horny jail crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » horny jail crossover » партнёрство » noir


noir

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/G0A1SGJ.png

0

2


ЧОНВОН ИЩЕТ


-

https://i.imgur.com/g9iJgVb.jpg   https://i.imgur.com/ljj9hv3.png
( бог на минималках; считаешь, что я твоя игрушка, но хуй там)

твои мечты детские, такие воздушные, такие невинные, разрушены о жизнь взрослую. словно кто-то с размаху головой о стену приложил, затылок сжав, и держал так минимум лет пять, чтобы наверняка запомнилось.
никаких золотых клеток на этот раз - исключительно тотальная ненависть ко всему, до чего можешь дотянуться.
смог до меня сначала, да?
наивный ребенок, которого сломать оказалось так просто, и вот в руке моей уже зажата первая сигарета, в твоей - третья бутылка соджу. ты так легко делаешь глоток, даже не морщишься, а потом протягиваешь мне. пей. не остается ничего другого, я ведь доверяю, а значит, все определенно будет хорошо.
меня тошнит после пятого глотка прямо на твои новые дорогие ботинки. ты цокаешь слишком громко и отвешиваешь мне пощечину. молчу терпеливо. приучил.
этих щенков надо учить еще с малолетства. простая истина, открывшаяся тебе после очередного прихода. мне было десять, тебе восемнадцать, и мы никогда не должны были пересечься. ни в одной из блядских вселенных, знаешь. но выбора мне не дали, пришлось руку дрожащую к тебе протянуть, веря, что все действительно хорошо. ты словами красивыми говорить умеешь, толпу за собой вести, ты, в конце концов, собираешь вокруг себя столько наивных, смотрящих глазами, голодными хоть до каких-нибудь эмоций, и руки к небу протягиваешь.
ты, в конце концов, так быстро тьму во мне пробуждаешь, что сам пугаешься.
избавиться от красивого мальчика проще, чем научить щенка не кусаться. еще одна простая истина. я ненавижу тебя, знаешь? я хочу видеть, как ярко-алая кровь твоя брызжет на белую хлопковую рубашку, разбиваясь в глазах тех, кто верит, на тысячи маленьких осколков.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ничего не понятно, но очень интересно, наверное, так что велкам в лс всем заинтересованным.
дайте мне, пожалуйста, красивую историю о сломанных людях, в жизнях которых ничего светлого, кажется, не осталось. только боль.
прикреплю пример поста, примерно будет понятно, чего хочется. ну и тебя прошу кинуть меня своим тоже.
если по фактам, то:
- ты - мой едва ли близкий родственник, вынужденный ютиться в одном квартирном пространстве под контролем тетушки. я тебе не нравлюсь, мне на тебя плевать, но
- тебе очень нужны деньги, поэтому примкнуть к какой-то секте, став одним из лидеров, идея весьма привлекательная. ты действительно блядский экстраверт с бьющей через край энергетикой, тебе верить хочется больше, чем матери родной. выходит даже лучше, чем предполагалось
- на внешность рассматривал kwon jiyong, но он придержан. в принципе, я почти всеяден - понятно же, что никаких сладких подростков?)
- после все банально, наркотики секс и рок-н-ролл, долговая яма и очередное предложение подзаработать. вот только не собой - мной. и ты соглашаешься, а меня снова не спрашивают. идиотские правила, мне не нравится
вообще оч люблю, когда соигроки самостоятельные булочки, но на коленочках держать тоже могу, только скажите :3 к себе не привязываю, поболтать по душам могу, если хотите. все расскажу подробнее, только приходи https://i.imgur.com/pRFqDV3.png будем играть черное стекло, все, как любим.
- в принципе, есть идея на клиента, который просто не слишком хочет делить чонвона с другими. посему, если родственником быть не хочется, а жрать стекло тоннами очень, тоже велкам
- с мистикой связать можно, без проблем

.

Чонвон помнит первую пощечину и яркий от нее след - он стоит перед огромным, во весь рост, зеркалом, приложив ладонь к отпечатавшимся на коже чужим пальцам, и смотрит будто сквозь. Словно пытаясь ответы на незаданные вопросы найти, словно бы там, в Зазеркалье, как у сумасшедшей Алисы, действительно есть иная жизнь. Стоит лишь действительно побежать за белым кроликом, но сначала, вот незадача, - его найти. В ход идет все привычное и нет, начиная от легких наркотиков, заканчивая жалкими попытками суецида. Жалкими, потому что цепляться за жизнь получается едва ли не сильнее, чем действительно желать в ней остаться. Вот такая идиотская схема. Ни разу не прокатило.
Собственное отражение парню усмехается, нагло ведет плечом, с которого тут же спадает шелковая красная блузка, - очередной каприз клиента - и продолжает в упор смотреть, мол, не дрейфь. Видишь, он почти готов, видишь, ему действительно хватит пары грубых толчков в тебя, чтобы кончить, а потом отвалить, влив в себя оставшийся алкоголь и уснув до утра. Потерпи, мой хороший, - тот, зазеркальный, Чонвон шепчет одними губами беззвучно, но реальный все равно почему-то слышит его голос будто через призму, в которой пересекаются несколько Вселенных. Слышит и кивает словно с опаской, кидая затуманенный происходящим взгляд за спину. Туда, где его давно уже ждут, но отчего-то прощают минуты промедления.
Чонвон помнит первую пощечину и первые же порезы, они случились в один день. Ненормальный ублюдок, возомнивший себя последователем то ли Гиппократа, то ли самого Асклепия, приехавший в чужую страну, чтобы вершить судьбы тысяч незнакомцев, взамен надеясь получить славу и величие. Когда он оставлял на нежной, не тронутой еще загаром коже мальчишки пару царапин острым лезвием скальпеля, то смотрел на него почти по-отечески нежно, и точно так же, как его отражение минутами позже, приговаривал не бойся. Чонвон не боялся - терпел, сжав зубы, стиснув костяшки пальцев до перекрывающей порезы боли, уткнувшись губами в согнутый секундами ранее локоть. Чонвон не хотел даже дать сдачи, бесполезно все равно. Указание сверху, почти ультимативное терпеть до последнего, никогда и никем не может быть наглухо перечеркнуто. Ты либо приносишь деньги, либо отправляешься в утиль любым удобным для босса способом.
В себя Чонвон приходит, окруженный белыми стенами больничной палаты. На нем не красный шелк уже, а хлопковая ткань желтой пижамы, и цветы на тумбочке возле кровати - ярко-алые почему-то тюльпаны - от которых блевать тянет теперь всякий раз, стоит взглядом напороться. Возле вазы записка  с пожеланиями скорейшего выздоровления, мальчишка рвет ее сразу же, стоит только пальцами едва дрожащими до бумаги дотянуться. Рвет на мелкие-мелкие кусочки и выкидывает в мусорное ведро. Туда же, где валяется стерильная салфетка, пропитанная его собственной кровью.

Они, все до единого в этом богато убранном, но душном от их присутствия зале, кажутся знакомыми. Будто каждый абсолютно прошел если не через постель, то через болезненные воспоминания. Будто с каждым абсолютно связано то, от чего под ребрами колоть начинает нещадно, стоит только вдохнуть глубже. Чонвону не нравится, он пытается забыть или, если проще, закрыть глаза, представить себе море, на котором никогда не был, и расслабиться от шума волн, перекрывающих в перепонках все остальные звуки.
Получается едва ли лучше, чем если бы он свалил отсюда без разрешения. Чужие пальцы на затылке холодом отзываются, и никакой возможности отказаться нет - в утиль не хочется. Не сейчас, когда жизнь становится чуть понятнее, но, увы, не проще.
Он хотя бы знает, чего ждать от них стоит, и к удару готов каждую секунду. Он хотя бы к боли привык, а еще - умело замазывать синяки и царапины, чтобы следующие не привязались и не захотели оставить такие же. Он хотя бы помнит, что завтра будет лучше, потому что перерыв между клиентами - минимум пара дней.
Видишь, как мы вас ценим?
Хочется в лицо боссу плюнуть и засмеяться громко, так, чтобы все невысказанное куполом непробиваемым накрыло, чтобы он, в дорогом кожаном кресле сидя, прямо там и задохнулся, погребенный под простой, но колкой истиной. Играть жизнями человеческими уметь надо, не оставлять на нежной мальчишечьей коже заметных следов, потому что обратная волна, взрывная, может оказаться в десятки раз сильнее.
Вот только пока Чонвон лишь представляет. Представляет, сжимает губы в тонкую полоску и сны видит реалистичные, где сильных мира сего и вправду разрывает на мелкие мелкие кусочки, а ошметки их кровавыми мясными кусками по улицам города разлетаются. Он идет под этим бесперебойным градом и улыбается, слизывая чужую кровь, случайно попадающую на его губы. Вкусно.

Сегодняшний клиент похож на остальных, пожалуй, слишком сильно. Тот же прищур, те же вопросы и манеры. Хватает так же бесцеремонно и тянет на себя, и подчиняться ему - единственное правило вечера. Чонвон знает, знает отчаянно хорошо, оттого и не противится, наклоняется почти с улыбкой, имя свое безропотно произносит и зачем-то спрашивает чужое. Ему не скажут или соврут, и это тоже, в общем-то, вполне ожидаемо.
Он губами цепляет сигаретный дым и глотает его сполна, чувствуя, как ощутимо кадык вниз дергается. Глазами парня напротив ищет, не отпускает, не хочет, чтобы думали, будто он слаб. Нет, Чонвон не боится, и подобное напротив лишь разжигает интерес. На что еще пойдет незнакомец, чтобы переплюнуть всех тех, кто был до него?
- У меня все в порядке с памятью, хен, - последнее слово давит, мол, смотри, я к тебе уважительно, а ты даже не представился, - я помню имена всех, но действительно не понимаю, зачем, - пожимает плечами и "некоторым из них это все равно уже не понадобится" пропадает где-то в гортани. Сейчас, наверное, не время для подобных откровений. Зато время зачем-то податься вперед, к чужому языку, и едва повернуть голову, чтобы слюна размазалась по коже шире и ощутимее. Мальчишка почти замирает от такого - непривычного, почти нежного по сравнению с тем, что творили другие - и сдерживается, только бы не уцепиться за ткань пиджака напротив пальцами. - Может, и думаю, но не плевать ли тебе? - это так резко контрастит с тем, что делал незнакомец всего пару мгновений назад, и Чонвон сам себе удивляется. Удивляется, продолжая фразу едкую на языке ворочать, потому что, вообще-то, придумал уже продолжение диалога и даже почти разыграл его по ролям у себя в голове. Они все обычно идут по одному и тому же сценарию, как ни старайся, как ни выкручивай наоборот, и сегодняшний вечер грозился закончиться так же - на какой-то постели в каком-то номере.
Но постороннее Джей словно выбивает из легких воздух. Мальчишка цепляет взгляд напротив за секунду до того, как пальцы отпускают затылок. За секунду до того, как ему стоило бы отойти в угол, чтобы никто не заметил.
Он не должен присутствовать здесь, но сам словно к полу дорогими ботинками прирастает и слушает, слушает, и внимает. У него никогда не было отца, если точнее, он его никогда не знал, и сейчас, ловя чужие фразы, интонации, то, как старший смотрит на сына своего, благодарил всех богов, если они, конечно, когда-то существовали и существуют, в несостоявшемся знакомстве. Это не закончилось бы ничем хорошим или закончилось примерно так же - обоюдным разочарованием друг в друге. Кучей невысказанных обид. Желанием никогда друг друга не знать.
Чонвону отчего-то нестерпимо хочется взять Джея за запястье и огладить его большим пальцем. Щемяще нежно. Медленно. Он это от себя гонит, переступает с ноги на ногу, взглядом в пол упирается. Потому что таким, как он, положено молчать, даже если рядом человек о помощи кричать станет. Потому что у таких, как он, выбора нет и не было никогда.
Кулаки снова до боли в костяшках сжимаются, и мальчишка прячет руки за спину.
- Очень приятно, хен, - откуда в тебе смелость такая, скажи? Он, словно издевательски улыбаясь, чуть склоняет голову в поклоне перед ними двумя, и после смотрит будто между, но им кажется, что на каждого по отдельности. - Жаль, мне не с кем тебя познакомить. Но я бы очень хотел отдать дань вежливости в ответ.

0

3


ДЖИХЁ ИЩЕТ


SHIN HOSEOK

https://i.imgur.com/vomBCRR.png
( надо мною, кроме твоего взгляда, не властно  лезвие ни одного ножа )

« ЛЮДИ БУДУТ ШЕПТАТЬСЯ И НАСМЕХАТЬСЯ. ПУСКАЙ. ОНИ НИЧТОЖНЫ,
ЧТО Я ИХ НЕ ЗАМЕЧАЮ. Я ВИЖУ ТО, ЧТО ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНО
»

✖  [indent] ✖  [indent] ✖

У него томный взгляд, цепляющий кнопками к доске. Привычка целовать руки, пересчитывая родинки губами, ласкать словами нежно, обманывать, смотря глазами в душу, идя бок-о-бок с темнотой, повышаясь по иерархии на ступени все выше и выше, пальпируя людей как лягушек на уроке биологии, изучая их скучные однообразные нутра,  чтобы вечером принести ей букет из красных пионов. Глубокий, до дрожи приятный на слух голос, который не понятно, трезвит или же пьянит уже не здоровый от чувств ум.

Она никогда не думала, что этот взгляд может зацепиться за неё. Находить скрытый смысл в простых словах, распадаться на атомы, растворяться. что темнота может облизнуться довольно, выставляя на показ острейшие клыки [морок, это все морок, да?], которые прокусили уже не дну плоть. Вытянутые вперед руки в соблазнительном приглашение, дабы утащить в сторону мрачности и забвения. Он был опасен, в этом не было сомнений.

« Я ЗАКРЫВАЮ ГЛАЗА
    И ВЕСЬ МИР УМИРАЕТ
»

Он пропал, утопая в собственной меланхолии, пропал, пытаясь в четвертый раз собрать что-то надломленное внутри. Возможно, эта безмятежность и превратилась в яркую надпись на спине «я — одиночка. Я — разрушенными медленно людьми и собой внутри» — а эти слова, как клишированная красная ткань для быка, спусковой крючок к действию насилия. Слова, что ранят порой сильнее ударов; легкое толканье в сторону, как попытка растормошить то, что растормошить им не под силу; противный смех, больше гогот, даже животным принадлежать не может, слишком обидное сравнение… для животных, не для этих людей — они хуже, они опущение. Утверждаются за счет других чтобы раньше времени себя не убить не расписать кожу бледно, не спиться раньше времени и увидеть следующий рассвет нового дня.

Зато сейчас зверские инстинкты обостренны на максимум, понимая куда бить больнее, что говорить нужнее — удивительно чуткие психологи, погребенные под слоем цепочки издевательств и разрушения. Очередной толчок, что стал фатальным, удар, не в сердце — но близко. Треск внутри того, что так и не успело склеиться до конца, треск снаружи, на том, что заменяло ему друга и помогало выживать. «я  разрушение для вас»

« Я ОТКРЫВАЮ ГЛАЗА
И СНОВА ВСЕ ОЖИВАЕТ
»

Сейчас он — опасность. Для людей, на которых оставляет малиновые созвездия. Для людей — в которых не видит ничего искреннего. Только вот почему-то ей ему нравится закрывать глаза, чтобы они не видели прогнивших насквозь людей. Рассказывать о гибели Орфея, рассказывать Мифы о тайных встречах Психеи и Амура, и обожествлять любовь Аида к Персефоне.

Мы жили в своем собственном мире, в котором не было место для кого-либо иного. Иногда мы начинали утро с крепкого кофе, твои холодные пальцы рисовали узоры на коже, выстукивая иногда признания в любви Азбукой Морзе. Те самые пальцы, что ранне сжимались в кулак, чтобы разукрасить горящим рассветом чужую кожу очередного противника.

«СМОТРЕТЬ В ТЕМНОТУ ОПАСНО
[темнота может сама взглянуть на тебя] И УТАЩИТЬ В ПУЧИНУ
»

В его внутренностях копошатся довольные демоны, когда она делает то, на чтобы никогда не решилась. Странное чувство поражения и победы. К нему нельзя ближе, тьма уже вытянула руки, оглаживая невесомо, затаскивая и скалясь, присматриваясь и прикидывая: оставить в покое или разодрать шею в безумстве? Ночные прогулки так прекрасны. С тобой мозг и все здравомыслие отключается, отказывается работать, и лишь сердце за всех стучит бешено, разгоняя кровь и адреналин, надеясь, что хоть это поможет сохранить разумность.

Этот человек — добро или зло — спасение, единственный источник света, на который летишь мотыльком волей не волей, в надежде, что не сгоришь заживо, пожалев о минутной слабости.

0

4


ДЖЕФ ИЩЕТ


Bible Wichapas Sumettikul

https://i.imgur.com/r9szKFT.gif   https://i.imgur.com/1UM6wLf.gif   https://i.imgur.com/s5PPMSE.gif   https://i.imgur.com/RZnMMCG.gif
( ночной кошмар )


выглядишь опасно, словно можешь порезать одним лишь взглядом, ты такой и есть. меня всегда предостерегали, просили не приближаться к таким. но я слишком любопытный, а может инстинкты самосохранения мне не присущи, потому то и лезу, мелькаю перед глазами, заставляю видеть сны которые мне бы хотелось чтоб ты видел. это сводит сума, не правда ли? тебе лучше сдаться, подчиниться этой неизбежности, подпустить меня по ближе и может быть тогда, я избавлю от тех кошмаров, которые сковывают тебя каждую ночь. это выгодно, как ни крути, буду тебе полезен.

ты сломанный, не правильный, как и все вокруг. но ты настолько тщательно это стараешься прикрыть маской, что я тебе верю, пока в один из дней та не трескается на миллионы осколков. ты разбит так же сильно как и она, это не долежит восстановлению. ни один искусный мастер не возьмется за такую работу, чей исход изначально очевиден. я не мастер, потому режу собственный пальцы пока собираю по кусочкам.

не нужно быть очень уж умелым, чтоб растереть все в труху и слепить нечто новое, но исход. его предугадать никак нельзя. что получится из смеси этих жизней, которые давно искалечены, которые залечить не удается. ты страдаешь. я страдаю за компанию, но только потому что считаю это правильным. разделить на двоих, это правильно. ты озлоблен на этот мир настолько, что тебя убивает тьма, сгустками протекающая по венам. но ты не умираешь, потому что не можешь. тебя что то держит? что-то, то ты боишься показать даже мне.

________________________________________________________________________

на самом деле у меня много мыслей и представлений на счет этого прекрасного молодого человека. хотелось бы видеть его в роли ОНИ, мне кажется это сочетание рас будет очень интересным да и сюжет всегда можно построить на чьих то костях. уложить все что у меня есть в голове в заявку довольно сложно. просто приходи ко мне, мы все обсудим и найдем точки соприкосновения.
(бешеная псина нужна короче, чего скрывать)

0

5


СУДЖИН ИЩЕТ


мой соблазн

https://imgur.com/xWiA8Wp.png   https://imgur.com/dwPho5E.png 
( художник(ца?); моё наваждение,
загадка которую хочу  )

— представь, всего на минуту, ты стоишь один на берегу моря, совсем один, а вокруг царит спокойствие и тишина, не слышно даже пронзительного крика чаек, слышится лишь отдаленный шум прибоя, и ты стоишь, совсем один, но ты не одинок, ты свободен, как море.

[indent] Мир делится на «до» и «после» с того момента, как наши взгляды встретились впервые в тот роковой час, когда солнце давно село. Суджин видела в людях только плохое, без нужды присматриваться, потому что алчный огонь греха плескался в пламени их собственной темноты, выплескивался извержениями каждую минуту, землетрясениями по почве, до разломов к самому центру давно треснувшей души, в которой все, что можно было встретить — безграничное «ничего». Слепым людям везет, они никогда не увидят того кошмарного морока, что обволакивает и обманывает каждую клеточку кожи. Люди в момент наслаждения прикрывают глаза, касания никогда не врут, холодные пальцы, вызывающую дрожь, пламя температур и отшатывание в сторону. Косой взгляд вниз и в сторону, чуть прищуренный взгляд — все это можно натренировать до идеала.

[indent]  [indent] Но жить чувствами
[indent]  [indent]  [indent] о в а т ь
[indent]  [indent] Этому не научить никого.

[indent] Мир делится на «до» и «после» с того момента, как наши взгляды встретились впервые в тот роковой час, когда солнце давно село, поглотив весь мир. Люди, беспомощные котята, что не могут видеть дальше собственного носа. Не могут увидеть, но могут почувствовать. Они боятся и их страх горький на вкус, как вкус сожаления. Но ты не боишься. Ты настолько привык к полумраку, привык

[indent]  [indent] Чув
[indent]  [indent]  [indent] ство
[indent]  [indent]   [indent]  [indent] вать

[indent] Мазок кисти на холсте цветами, что кричат, дабы быть услышанными. Жёлтый, расползающийся миллиардами взорвавшихся звезд на небе, растекающийся по полотну причудливо изогнутыми линиями. Чёрный — это тёмно-синий. Скажи, что же ты видишь, смотря на меня? Каким цветом кричит моя потаенная боль? Какая тоска и истома прячутся за насмешливым взглядом ярких глаз, в которые ты никогда не смотришь? В которые никто не смотрит. Все блуждают пошло по изгибам, следят жадно по спускающимся вниз рукам, которые ты одёргиваешь недовольно — не двигайся, сиди смирно. Что же привлекло тебя, заблудшую душу умершего давно художника? Люди готовы платить столько за шоу, готовы платить за одностороннее удовольствие, но ты платишь лишь за то, чтобы я не двигалась.

[indent] Мир делится на «до» и «после» с того момента, как наши взгляды встретились впервые в тот роковой час, когда солнце давно село, не позволив разглядеть до конца твой профиль, сосредоточенный взгляд, который лишь на минуту задержался на мне. Твоё сознание далеко, когда пальцы лихорадочно выводят линии на бумаге. Такой странный. Такой непонятный.

[indent]  [indent] Скажи, ты одинок или просто свободен?

[indent] Ненавижу загадки, которые ставят в тупик. Но тебя разгадать хочется. Миллиметр за миллиметр, шаг за шагом. Твоё лицо, которое так понуро. Слёзы в подушку, потому что депрессия потихоньку одолевает непризнанный ум. Какие эмоции ты можешь показать, стоит зайти чуть дальше?

[indent] Суджин никогда не снимала маску, ни настоящую, ни фальшивую. Но грудь тяжело вздымается, наблюдая за
безразличием [ПОСМОТРИ НА МЕНЯ], позволь почувствовать тебя на вкус [С ТОБОЙ БУДЕТ ИНАЧЕ]. О, она могла очаровать, могла заставить подчиняться воле, но тут не хочется. Тут что-то иное, что-то непонятое остальными, но близкое ей.

[indent]  [indent] Давай раздвинем грани друг друга и научимся вместе новому.

0

6


ВОНЁН ИЩЕТ


you

https://i.imgur.com/VIzGXLJ.jpg    https://i.imgur.com/EN3luKI.jpg    https://i.imgur.com/WGc5Stb.jpg 
!! such a stalker, a watcher, a psy-co-path !!


MARKUL — SYRENA

ЖУТКО ТЕПЛО, УКРЫВАЙ МЕНЯ ТЕНЬЮ, Я ПРИВЫКАЮ С ОПАСНОЙ СКОРОСТЬЮ,
СТАНЬ СО МНОЙ ЦЕЛЫМ ОДНИМ, НАД НАМИ ДНО, НА ДНЕ ЛУНА  — СВЕТИСЬ.


она приставляет к его горлу нож — она его помешательство — он тянет руку к ее лицу, чтобы смахнуть слезы.

она делит его на ноль, на до и на после, на обсессии и на компульсии, на было и не было. она — хрустальный берег в конце смольного океана, афинские храмы, разрушенные, но прекрасные в своем разрушении, шедевр мирового искусства, порезанный сумасшедшим. а сумасшедший — он.

он впервые видит ее по телевизору — персик румяных щек, тонкие запястья, длинная волна волос и голос сирены. тяжелое дыхание в крохотный микрофон, телесным пластырем прикрепленный к щеке. ему впервые хочется обладать ею целиком, как душой, как телом, как вещью, как богиней хочется обладать человеку, когда он видит ее бессонные ночи у зеркала, когда слышит ее слезы. ему хочется разодрать глотки каждому, кто делает ей больно.

она превращается в столп, в центр, в ядро. его сны сплошь о ней, и то ли голос в его голове, прежде гаркавший и грубый, стал теперь звучать мягко и нежно, ее голосом, то ли сам дьявол шептал ему нежно, когда он перед сном опускал ладонь вниз, что она должна быть только его. птичкой в ловушке, в стеклянной клетке самого богатого убранства. только он может касаться ее. только он может видеть ее. она — его, и он — её.

только птичка боится его почему-то. он встречает ее в аэропорту, а когда тянет к ней руку, его грубо отталкивает охрана, а она смотрит на него испуганно, удивленно — кто ты и что тебе нужно? он садится с ней на один самолет и просит одного разговора — у него ломка, господи, ломка, ему _нужно, чтобы их взгляды встретились, чтобы она сказала ему хоть слово, только ему; но менеджмент разворачивает его на место и вызывает бортпроводников, а она даже не оборачивается на его голос. только ощутимо напрягается. он пробирается в номер ее отеля в сингапуре и уносит с собой ее запах — парфюм и белье, и голос в голове успокаивается ненадолго теперь, когда у него есть часть ее. но части мало. всегда мало.

она начинает злить его — неужели она совсем слепа и не видит? его дорогие подарки, его широкие жесты, его знаки внимания. он за ней по пятам, куда бы ни пошла, он делает ее фото и возводит их в культ, они превращаются в иконы, в мощи святых, его дом становится ее алтарем, его сердце — ее тайным местом в общественном парке, первым поцелуем на рассвете, счастливым билетом на трамвай, тонкими изгибами их тел. его душа дымом крутится вокруг нее. она не видит?

тогда она не достанется никому. если он не может обладать ей, он не отдаст ее никому другому, он не даст миру просто смотреть на нее, когда он не может. он не даст другим касаться ее рук на фансайнах, не даст другим смотреть на ее улыбку с экранов телевизоров, он никому. ее. не отдаст. серная кислота и два быстрых удара ножом — половина ее лица изуродована, красивые губы пересекает тонкая леска шрама, ее крик он хранит как трофей, так же, как ее белье, ее парфюм, ее расческу, ее куртку, ее бутылку воды. теперь она ведь может принадлежать только ему?

она приставляет к его горлу нож. кричит, ты сломал мне жизнь, ты слышишь? кричит, ты хоть понимаешь, что ты сделал? кричит и плачет, а он улыбается и говорит — поцелуй меня.


ТАК ЯРКО, ЧТОБЫ ДОТЛА, И НЕ ОТПУСКАЙ,
☾ КОГДА НАС НАКРОЕТ ВОЛНА ☽


1 да этот треш — заявка в пару; ему всегда приходится с кем-то ее делить, но когда он попросит о поцелуе, сама не зная почему, она ему его подарит. она его ненавидит. он лишил ее всего — жизни, мечты, зрения. она его всей душой ненавидит. это не любовь, конечно — обсессия, дикое помешательство, все что угодно, но не любовь, но разве нам нужны легкие пути? 2 совсем не обязательно привязываться к внешности, мне не принципиально, кем и каким он будет, главное, чтобы он был совершенно тронувшимся умом. так что все твои варианты мы с радостью обсудим, ты только приходи ♥

0

7


ДЖИСОН ИЩЕТ


im (han) jaebum

https://i.imgur.com/uRk8oRa.png   https://i.imgur.com/FJd3GxL.png 
( слишком горячо любимый старший брат )

antonio vivaldi — сoncerto in g minor op. 8, no. 2, rv 315.

в детстве ты грубо шутил, что я пахну слабостью, и издевался надо мной со своими друзьями. всегда отличался от адекватных и любящих старших братьев. велел мне не плакать, когда я разбивал колени, и одаривал лишь презрением, когда я все-таки не мог сдержаться. позволял себе лупить меня, пока родители не видели, оправдывая все паршивостью моего характера. лучшее — доставалось тебе. а ошметки любви иногда прилетали мне. я ненавижу тебя каждой клеткой тела не за то, что тебе завидую (за это в первую очередь), а за то, что испортил мне молодые годы. заставил чувствовать себя ничтожеством. и твои попытки реанимироваться сейчас выглядят даже забавно.

иногда я представляю тебя на кресте с прибитыми гвоздями запястьями по обе стороны от твоей головы: ты настолько святой в глазах наших родителей (ты настолько же грешник на самом деле), что мне больше ничего не остается. смотреть на твою идеальность, слушать за ужином похвалу, адресованную не мне, внимать всем рассказам, которыми ты покоряешь поклонников.

ты — мое кривое отражение (либо я — твое).

я бросил консерваторию, а ты окончил ее с отличием; я выучил японский, а ты год провел заграницей, давая концерты в лучших токийских залах; я прекрасный пианист, но ты лучший скрипач. и всегда занимаешь два места под солнцем.

однажды ты признаешься им, что полгода назад подсел на кокс. и в том, что давно не встречаешься с той белозубой девчонкой, которую мама с папой так сильно любят. расскажешь, что подаренная ими черная скрипка с выгравированными под заказ твоими инициалами за четыре тысячи евро уже два месяца как разъебана, а концерты, которые ты даешь, проходят реже. и стали фальшивее и скучнее. 

однажды розетку закоротит, и твой нимб, наконец, заискрится, а позже совсем потухнет. а я буду единственным, кто видел тебя насквозь с самого начала. и всегда знал, что внутри — за фарфоровой, кукольной маской — ты просто поганый трус.

когда ты приезжаешь, чтобы забрать меня из участка за очередную кражу, я не спрашиваю, по какой причине ты всегда отдаешь последнее, даже если сам сильно нуждаешься в этих деньгах. и молчу за все теми же ужинами о твоих проебах, потому что ты тоже никогда меня не сдаешь. (я бью тебя по лицу, а ты только стираешь с губ кровь тыльной стороной ладони).

ты — мое кривое адажио, исполненное на разбитой скрипке (либо я — твоё).
а теперь сыграй мне дрожащими от наркотив пальцев концерт в соль миноре вивальди, сука.


давай за подробностями сразу в личку ♥ хочу жесткий сюжет, в котором ты раскроешься для меня с совершенно иной стороны как брат и человек. можем поваляться в объебосе по полу, можем подраться в грязи. можем спустя много лет холода с твоей стороны и обиды с моей, наконец, протянуть друг другу руки в качестве примирения (через тернии к звездам и все такое). поведай мне, почему ты был таким подонком в детстве, а я расскажу тебе, почему так сильно завидую твоему умению всегда выходить из воды сухим. давай откроем этот пыльный ящик давней холодной войны между старшим и младшим, между скрипкой и роялем, между тем, с чего все началось, и тем, чем все может закончиться. жду и надеюсь. заранее люблю и ненавижу ♥ (внешка, в принципе, меняема. можем рассмотреть варианты).

0


Вы здесь » horny jail crossover » партнёрство » noir


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно