? О, дьявол, как я не учтив. Прости, так долго жил в пещере, что забыл, как общаться с высокородными особами и коронованными медведями, — виноватое выражение лица выходит весьма убедительным и правдоподобным, сведённые «домиком» брови у переносицы, огромные глаза и ресницы, облеплённые снегом. Нет, она должна хоть немного подтаять под его обаянием. Ну хоть немножечко. Это никак не поможет, но будет приятно, верно?

— Сора. Меня зовут Сора. Ну или Итэр. Или Эреб. Как тебе будет удобнее. Хотя в этом мире я уже привык к имени Итэр… но, правда, называй как хочешь. Можешь звать «мой сладенький», я буду очень не против.

Облизав холодные, пересохшие и потрескавшиеся на морозе губы, он отрывает ладони от снега и садится ровнее. Подтягивает к себе ноги, неудобно потянув за ледяные путы, скидывает со второй руки неприятную цепь и цокает, когда она смыкается на запястье снова, толще и крепче.

— Ну зачем же так? Я же никуда не собираюсь. Единственный путь отсюда теперь похож на ледяную мясорубку, я туда пешком не пойду, — встряхнув рукой, Итэр недовольно хмурится и снова поднимает взгляд на Царицу. — Так о чём мы?.. Ах, да. Крылышки мои понравились, да? Очень сомневаюсь, что у тебя получится их оборвать… Мы можем даже поспорить! В твоей стране готовят какие-нибудь особые десерты? На десерт… выиграю — с тебя сладенькое, — жмурится, как кот, которому уже сладенькое подали на блюдечке, перекидывает через плечо небрежно заплетённую косу и стряхивает с неё снег. — Видишь ли, та штучка, которую я у тебя стащил… вы же обращаться-то с ней не умеете. Ну, не ты, конечно, твои люди. Бездумно пичкают в ценнейший артефакт какой-то мусор и считают, что могут его стабилизировать. Через сколько вы, наконец, придёте к нужному результату? Сотня лет? Ох, я сильно сомневаюсь. Эти идиоты боятся сделать с ним что-нибудь конкретное, собирают гнилые останки, от которых никакого толка, — говоря, Итэр словно всё больше заводится, ощущая горький привкус недовольства на языке.

Впрочем, не говорит больше. Замолкает едва ли не на полуслове — не договаривает то, что собирался, смотрит на Царицу с хитрым прищуром, не пряча холодного, хищного любопытства. Она выглядит… да. Она выглядит как правитель, который сможет пойти на такую сделку. В конце концов, только Царица когда-то была — короткое время — другом Каэнри’ах. Может, ей будет интересно…

— А зачем вы вообще клепаете эти безделушки? Неужто Глаз Бога такая редкая вещица в твоих землях? Что, Боги не одаривают твоих людей силами? — смеётся тихо, коротко, подпирает ладонью щёку, упираясь локтём в колено.

Отредактировано Aether (2022-08-22 23:34)

+1

7

Голый живот и голые же руки — что бельмо на глазу посреди их зимы. Мальчишка выглядит вздорным ребёнком, не по погоде нарядившимся, лишь чтобы насолить родителям, но поблёскивающая вуаль света в такой близости явственно видна. Ему не холодно даже здесь.
Царица подыгрывает ему, гримасничает, деланно охает и причмокивает, заслушиваясь сладкими речами. Не снегирь — меховой медвежонок, в момент ставший плюшевым и покладистым. Дай волю — тереться об неё начнёт, катаясь по снегу кверху лапами.
Царица волю не даёт: она елейно, сладко улыбается, возвышаясь над ним, а сама тянет цепь ещё туже в наказание за своеволие. Она слушает, даёт ему вдоволь наговориться, выплеснув на неё всё своё обаяние, и коротко хохочет над «коронованным медведем» — Царицу сравнение ничуть не обижает. Ему так нравится вспоминать о натуре, всеми остальными воскрешаемой в памяти лишь по праздникам, что это даже веселит. Медведь в короне — впечатляющее сочетание, разве нет?
Кто-то вот поклоняется змее.
Она наклоняется, прихватывая Итэра мягкой кожаной перчаткой за щёки, и сплющивает их — ну точно медвежонок, такой же остроносый, маленький и надутый. Был бы лапочкой, если б не воровал.
— Осторожнее, — предупреждает она вкрадчиво, на грани ласки и угрозы. — Медведи любят мёд, а из тебя он так и льётся. Ещё чуть-чуть — и скальп с тебя слижу.
Вьюга вокруг них слабеет, превращаясь в мягкий снегопад. Это по-прежнему не прощение, но небольшое снисхождение — за находчивость, с которой Итэр подбирает нужные слова. Царица ими не обманывается, но те хотя бы её забавляют, подогревая интерес. С нахалом, рискнувшим угрожать ей и драться в открытую, разговор бы был очень коротким, кровавым и безынтересным.
На нечто же подобное в обращении к ней уже много лет не решаются новые смельчаки: лишь Педролино ей иной раз дерзит, но тот своё особое положение нащупывает много лет назад, а вот Итэр...
Суёт голову прямо ей в пасть — не глядя.
Её слова — точно довольное урчание в ответ на умилительный трёп, но взгляд Царицы не меняется: он всё так же пристален и внимателен, и он выдаёт ту цепкость, с какой она выхватывает зерно истинных намерений. Светлые брови вздёргиваются, сводятся к переносице — настороженно, с подозрением и пробивающимся сквозь деланное умиление недовольством. Ей и самой неясно, что её больше злит: бездарность собственных людей, упустивших столь многое за закрытые стены её лабораторий, или нахальство мальчонки, открыто сующего ей в нос свою осведомлённость. Он лез в её дела, чего, кажется, не стесняется — цепь на одном из запястий резко дёргается, притягивая вниз, к земле — и в опасную близость к торчащему ледяному ножу.
Он слишком рано расслабляется перед ней.
— С этой безделушкой я скормлю силу богов вулкану, — цедит она, сменив тон. В нём уже нет ни игривости, ни шутливости — лишь кровожадное, нерушимое обещание. — Туда же полетит с небес их поганая цитадель.
Она готова ждать, сколько потребуется, пытаться — пока не получится. Готова пробовать, переживая поколения бездарностей ради явления гения, что исполнит перед ней обещание и принесёт на блюдечке инструмент для восстания. Глаз Порчи — первый, важнейший и фундаментальный шаг, монета, которой будет вершиться расплата.
Селестия пришла много позже богов: тех, что правили этой землёй, и тех, чьи силы не были никогда с ней связаны. Селестия пришла позже неё, но посадила их с Царём на цепь. Слабость свою и собственных людей следует превозмочь: Каэнри’ах это однажды почти удалось.
— Побрякушка, что ты стащил, — это вызов, даже на толику которого не осмелился никто другой. Тот, кто украл у меня её, либо шавка Селестии…
Свет её глаз становится ярче, заполняет собой всю склеру, не позволяя различать радужку. Сила Крио опасно подбирается к берегам, стоит только толкнуть — выплеснется, хлынет оползнем.
Осведомлённость Итэра, необычные силы, свет, эти крылья — лишь одежда его не выдаёт принадлежности к Селестии, но разве можно доверять такой мелочи? У него есть один только шанс на ответ: развеять подозрения или стать врагом.
— … Либо способен что-то мне предложить?

[icon]https://i.imgur.com/7KqUsHK.png[/icon]

Отредактировано Tsaritsa (2022-08-23 00:59)

+1

8

Удивительно, как много нового можно узнать, заглянув под покров ледяной накидки. Холодный, смертоносный океан лижет пятки — невидимый, но угрожающий поглотить за неверное движение или неправильное слово. Итэр никак не реагирует на поползновение в сторону его прекрасного личика, только шумно выдыхает и, как собака, морщит нос, поджимая губы; ощущение чужого касания добирается до него даже сквозь упругий световой щит, но всё же быстро пропадает, недостаточное в своей силе. А вот ледяные шипы, окружившие его, опасны куда больше. Много крови не напускают, но вызовут определённые неудобства.

Слыша короткое, гневное признание Итэр коротко округляет губы в удивлённое «о», хмыкает и вжимает пальцы в рыхлый снег. Думает, пытаясь подогнать правильную реакцию, посмеивается в ответ на заданный вопрос. Так вот оно что. Так вот оно что. Не все так спокойны, как Моракс. Не все так вовлечены в междоусобные дрязги, как погрязшая в хвори Сумеру. Кого-то вот волнуют куда более важные вещи.

— Так у нас с тобой, я погляжу, схожие взгляды на жизнь. У меня только, знаешь… ладно. Не важно. А ты была там? Ты видела Селестию? — подаваясь ближе, Эреб вглядывается в сияющие глаза, пытаясь различить в них эмоции, но это так же глупо, как пытаться найти ответ в отражении озера. — Тишина, как в мавзолее. Так много света. И ни единого приветливого лица, — помедлив, он смеётся, запрокинув голову. Сдувает чёлку с глаз, снова глядит на Царицу. — Её нельзя ронять, Ваше Величество, если хотите сохранить свой драгоценный Тейват. Найди другой способ. Или… может, найдём его вместе, а?

Договорить или перевести тему на так нужный Царице Глаз Порчи он не успевает — у правого плеча, буквально на расстоянии вытянутой руки раскрывается портал, тёмный, сияющий отблесками чужих звёзд. Из него тут же обдаёт жаром, снег стремительно начинает плавиться.

Эндзё не выходит — вылетает, явно не ожидавший, что искомая цель окажется настолько близко. Он что, следил за ним? Вот же… надо было проверить перед тем, как показываться у дворца архонта. Впрочем, теперь это только на руку, путь отхода маячит прямо перед лицом. Толстые ледяные цепи, под двойным напором света и огня, лопаются, брызнув осколками в лицо. Эреб благодарит себя за предусмотрительность в виде барьера, зажмуривается и отворачивается, а в следующий момент воздух из груди выбивает крепкой, до одури горячей даже сквозь защиту рукой — Чтец одновременно испуган, зол и, видимо, готов сцепиться с Итэром прямо тут, отчитав его за необдуманность происходящего. Больше всего, скорее зол — ярость в нём кипела всегда, если только он не был заинтересован чем-то, пробуждая в себе искру учёного. Но не в этот раз.

— Мой спаситель, — Итэр хрипит, пытаясь вдохнуть хотя бы немного воздуха, но этого самого воздуха вокруг становится до ужасного мало — Чтец сжигает его, создавая горячий, плавящийся вакуум, в котором невозможно существовать. — Царица, — оторванный от земли, вскинутый вместе с Эндзё на добрых пару метров вверх и прижатый к его груди, как кукла, Эреб тянется к ней в лживом желании дотянуться и спастись. Улыбается, растопырив ладонь. Улыбается бешено и весело. — Я вернусь и покажу, во что превратил твою прелесть, — проговаривает на грани слышимости.

Световой барьер лопается, не справляясь с яростью Чтеца бездны, Итэр обливается потом в буквальном смысле — ему жарко посреди Снежной, жарко настолько, что хочется вылезти из кожи. Портал схлопывается мгновенно, стоит им только оказаться в спасительном сумраке разрушения. И Крио Архонт, и Снежная — всё это остаётся далеко. очень далеко отсюда.

Эндзё зол — он отшвыривает его от себя, за спиной Итэра с хрустом ломается хрупкий каменный шип, растущий вверх из пола. Получается, наконец, вдохнуть полной грудью — и тут же закашляться, завалившись вперёд и едва сложившись пополам. Итэр надсадно хрипит, поднимаясь, подошедшему Чтецу вручает Глаз Порчи и смотрит снизу вверх — недобро.

— Мог бы и попозже прийти, мы с ней так чудно беседовали.
— Вам обязательно было это делать? — его голос звучит безучастно, дробится в руинах бывших цивилизаций, распадается на части и слышится отовсюду и ниоткуда одновременно. Глухой из-за маски, проникающий до самых костей, его голос, наконец, даёт понять, что Итэр справился с задачей, которую поставил самому себе.

— Ну, зато у нас теперь очень много работы. Моракс дал мне пару подсказок… Если сделать всё правильно — получим ещё одного союзника.
— Что?
— Царица. Кажется, она тоже… разделяет некоторые наши взгляды.
— Это глупо. И безрассудно. Сейчас, когда вы…
— Замолчи, — голос Итэра звучит резко и зло. — У нас много работы.

Злость друг к другу сходит на нет в скором времени, работы действительно много. В процессе Итэр теряет несколько магов — они, словно дети, повинуются каждому его слову, хотя мыслят как старцы. Путаются в показаниях, теряются между «было» и «будет», вызывают слишком много воспоминаний каждый раз. Они нестабильны — та единственная деталь, которая делает их беззащитными. Пройдут года и столетия, прежде чем они станут сильнее, а пока…

Остатки древних богов вытягивают из него силы и едва не отправляют вслед за Люмин в долгий болезненный сон, но Итэр справляется. Запечатывает горькую, ядовитую силу в маленькой, бесценной побрякушке, а потом проверяет её — и остаётся доволен. Получается, правда, раза с третьего, в процессе новоиспечённый артефакт едва не рассыпается прахом, но получается его стабилизировать. Будет, с чем возвращаться к Царице…

И он возвращается к ней — в Снежной проходит четыре месяца, в долине зима сменяется весной, но снега всё ещё много. Где-то он сойдёт только летом, Итэр знает это, видел когда-то. Очень давно. Издалека.

Во дворце он появляется молча, в дальнем углу огромной библиотеки. Выбирает наугад первую попавшуюся книгу с полки, добрых две минуты добирается до камина и пары кресел, усаживается там, вздохнув с облегчением. Подарки — шкатулку с Глазом Порчи и плотно запертые в сфере под гео-печатью туго сжатые остатки безымянного бога — оставляет на низком столике, покрытом какой-то вычурной, едва сияющей тряпкой.

Знает, что Царица почувствует его и найдёт — понял ещё с прошлого раза, насколько связана она со своим дворцом, почти как адепты — со своими пределами.

Книга оказывается каким-то скучным научным трудом о литературе, Итэр продирается сквозь едва знакомый язык, хмурится и вскидывается, когда чувствует приближение архонта.

Отредактировано Aether (2022-09-21 00:24)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » чё те надо у меня дома?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно