horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » in the woods somewhere


in the woods somewhere

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] WHEN I AWOKE THE MOON STILL HUNG
https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/614973.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/174286.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/105469.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/153547.gif
THE NIGHT SO BLACK THAT THE DARKNESS HUMS [indent]  [indent]

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/361667.gif[/icon]

+3

2

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/361667.gif[/icon]
Сосны кренятся от гуляющей меж ними метели, чешут своими размашистыми ветками хохолки снежных сугробов; конь ступает медленно, аккуратно, он фырчит недовольно – рука ведьмачки мягко сползает по его спутанной гриве, чешет шею – тише, тише (привычное «Кельпи» слетает с языка острием по мякоти, горечь проступивших с сукровицей воспоминаний жалит язык).

Жмурит глаза, а пред ними волочатся полумертвой скотиной видения – воют измученно в самое ухо (их боль да желчь забиваются в раковину, проникают вовнутрь по изогнутым спиралью каналам да изъедают кислотой серое вещество – чуешь, как оно под твердой костью кипит, изливается потоками серными прямо в душу).
Жмурится – а пред глазами ее чужие глаза (белёсые, мертвенные, истёкшие колючею синевой – они пялятся из-под седых, сальных волос, укрывающих остывающий лоб, изгвазданный городскою брусчаткой).

Цири выдыхает боль сквозь сжатые студёным воздухом легкие (ощущает, как та просачивается маленькой змейкой через стальные тиски).

Только глупый подастся в эти земли во время зимы – только отчаянный найдет под белоснежно_непроглядным ковром нужную ему дорогу; Цири стискивает напряженную челюсть едва-едва, сплевывая за спину жиреющую безнадегу – не оглядываться назад входит в привычку (противную); терять усвоенные уроки в бардаке спешки – роднит с простым, человеческим (чем-то, что прогревает разверзающийся изнутри хлад).

Пред глазами пляшут яркие хлопья, опадают на ресницы и меховой капюшон, сползаясь в грязный влажный комок (морщится – падающие с них острым градом капли ранят натянутую кожу иссохших под вьюгой щёк)  – Цири супится, поджимает нос и сводит густые брови к обхлёстанной морозным инеем переносице (тропка путается под ногами, виляет хвостом своим по-детски капризно, ведя только дальше в глушь).

Она видала столько миров, но эта диковинность всяко роднее любого чужого солнца (знакомые пламенные ручищи выползут из-за горизонта вот-вот – чуешь, кончики пальцев сиянием ранним щекочут взгляд); исполинские развалины, разрезающие пиками горизонт, вгрызаются прямо в сердце (отчего же еще оно обливается пламенем яростно; да?)

Цири нетерпеливо сжимает поводья, поторапливая животину – вот-вот путь оборвется, осядет пылью под черепной коробкой, сметется грязною горсткой в самые закрома; тело заваливается вперед, стараясь что-нибудь углядеть (ногами напирает на бока лошадиные – мол, скачи). Видит – на краю глаза разверзается Каэр-Морхен, цветет непоколебимым упокоением под розовым небом, что с жадностью поедает восходящее солнце.

[indent] - Пошла, - хрипит со всех легких на ухо коню, то поддает скорости; минует ель за елью, обводит бегом стареющий меж хвойными дуб (Цири, собственное дыхание затаив, ловит чужое – древнее, размашистое, принадлежащее сим краям). Еще немного – и деревянные, большие ворота разойдутся скрипом на худеющий из года в год волчий замок; еще чуть-чуть – и родные конюшни щелкнут по носу запахом старого сена и гниющего под ними навоза.

Что-то – стучит изнутри, копошится там, грозясь продраться наружу сквозь изодранную глотку и порванный рот; оно мечется от ребра к ребру, теснит вздымающиеся под ними легкие, вгрызается в стесывающее об них свое мясо сердце. Что-то – волнение, перекрывающее кислород мягкой лапкой; вредное, настырное, нагло перенимающее все внимание – водит коготком по сосудам да венкам, выискивая болезненное (воспоминания, что давно под землей влажной погребены).

Там покоится фиалковый взгляд, тяжелый, высасывающий все внимание до последней капли, там буйствуют непослушные черные (будто смоль) локоны (они ниспадают на выпирающие в объятиях остренькие лопатки); нос обволакивает крыжовник и пряная под солнцем сирень.
Из-под земли продираются огромные руки, искусанные сеточкой шрамов, облепленные грязью да илом болотным; за ними выползает кошачий взгляд, прикрываемый сизыми локонами (помнишь – он мертвым был).

[indent] - Тпрр, - командует лошади, пиная каблуками в бока, - мы, кажется, дома.

Каэр-Морхен молчит, смерив ведьмачку тяжелым взглядом – Цири сползает с животины, привязывая поводья к деревянному столбику; бредет уставшая, вымотанная дорогой и снующими от уха к уху мыслями – цокает сапогами по холодному камню.
Каэр-Морхен молчит, но выдыхает на нее жизнью – знает, здесь наверняка кто-то есть.

Отредактировано Cirilla (2021-05-31 07:48)

+1

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/629430.gif[/icon]

Сон не шёл. Сказать по правде, он отказывался приходить без проблем вот уже чуть больше месяца, и ведьмак спал буквально урывками, неважно, было ли это в какой-то промозглой пещере в окрестностях Синих Гор, либо же вдали от буранов, в одной из комнат Крепости Синего Моря. Каждый раз, когда Геральт закрывал глаза, ему виделся их с ней остров, то ощущение покоя и безмятежности, что он им дарил. До тех самых пор, пока туда не добрался Белый Хлад. А после этого перед глазами возникали лишь боль, кровь и смерть. Его смерть.

Сны были до боли реалистичны, и спасение от них у ведьмака получалось найти лишь в изнеможении, чтобы дрёма настигала организм быстрее, нежели кошмары. Присев на грубо сколоченной постели, Геральт протер лицо и, выдохнув, встал. Каэр Морхен ответил лишь мерным треском лучины и завыванием ветра снаружи его стен. Спустившись же в зал, ведьмак без удивления обнаружил, что остальные немногочисленные обитатели крепости ещё спали, оставив на столе возле камина нехитрые яства, состоявшие из почти пустой бутылки ржаной водки и кривовато нарезанных ломтей копченой баранины.

Без энтузиазма поев, ведьмак, однако же, запил мясо водой, бурдюк с которой висел на одном из крюков, предназначенных для трофеев. Хмелеть, пусть даже и слегка, не хотелось. Накинув же одну из немногочисленных шкур на свои плечи и взяв в руки топор, мужчина вышел из крепости, навстречу холодному ветру.

Судя по состоянию неба, солнце должно было осчастливить своим восходом окрестности уже вот-вот, к тому же, скудноватое освещение совершенно не мешало ведьмаку, что начал методично колоть дрова, иногда потирая покалеченную когда-то давно - в прошлой жизни - ногу, что иногда давала о себе знать в плохую погоду. От тела, частично укрытого шкурой, шел пар. И вот, когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, Геральт остановился, удовлетворенно поглядев на чурки, лежавшие подле ног. И только он собирался связать их все в одну кучу, дабы отнести в крепость, как до его чуткого слуха донесся цокот копыт.

Подойдя ближе к воротам, ведьмак замер, вслушиваясь. Даже небольшой отряд производил бы больше шума, к тому же на всаднике не было доспехов, лязг которых в утренней тишине окрестностей был бы сродни колокольному звону. И лишь когда до ушей Геральта донесся такой знакомый и родной голос, командующий "тпру" лошади, лицо его переменилось. На губах впервые за долгое время заиграла улыбка.

Он не стал прерывать её прогулку по дворику Каэр Морхена, как и не стал показываться на глаза. Хотелось дать ей возможность также коснуться этого места впервые за долгое время. А также, подкравшись, прикрыть её зелёные глаза, взгляд которых иногда так напоминал тот, коим когда-то одаривала окружающих Калантэ.

- Не кажется, Цири. Мы дома, - говорит он, крепко обнимая девушку, что для него навсегда, наверное, останется той недовольной маленькой княжной. Ту, которая когда-то подарила им с Йеннифэр Остров Яблонь. Ту, с которой их в итоге не смогла разлучить даже смерть.

Отредактировано Geralt (2022-04-02 12:02)

+1

4

Облегчение падает на уставшие плечи – слышится хруст: будто ломаются кости, будто под ногами трещит свежий, молодой лед; на выдохе Цири роняет слова – и те бьются о камень, распадаются на осколки букв,
она открывает свой рот, но тот лишь кривится, уголками сползает вниз; с губ проливается только изодранный глоткой всхлип (искренний, детский да изморившийся – наизнанку выворачивающий нутро).

Облегчение стекает по коже раскаленным железом, облачая тонкое тельце в дрожь – объятья чужие ложатся поверх; тепло человеческое непривычно,
тепло человеческое, словно ржавое, грязное острие да меж кишок – чужеродное закипает в сочащемся мясе, как некогда ныли ныне затянувшиеся рубцы.

И вдруг не нужно никуда боле бежать –
вдруг мир останавливается, затихает метель и не ревет больше ветер: лишь щекочет румяные щеки, путает сизые волосы, мягко играючи – не вгрызается ныне в мякоть до самых костей. Ей отчего-то хочется выплакать то не выплаканное, выскоблить не сблеванное, не сплюнутое наземь когда-то давно – хочется позабыть холод отцовских рук,
да не можется.

Цири впивается, давясь страхом, в широкие плечи – она не верит своим глазам, не верит судорожным прикосновениями, не верит кончикам пальцев, обласканных мехом толстых перчаток: марево манит к себе привычною хрипотцой, кошачьим зрачком прожигает дыру на сердце.

А оно только и может, что трепетно биться,
об ребра себе ссадины набивать.

[indent] - Геральт, - язык о зубы неуверенно спотыкается, - я … я так надеялась, что ты будешь здесь.

Слова кажутся пустыми и обескровленными – неуместными,
они неестественно трутся о прилипший к нёбу язык – Цири не разжимает пальцев на вздымающихся в дыхании ведьмачьих плечах, потому что кажется, что всё упорхнет: видимое и незримое, ощутимое и скребущееся откуда-то изнутри. Но вот он – ведьмак – целехонький, теплый, осыпанный крохами снежными, что путаются в его седых, спутанных сквозняком волосах.

Закрывать глаза страшно – там окровавленная брусчатка, вылизанная самой смертью, там чародейка, скрючившаяся на побагровевшем теле: там гной, пожарище и расплескавшаяся за края скорбь.

Там – горит Ривия,
вздымаются ввысь огня багрового языки. Ей того не забыть - ей не пережить этого, не переварить горечь утраты, страха не удержать.

[indent] - Ты ведь не один? Йеннифэр тоже тут? Она в порядке?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/361667.gif[/icon]

+1

5

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/629430.gif[/icon]

Наверное, Геральт ещё долго не сможет забыть то чувство, что он испытал, когда только-только оказался в мире живых. Снова ощутил мороз, колющий кожу, несравнимый с той негой, что дарил им с Йенной Остров Яблонь. Однако, именно неугасающая, несмотря ни на что, о них с Цири мысль не давала ведьмаку забыть о том, что его главная задача теперь - выжить. Выжить и отыскать их двоих во что бы то ни стало. Снова.

- А где же ещё зимой быть ведьмакам, как не в ведьмачьей крепости?  - говорит он, улыбаясь краешком губ. Голос его, однако, по обыкновению скрипуч, будто лишен эмоционального окраса. Однако он знает - она никогда не воспримет его бесчувственным мутантом, - и теперь сюда, наконец, добралась ещё ещё одна ведьмачка.

Да, Геральт обратил внимание на то, как она двигалась по внутреннему двору. Практически не издавая звуков, словно самая настоящая ведьмачка. И когда в его объятиях было заключено его Предназначение, он, наконец, по-настоящему почувствовал себя не неприкаянным духом, по чьей-то нелепой ошибке вновь оказавшимся в мире живых, а самим собой. Хотя бы на какое-то время. И, сколь бы не хотелось ему сохранить это чувство внутри подольше, реальность в очередной раз напоминала о своей беспощадности. На этот раз голосом Цири.

Напоминало ему о тех кошмарах, что снились ему, когда он, наконец, перестал выживать, и оказался в окружении друзей. Остальные ведьмаки уже зимовали, а потому, изумленные, приняли Белого Волка, отогрев того, дабы тот мог прийти в себя. И именно тогда вернулись и сны. Сны о том, что он снова может не успеть. Снова потеряет ту, с кем провел те пролетевшие будто один миг годы. Сказать по правде, он до последнего надеялся, что Йен и Цири воссоединились в самом начале, и теперь ему оставалось лишь как можно скорее прийти в себя, под недовольное бурчание Весемира взять мечи и куртку из арсенала, и отправиться их искать. Теперь же... Всё вновь начинало напоминать дурной сон. С той лишь разницей, что теперь всё было взаправду. И что вместе с ним была Цири.

- Я... - начинает он, всё ещё застигнутый её вопросом врасплох, - нет, Цири. Я думал, что она с тобой.

Становится трудно сдерживать себя, и всё же, глядя на княжну, Геральт успокаивается. Она тоже переживает, и негоже волновать её ещё больше, чем он уже это сделал.

- Проходи, - неохотно разжимая объятия - словно боится, что та снова растворится, будто в его снах - говорит ведьмак, приглашая девушку пройти внутрь Крепости Синего Моря, поближе к мерно трескающему камину и добротному дубовому столу, - ты, должно быть, устала с дороги, да и на улице не жара стоит. Присядь, и мы всё обсудим.

Отредактировано Geralt (2022-04-13 03:03)

+1

6

Она помнит, каков мир во мгле –
яркая вспышка, за коей медленно расползается иссиня-черная дымка: потрескивает инеем на обнаженной порезами поверхности кожи, забирается жадно вовнутрь сквозь разинутый от усталости рот – и выжимает досуха.
За собой не оставляет ей ничего, кроме чувства беспомощности – с ним та преданно и живет.

Мгла окутывает незаметно – когда кажется, будто ничего более не грозит; когда улыбка неуверенно тянет кожу загрубевшего ныне рубца, когда руки инстинктивно, судорожно не ложатся поверх старых ножен – когда новый мир кажется ей безопасным, и на ухо не шепчет гадости смерть;
мгла забивается в глотку – и становится нечем дышать, и Цири кашляет, кашляет, кашляет, пока не выблюет все без остатка нутро.

И к рукам вновь липнет чья-то горячая кровь, цепляется кляксами безразмерными за воротник, забивается под искусанные криво ногти;
а чувство вины вплетается в сетку грудины, ростки свои изгнившие пускает вокруг едва содрогающегося, горячего сердца.

[indent] - Она не здесь?

Голос опадает крошевом на чужую сорочку,
то ли от холода, то ли от вязкой тревоги, застилающей вывернутый наизнанку ребрами горизонт – мгла вылизывает тот шершавым своим языком, ползет вниз по изломанной линии высоких гор: прямо к ней. Снова.

Жадно тянет дымчатые ручонки к тому, что отобрала когда-то давно.

[indent] - Я… я думала, вы будете вместе? Геральт...

Слова ведьмака пожирает едкая, осыпающаяся по телу покалыванием пустота,
и руки колотятся, и слова язык все растерял.

Цири помнит, каков мир во мгле –
но каждый из них был чужим. Ни родных глаз, ни знакомого голоса, ни известного доселе ей языка – высокие коробки с бесконечно одинокими в них людьми, океан, тянущийся до едва ощутимого кожей рассвета – и десятки других: неизведанных и чужих. Ей безразличных,
в отличие от своего.

[indent] - Я… так устала, Геральт, - голос совсем глухой, маленьким мячиком скачет от тела к телу – и не подхватит его беснующаяся пурга, - устала вечно бежать. От кого-то. За кем-то. Я…

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/361667.gif[/icon]

- Цири! Цири, родная, - знакомый голос заползает хрипотцой в уши, скребется воспоминаниями изнутри: ведьмачка горестно выдыхает, цепляясь зрачками широкими в родное лицо, - девочка моя, это ты!

[indent] - Дядюшка Весемир! – крепкие руки подхватывают тощее тельце с легкостью ветра, уносящего лепесток – и Цири вновь чувствует себя той маленькой девочкой в огромном замке, где холод кусает за плечи, где пахнет спиртом, рубленой древесиной и истоптанным мхом.

Где вселенная кажется такой маленькой, что ее можно сжать в своем кулаке.

- Геральт, чего ты держишь девочку здесь, на морозе? Ее отогреть нужно – вон какая бледная, как поганка. Пойдем! Метель разыгралась совсем…

+1

7

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/629430.gif[/icon]

Геральт смотрит на неё, благодаря кошачьим глазам видя слишком многое в полумраке угасающей ведьмачьей крепости. Видит, сколь много та пережила, видит боль и смятение. Видит, что в предназначенной ему княжне отражаются и его чувства. И всё же, несмотря ни на что, он был рад, что она вновь была рядом. Им троим ведь не впервой искать друг друга, верно? Так почему же тогда теперь внутри всё так неприятно ворочалось, словно предупреждая о чём-то. О чём-то, что ведьмак старался выбросить из своей головы.

Сидя рядом с девушкой, он слушает, впитывая каждое произнесённое ей слово, каждое подрагивание её слегка изменившегося, но всё ещё родного голоса. Несмотря на то, что сейчас они не знали, где Йен, и от того внутри него всё сжималось и переворачивалось, Геральт был рад тому, что Цири жива и здорова.

- Понимаю, ласточка, - говорит ведьмак, беря её руку в свою. Узнаёт шершавость огрубевшей кожи, что он мог ощутить, потирая свои собственные руки. Удовлетворенно улыбается краем своих губ, сам не до конца понимая, чему именно.

- Но также понимаю, что теперь у тебя, наконец, есть немного времени перевести дух. Пару дней мы проведём здесь, я соберусь в дорогу, ты расскажешь мне обо всём, и мы...

Стыдно признать, но даже его обостренные чувства не уловили приближающихся шагов. Всё же несмотря на годы, Весемир знал своё дело. Кажется, старый ведьмак уже разучился ходить иначе, нежели практически полностью заглушая звук своих шагов. Разучился двигаться не как ведьмак.

Ладошка девушки резко вырывается из руки Геральта, когда та бросается к старому ведьмаку. Видя, как тот кружит её в своих объятиях, Волк невольно улыбается. Это они-то бесчувственные мутанты? Да никогда в жизни. Продолжает улыбаться он даже тогда, когда вновь чувствует себя мальчишкой, которого отчитывают за неверно выполненный пируэт.

Да что ж ты будешь делать?.. Говорил я тебе, будешь тренироваться сам - только ошибки закрепишь! Давай ещё раз, только теперь распределяй вес на правую ногу. И ради бога, Геральт, ну не открывай ты корпус, а то раскидаешь все кишки в бою с первым же утопцем, едрить тебя за ногу, - возникают в его голове давние слова Весемира, когда тот встает, дабы подать Цири шкуры снежных лис, что ведьмаки заготавливали как раз для зимовки. Метель снаружи действительно набирала силу, заставляя пламя факелов, что разместились по стенам крепости, подрагивать. Именно поэтому ведьмак постелил несколько шкур подле камина, жестом приглашая Цири сесть рядом. Украдкой стянутая со стола полупустая бутылка водки будет предложена уже после того, как Весемир скроется из виду.

+1

8

Пространство наощупь кажется ей эфемерным – рассеянной дымкой, просачивающейся беспардонно из давних грез: вот он – скрипящий старостью замок, оцелованный морщинами старый ведьмак, пляшущий в неприветливых стенах беспокойный огонь
(Цири, опуская уставшие веки, боится спугнуть наваждение – все еще неохотно взгляд отрывает от блеска кошачьих глаз).

Ей думается, будто помнит она здесь каждый неровный камешек – каждый осыпанный пылью да снегом темненький уголок; ей думается – на мгновение, может быть, или немножечко дольше – что можно здесь дышать размеренно и спокойно.

Что гон боле не разорвет тишину топотом сотен копыт.

[indent] - Он совсем не меняется, да? – падает на устеленные шкуры да опрокидывает голову назад, разглядывая истрескавшийся потолок, - сказать по правде, когда я попадаю в драку, у меня все еще звучит в голове его командный голос. Комментирует каждое движение… Это помогает. Не дает совершить ошибку. Смешно, наверное, но гнева Весемира я боялась больше, чем полчища накеров на болотах. 

Цири неуверенно кладет голову на плечо Геральту, будто бы совершая невиданное преступление – тепло его тела сквозь рубаху разрывается мягким покалыванием: не заслужила его она. Когда-то не смогла уберечь – и перед глазами все та же кровь по брусчатке, темная россыпь волос по бледной коже; слезы липнут к осунувшимся щекам.

Скрежет вил по свернувшимся внутренностям – сквозь тонкие губы княжны осыпается гневливо пророчество, нареченное роковым.

Ведьмакам смешно – им поручено не бояться,
судьба умереть в теплой постели звучала лишь, как сладкий несбыточный сон.

[indent] - Но помнишь, как смиренно он выслушивал причитания Трисс? Мне тогда показалось, будто бы вы все ее в действительности боялись. Четыре бывалых ведьмака ни слова не могли вставить пред чародейкой в гневе! Я ведь тогда так хотела стать похожей на нее. Хотя бы немножечко.

Выдыхает.

[indent] - Пока не встретила Йеннифэр.

Храм Мелитэле, как бережно замурованная сокровищница – жизнь в нем пробуждает ранний скрип половиц; Цири морщится, кутает лицо в воротник: запятнанное чужой кровью «тогда» проступает гусиной кожей под застиранным льном. Она не помнит уже, какова была Цинтра – наощупь, на запах, на вкус; но старый храм все еще пылью щекочет нос, оцарапывает радужку светом беззаботного (мирного) солнца – он расцветает эхом ее властного голоса.

[indent] - Когда я прибыла на Остров, то думала, что сойду с ума. Выжженная мглою земля. Адский холод. И ни Йеннифэр, ни тебя. Никудышная я владычица миров, получается, если не смогла уберечь двух родных мне людей.
Опять.

Кровь проступает на стиснутых крепко губах.

[indent] - Мы должны найти ее. Я много думала о том, что буду делать, если найду тебя здесь. У меня есть план, но… думаю, тебе он не понравится.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/361667.gif[/icon]

+1

9

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2a/da/65/629430.gif[/icon]

Когда он только вернулся в мир живых, стуча зубами от холода за крепостными стенами. Когда за новообретенную жизнь пришлось бороться, и не было времени рефлексировать, всё его естество было сосредоточено на одной единственной цели - выжить. Но прошло несколько дней, и, отогревшись и отоспавшись, ведьмак всё больше думал - а заслужил ли он этот второй шанс? Но теперь, сидя перед уютным, дарящим тепло огнём рядом со своим Предназначением, он с уверенностью мог ответить - да. И этот шанс он использует верно, не позволит больше навредить ей, пройти через те ужасы, что она вынуждена была пройти. Или умрёт ещё раз, пытаясь.

- Это правда, - усмехнувшись, отвечает Геральт, изучая не потолок Каэр Морхена, каждую трещинку которого он знал наизусть, а профиль Цириллы.

Как же ты выросла, - проносится в голове отчётливая мысль, что до этого витала лишь где-то на задворках подсознания.

- Наверное, это его природный талант. Казалось бы, за годы этого ремесла у меня уже выработался какой-никакой, но собственный стиль, но иногда, при очередном пируэте, всё равно подмечаю, что Весемир за столь неловкое с его точки зрения движения точно заставил бы меня до изнеможения скакать на маятнике. Тогда он казался мне злобным и ворчливым стариком, но потом я понял, сколько же учеников он, наверное, потерял за все эти годы. И то, что я когда-то принимал за злость на самом деле было печалью.

Когда щека девушки касается его плеча, место соприкосновения будто слегка прошивает электрическим разрядом. Всё-таки прикосновения к источнику Силы ощущаются по-особенному. В голове невольно возникают далекие образы: их первая встреча в Брокилоне; взгляд, брошенный украдкой в Цинтре; долгожданное воссоединение в замке Стигга, чуть было не ставшее последним. Но ещё больше заставляют сжиматься сердце образы несбыточные, подобные сну. Образы того, что не случилось и никогда уже не случится. Образы упущенных возможностей.

- Боялись? - ведьмак смеется, - дорогая, да мы все были в ужасе! У Трисс даром что искры из глаз не летели, и даже Ламберт, по обыкновению тот ещё язвительный...

Геральт осекается. Выражаться при Цири отчего-то всё ещё ощущается неправильным.

- ...оболдуй, тогда прикусил свой язык. Хотя помимо ужаса был, конечно, и стыд...

После слов Цири Геральт вспоминает ту ночь во всех подробностях. Действительно, нет ничего страшнее, чем чародейка в гневе.

- Мы, конечно, профессионалы, но, как тогда выяснилось, чертовски узкопрофильные.

Ведьмак ненадолго осекается. Наверное, его сердце никогда не сможет сохранять привычный ритм, когда до ушей доносится её имя. Йеннифэр. Сложно придумать более скверный пример для подражания, нежели она. Да, именно так он и подумал бы, если бы узнал о чём-то подобном после первой встречи с чародейкой. Капризная, своенравная, дерзкая. Но ведь именно этим она тебя и очаровала, верно?

Теперь же, оглядываясь на всё, что они прошли, вспоминая её состояние после пыток Вильгефорца, которые не смогли выбить из хрупкой на вид женщины ни крупицы информации о них, хотя запросто сломили бы иного здоровенного мужика. Вспоминая, с какой теплотой и заботой та говорила о Цири... Йеннифэр - отличный пример для подражания. Лучший.

- Цири, послушай, - говорит он, поворачивая девушку к себе и крепко обнимая за хрупкие плечи, - всё позади. Тебе абсолютно не за что себя винить, девочка. И уж тем более думать, что ты никудышна. Будь это так, мы бы сейчас не разговаривали. Будь это так, ты бы не подарила нам с Йеннифэр сладкий покой на Острове Яблонь. И, наконец, будь это так - ты бы сейчас не была свободна.

Взгляд его кошачьих глаз крепко вцепился в изумруды её очей.

- Все мы смертны. Если кому и нужно себя винить, так это нам. За то, что не уберегли тебя. Но, волею сил, в которых я, простой ведьмак, смыслю мало, нам был дан второй шанс. И уж его то мы точно не упустим. Обещаю тебе.

Да, они были действительно специалистами узкого профиля, и бороться с хандрой умели только одним средством. Тем самым, что ведьмак извлёк из-за пазухи, убедившись, что Весемира не видно поблизости.

- Должны. Но, раз уж твой план мне не понравится, то дай хотя бы сгладить углы. А заодно расслабься сама. Тебе это даже нужнее, ласточка.

После небольшого глотка настойки, Геральт передал бутылку Цири. Само собой, этого было недостаточно, чтобы даже слегка опьянеть, но расслабиться - вполне. А главное то, что теперь это была не Белая Чайка.

Отредактировано Geralt (2022-08-07 14:28)

+1


Вы здесь » horny jail crossover » фандомные эпизоды » in the woods somewhere


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно