horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » искусство войны


искусство войны

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ИСКУССТВО ВОЙНЫ
— Щелкунчик, Мышиный король

https://i.imgur.com/GDzkCOL.png

а вы точно король?

+4

2

Твой культ велик, но не страшнее артобстрела. Твоя настырность раздражает, но не сильнее, чем комендантский час.

— Время выходит, ваше величество, — Дроссельмейер постукивает указательным пальцем по металлическому чемоданчику.

Город засыпает. Просыпается королевский патруль: чёрная форма, чёрные бронежилеты, чёрные шлемы выдерживают давление в 156 кг. На ситилайтах вместо рекламы ироничные плакаты: “Король лично ест сепаратистов”.

В тюремных коридорах пахнет дешёвой хлоркой, стены тошнотного зелёного цвета, длинные лампы под потолком потрескивают — больше никаких звуков. Мышиный король теперь живёт по соседству со своими же пленными солдатами, раскрытыми разведчиками, корректировщиками, пропагандистами.

— Время выходит, — настойчиво повторяет Дроссельмейер. Щелкунчик его игнорирует. Один из охранников открывает камеру, в ней включается свет.
— В этом и смысл, — наконец отвечает Щелкунчик, — Хочу, чтобы он увидел, что натворил, — снимает пиджак, развязывает галстук, расстёгивает рубашку, — Просто следуйте протоколу.

Кожа Щелкунчика бледнеет в трупный серый цвет, она становится толще и грубее даже на вид, как у слона или как старая необработанная древесина. В тишине хрустят лицевые кости, заключённые просыпаются и начинают беситься: вытягивают руки из камер, пытаются дозваться охрану — охрана лупит дубинками по прутьям и велит им молчать. Дроссельмейер суматошно открывает чемоданчик, гвардеец помогает ему удержать всё на весу, пока он собирает и наполняет шприц с длинной и толстой, как саморез, иглой.

Большая зубастая пасть распирает человеческое лицо, оттягивает кожу из-под глазниц так, что надрываются и кровят веки, подбородок ползёт вниз к шее. За оскалом больше не видно черт лица. Щелкунчик не может разговаривать, его язык ватный и неповоротливый, он теперь годится только для того, чтобы проталкивать большие куски в гортань. Вместо речи — высокочастотный насикомый писк. Щелкунчик наклоняется над Мышиным Королём, чтобы рассмотреть его лицо, но перед глазами всё плывёт, как будто в них попала мыльная вода.

— Наверное, самое время поговорить об условиях сделки, — Дроссельмейер опасливо заходит в камеру.

+1

3

- Что меня там ждёт? – материнские пальцы ползут по лицу, как лозы, как змеи, кольца по фалангам царапают кожу. Они все сняты с трупов –королю ли не знать, он их лично приносил с оторванными фалангами пальцев Дроссельмейеров. Жен, сестёр, кузин, тётушек. Иногда ножом отрезал наживую, когда они пытались защититься, прятали лица за ладонями, будто от палящего солнца. Плакали, плакали, плакали так сильно, что слёзы разъели золото.
Король пытается обернуться, но мать отворачивает его к зеркалу. За своей спиной он видит только широкие фиолетовые рукава её одеяния и растрёпанные кудри. Её самой нет. Только пальцы жмут затылок, заставляя смотреть на своё отражение. Он совсем один в торжественном обмундировании, чёрное на красном и болотного цвета лента поперёк груди. Мышильда говорит, что этот цвет ей напоминает канализации, плесень, гниение и  вонь. Мышильда говорит, что они не должны забывать, откуда они родом. Их породила человеческая смердь и презрение.
- Мама, что меня там ждёт? – звучит жалобно, капризно, голос ломается на гласных и уходит в девчачий писк. Он утопает в своей военной форме, сюртук сползает с плеч, из-под рукавов не видно пальцев. Король плачет, пряча своё лицо в маминых юбках. Он хватается за рукав и тянет маму к себе, выпрашивая у неё объятия.
- Тебя ждёт слава, мой драгоценный сын.

Он всё ещё ждёт славы. Даже так, привязанный на стуле цепями, поверженный, раздавленный, как будто тело без скелетного каркаса, кусок кожи, слипшиеся от крови волосы.  Он заплакал, когда щипцы выдрали третий ноготь на ноге. Его развернули лицом к решётке соседней камеры, чтобы подданные смотрели и видели всё.
Куда теперь побежишь, мусорная крыса.
Это единственный вопрос, который ему задали за всё время пленения. Он никому не нужен, никому не интересен, из него не пытаются выпытать правды. Какой-то солдат мокрой шваброй растирает кровь, скопившуюся под его ногами, равнодушно и буднично. Он насвистывает мелодию детской песенки о том, как кот съел десятеро мышат.
Они все такие, учат с младенчества ненависти, вместо молока поят кровью мышиной нации. Они отравленный народ, генетические убийцы,  двуногие паразиты.
Король совсем один, от торжественного обмундирования остались только штаны. И лента поперёк груди.
Он всё ещё ждёт славы.
Он хочет обратно к матери.

Старший Дроссельмейер приходит спустя столетия. Так по крайней мере кажется, король не видит ни солнца, ни теней, лампа тускло светит над его головой круглые сутки. Ему кажется, что он здесь давно, но на деле Дроссельмейер упоминает пару дней. Когда он входит, стражи выключают гимн, и король не слышит, что ему говорят первые пару минут.
Он лениво поворачивает голову из стороны в сторону и силится расслышать.
- Капитуляция? – он читает по губам, и Дроссельмейер и радостно кивает и начинает снова говорить сквозь звон в ушах. Диалог не складывается, король опускает голову  на грудь и пытается поспать хоть немного, пока они снова не включили на всю громкость гимн.
Дроссельмейер вздыхает и уходит.
Король просыпается снова от вступления скрипок.

Потом приходит он сам. Угрюмый, суетливый с очень живым и злым лицом.  Он гораздо ниже, чем они рисуют на агитационных плакатах. Кряжистый, широкоплечий, руки такие, как будто могут раскроить без всякого оружия человеческие черепа. И он всё ещё человек.
Орёт сирена, и все разом задирает к потолку головы. Это страшнее артобстрела, это ближе, чем война.
Король подбирает ноги, окровавленным мясом скребёт по бетонному полу, пытаясь сдвинуть стул подальше. Цепи беспокойно звенят, когда он ведёт всем телом неуютно и испуганно. Он не в силах отвести взгляд. Это пиздец страшно, но он продолжает смотреть на раскрытую пасть возле своего лица. Он отворачивает голову, будто пытается избежать поцелуя, лицо кривится от ужаса и брезгливости. Король не понимает, как подобное могла сотворить его мать.
- Я же вам говорил, я ничего не решаю, я не важен. Мышильда ради меня палец о палец не ударит, таков наш с ней договор. Она родит себе другого. Я не важен.

Отредактировано Mausekonig (2022-09-04 12:11)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » искусство войны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно